В статье преподавателя ОЦАД, кандидата философских наук, доцента кафедры библейско-богословских дисциплин Ивана Владимировича Лупандина рассматривается контекст, в котором в трудах святителя Амвро­сия Медиоланского прозвучала фраза «Где Петр, там Церковь», часто использовавшаяся римскими первосвященниками и католическими богословами для оправдания учения о примате Римской епископской кафедры. Показано, что святитель Амвросий относил эту фразу к апостолу Петру, а толкование этой фразы в плане примата Римского епископа у святителя Амвросия не прослеживается. Анализируются и другие места из сочинений святителя Амвросия, где затрагивается тема первенства апостола Петра. 

Вопрос о первенстве апостола Петра поднимался уже ранними от­цами Церкви в контексте полемики с еретиками. Так, сщмч. Ириней Лионский в книге «Против ересей» пишет, что с Римской Церковью по причине ее «большего авторитета» (potiorem principalitatem) должны согласовываться и все прочие Церкви, а также приводит список преемников апостола Петра на Римской епископской кафедре. Это звучит в контексте опровержения мнении гностиков, не опиравшихся на авторитет апостолов. Свидетельство апостолов, и в том числе апостола Петра, становится решающим аргументом в споре с исказителями христианского учения. Также и свт. Киприан Карфагенский в книге «О единстве Церкви» пишет, что для борьбы с ересями и схизмами следует обратиться к видимому знаку единства Церкви — апостолу Петру («На нем одном основывает Цер­ковь Свою и ему вверяет пасти овец Своих» (“Super illum unum aedificat Ecclesiam suam et illi pascendas mandat oves suas”)^[2].

Трактуя тему первенства апостола Петра, свт. Амвросий Медиоланский следует этой линии. Хотя в его время тема борьбы с гностицизмом уже не была актуальной, появился новый источник опасности — арианская ересь. В обстановке борьбы с арианством свт. Амвросий пишет все свои многочисленные трактаты и комментарии, в том числе «Толкование на 40-й псалом», «Толкование на 43-й псалом» и «Толкование на Еванге­лие от Луки», которые впоследствии будут неоднократно цитироваться как доказательство учения о первенстве апостола Петра со ссылкой на авторитет святителя.

Данное исследование состоит из двух частей. В основной части мы проанализируем контекст, в котором прозвучали высказывания свт. Амвросия о первенстве апостола Петра, а в заключительной части приведем примеры использования этих высказываний в нескольких папских документах. Задача нашего исследования — выяснить, в какой мере можно считать высказывания свт. Амвросия о первенстве апостола Петра подтверждением учения Римско-Католической Церкви о первенстве Римского епископа. Методологией исследования является анализ контекста, в котором прозвучали вышеприведенные высказывания, прежде всего знаменитая фраза «Где Петр, там Католическая Церковь» (“Ubi Petrus, ibi Ecclesia Catholica”). Эта фраза часто использовалась католическими полемистами для доказательства первенства Петра и Римской епископ­ской кафедры^[3].

I

Каков же контекст, в котором прозвучала эта фраза? Она прозву­чала в толковании 10-го стиха из псалма 40: «Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту». Прежде всего следует отметить, что весь 40-й псалом свт. Амвро­сий толкует как пророчество об Иисусе Христе. Такое толкование осно­вывается на единодушной церковной традиции, опирающейся на Еван­гелие от Иоанна, где описывается, как Господь наш Иисус Христос на Тайной Вечере говорит Своим ученикам: «Не о всех вас говорю; Я знаю, которых избрал. Но да сбудется Писание: ядущий со Мною хлеб поднял на Меня пяту свою». Иными словами, в понимании отцов Церкви Сам Иисус Христос указывает нам, что стих 10 этого псалма предсказывает предательство Иуды. Эта традиция позволяет свт. Амвросию толковать и весь псалом 40 как пророческий текст. Например, когда он толкует стих 5 того же псалма: «Я сказал: Господи! помилуй меня, исцели душу мою, ибо согрешил я пред Тобою», он пишет, что этот стих можно тол­ковать как произнесенный «от лица царя Давида, который, видя в духе таковую победу и благодать Христа, просил, чтобы в оном отпущении всех грехов и он был помилован» (“Potest et ex persona regis David hoc dici, qui videns in spiritu tantam victoriam et gratiam Christi, petit ut in illa remissione peccatorum et sui misereatur”)^[4].

Для понимания толкования свт. Амвросия также важны особен­ности латинского перевода псалмов, бытовавшего в IV в. н. э., еще до Иеронимовой Вульгаты. Вышеупомянутый стих 10-й псалма 40 в латин­ском переводе, приводимом свт. Амвросием, звучит так: “Etenim homo pacis meae, in quem speravi, qui edebat panes meos, ampliavit super me supplantationem” («Ибо человек, с которым я хранил мир, на которого я надеялся, который ел хлеб мой, умножил на меня запинание»). Переводя греческое «πτερνισμός» латинским «supplantatio» («запинание»), свт. Ам­вросий подчеркивает аллюзию на эпизод из книги Бытия, где Исав об­ращается к Исааку с упреком: «Не потому ли дано ему имя: Иаков, что он запнул меня уже два раза?» (Быт. 27, 36). В данном случае переводы соответствующего глагола «запнул» как в Септуагинте, так и в Вульгате следуют Масоретскому тексту, где еврейский глагол ינבקעי содержит корень בקע (пятка). Отметим, что слово בקע (пятка) наличествует и в Масоретском тексте Пс. 41, 9, соответствующем Пс. 40, 10 в Септуагинте и Вульгате.

Но есть и существенное расхождение между переводом Пс. 40, 10 в Септуагинте и Вульгате и Масоретским текстом. Это расхождение касается появления в тексте глагола «умножить» (греч. μεγαλύνω, лат. magnifico) и оно многозначительно, так как становится для свт. Амвросия основой для толкования: «И я ребенком видел некоего борца, который, повергнув противника, наступил ему на лицо пяткой, и это было знаком, что он оскорбил побежденного. Таков смысл слов “умножил на меня за­пинание”» (“Et ego vidi aliquem puer athletam, cum elisisset adversarium, frontem ei percussisse calcaneo: quod signum fuit, eo quod insultaverit victo. Hoc est quod ait: Magnificavit super me supplantationem”)^[5].

Далее в своем толковании свт. Амвросий пишет о том, что Иуде не удалось попрать пятою Христа: «Поднял также и Иуда пяту свою, как борец наглый и гордый, чтобы попрать главу Спасителя, но главу Христа ранить не смог: ибо глава Христа — Бог» (“Levavit etiam Judas calcaneum quasi luctator insolens et superbus, in quo caput percuteret Salvatoris: sed caput Christi ferire non potuit; quia caput Christi Deus”)^[6].

Но все же Иуда, согласно толкованию Амвросия, уязвил Христа, но не Его Божество, а Его человечество, и это уязвление аналогично уязвлению в пяту: «Потому и говорится, что Иуда запнул; ибо поцелуем своим рану нанес, которым дал знак гонителям для нападения на Спаси­теля. Итак, запнул, как змей; ибо змей своими устами яд изливает и зу­бами поражает пяту» (“Ideo et Judas supplantasse dicitur; quia osculo suo vulnum infixit, quo invadendi Salvatoris signum persecutoribus demonstravit. Supplantavit ergo quasi serpens; quia serpens suo ore venenum infundit, et vulnerat dente calcaneum”)^[7].

Проанализируем, как выстраивается ассоциативный ряд: от стиха Пс. 40, 10 свт. Амвросий переносит воображение читателя к сцене предательства Иуды. Эта ассоциация основывается на том, что Сам Господь цитирует этот стих из псалма на Тайной Вечере. Далее святитель переключает внимание читателя на сцену в Гефсиманском саду, где Иуда по­целуем дает знак гонителям Христа. Поцелуй Иуды сравнивается с укусом змея, и далее тема «поднятия пяты» в толковании уходит на второй план, а на первый план выходит тема змея. И здесь свт. Амвросий приводит фрагмент из книги Бытия (Быт. 49, 17), где речь идет о благословении Иакова: «Будет Дан как змей, затаившийся на пути и на тропе, уязвляю­щий пяту коня, и падет всадник навзничь, ожидая спасения от Господа» (“Fiat Dan sicut serpens sedens in via, et in semita, mordens calcaneum equi: et cadet eques retrorsum, salutem exspectans a Domino”)^[8]. Но тема пре­дательства Иуды не оставлена: «На каком же пути затаится и на какой тропе, если не на тех, с которых Христос Господь, как читаем, народ из язычников призвал на вечерю Свою, говоря: Выйди на пути и к оградам и принудь, чтобы вошли, чтобы наполнился дом Мой. И подобно тому, как написано, что Иуда умножил против Христа запинание, кажется, что в этом месте он же обозначается, потому что уязвит пяту коня, на кото­ром будет шествовать Христос Господь» (“In qua autem via sedebit, et in qua semita; nisi ex quibus Christus Dominus, ut legimus, nationum populum vocavit ad coenam suam dicens: Exi in vias, et circa sepes, et compelle ut intrent; et impleatur domus mea. Et quia similiter Judas amplificasse super Christum legitur supplantationem, videtur hoc loco ipse signari, quod mordere haberet calcaneum equi, quo Christus Dominus vehebatur”)^[9].

Итак, согласно толкованию свт. Амвросия, Дан, затаившийся, как змей на пути и уязвляющий пяту коня, символизирует Иуду, а всадник на коне — Сам Иисус Христос. Чтобы дополнительно подкрепить это толкование, свт. Амвросий вспоминает апокалиптического всадника (Откр. 19, 16): «И потому, возможно, Иоанну Евангелисту небо отверстое и белый конь был явлен, на котором сидел имеющий на главе диадемы, и на бедре Его имя написано — Царь царей и Господь господствующих» (“Et ideo fortassis Joanni Evangelistae coelum apertum, et albus equus est demonstratus, super quem sedebat habens in capite diademata, et in femore suo nomen scriptum: Rex regum, et Dominus dominantium”)[10]. Теперь пред­стоит самый сложный момент толкования: как объяснить, что сидящий на коне падает назад, т.е. навзничь? Падение всадника навзничь, согласно свт. Амвросию, символизирует вольное страдание Христа: «Каким же об­разом умножил на него запинание свое Иуда, и упал всадник навзничь? То, что сделал Иуда, — это коварство: то, что сделал Христос, — это претерпел вольное страдание» (“Quomodo ergo amplificavit super hunc supplantationem suam Judas, et cecidit eques retrorsum? Quod in Juda est, dolum fecit: quod in Christo, volens passus est”)[11]. Всадник, т. е. Христос, добровольно Себя сбросил с коня, добровольно пал, чтобы нас восста­вить (volens eques se ipse dejecit, volens cecidit; ut nos levaret)[12]. И все же почему, вопрошает свт. Амвросий, всадник падает навзничь? Не иначе потому, чтобы царствовать над идущими за ним (“Cur retrorsum, nisi ut regeret retro se sequentes?”)[13].

И тут впервые появляется тема апостола Петра: «Позади был Петр, которому [Христос] сказал: Иди сзади после Меня» (“Retrorsum erat Petrus, cui dixit: Vade retro post me”)[14]. В синодальном переводе этот фраг­мент Евангелия от Марка (Мк. 8, 33) переведен как «отойди от меня» (в Вульгате: “Vade retro me”, т. е. «Иди позади меня»). Таким образом, всему эпизоду, буквальный смысл которого — порицание Петра за то, что он «думает не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16, 23), придан совершенно иной смысл: Петр именно потому и спасается, что оказывается позади Христа, ибо, согласно толкованию свт. Амвросия, Христос «потому навзничь упал, что, на кого Он падает, тех спасает» (“Ideo retrorsum cecidit; quia super quos cadit, salvat”)[15]. В подтверждение этому необычному толкованию святитель приводит фрагмент из Еван­гелия от Луки (Лк. 20, 18), но в необычном переводе: «Ибо всякий, кто упадет на этот камень, разобьется: на кого же он упадет, очистит его» (“Omnis enim qui super hunc lapidem ceciderit, conquassabitur: supra quem autem ceciderit, emundabit eum”)^[16]. Свт. Амвросий далее пишет, что в дру­гих переводах вместо «очистит» звучит «провеет» (“ventilabit”) или «со­трет» (comminuet). Но и эти варианты перевода он толкует таким обра­зом, чтобы они иллюстрировали его основную идею: «Другие переводят: провеет его, другие: сотрет. Ибо кто провеевает зерно, очищает его от мякины, а кто стирает что-либо, в порошок превращает; чтобы мягкость порошка или питию спасительному, или другому использованию ле­карства без всякого затруднения помогала» (“Alii habent, ventilabit eum; alii, comminuet. Qui enim ventilat frugem, mundat a paleis: qui comminuit aliquid, in pulverem redigit; ut mollitia pulveris, vel poculo salubri, vel reliquo medicinae usui sine ulla perturbatione proficiat”)^[17].

Далее свт. Амвросий объясняет, почему всадник из Быт. 49, 17 па­дает назад, а не вперед: «Все за Ним, никто перед Ним. Упал не Сам, но для всех, чтобы черствость сердца нашего Своим падением на нас умягчить» (“Post ipsum omnes, nemo ante ipsum. Cecidit ergo non sibi, sed omnibus; ut duritiam cordis nostri super nos cadendo molliret”)^[18].

Остается последняя трудность: «Но, может быть, ты скажешь: И го­нители пали назад. Ибо написано, что первосвященники, которых при­вел Иуда предатель, и прочие, пришедшие схватить Господа Иисуса, отошли назад и пали на землю» (“Sed forte dicas: Et persecutores ceciderunt retrorsum. Sic enim scriptum est, quia principes sacerdotum, quos adduxerat proditor Judas, et caeteri qui ad comprehendendum advenerant Dominum Jesum, abierunt retrorsum, et ceciderunt in terram”)^[19] Но свт. Амвросий призывает различать эти два вида падения. Гонители пали к погибели, потому что их взор был обращен на землю, а Иисус пал ко спасению тех, на кого Он пал, потому что Его взор был обращен к небу: «В книге Бытия сказано: Падет всадник навзничь, ожидая спасения от Господа; т.е. чтобы глаза не отвращал [от неба], чтобы действие его ум не отклоняло, чтобы Он защитил свое право на воскресение и воскресил Себя Божественной силой» (“In Genesi habetur: cadet eques retrorsum, salutem exspectans a Domino; hoc est, ut oculos non avertat, actio mentem proprium non reflectat, resurrectionis suae praerogativam vindicet, et divina se resuscitet potestate”)^[20]. И далее свт. Амвросий подытоживает: «Кто земной, на землю падает; кто небесный, к небу устремляется» (“Qui terrenus est, in terram cadit: qui coelestis, coelo inhaeret”)^[21]. И, развивая ту же мысль, добавляет: «Верный на землю не падает, неверный падает и спускается в преисподняя земли, как написано: Сойдут в ад живыми [Пс. 54, 16]» (“Qui fidelis est, in terram non cadit: qui infidelis, cadit et descendit in inferiora terrarum; sicut scriptum est: Descendant in infernum viventes”)^[22].

Здесь внимание уже переключается не на то, куда устремлен взор падающего, но на то, куда он падает: «Итак, гонитель на землю и в ад падает: Христос же [падает] на воскрешаемых, Христос [падает] на скалу, Христос [падает] на Церковь» (“Ergo persecutor super terram, et in infernum cadit: Christus super resurrecturos, Christus super petram, Christus super Ecclesiam”)[23].

Далее свт. Амвросий поясняет свое толкование: «Услышь, как на Церковь падает. Позади был Петр и следовал за Ним, когда Он был ве­дом иудеями к дому Каиафы, главы синагоги. Это тот самый Петр, ко­торому Он сказал: Ты еси Петр, и на сей скале воздвигну Церковь мою [Мф. 16, 18]. Итак, где Петр, там Церковь: где Церковь, там нет смерти, но жизнь вечная. И потому добавляет: И врата ада не одолеют ее: и дам тебе ключи Царства Небесного [Мф. 16, 18—19]. Блажен Петр, которого не одолеют врата ада и перед которым не затворятся врата неба, но, на­против, он разрушил переднюю ада и открыл [переднюю] небесную. Итак, на земле находясь, небо открыл и преисподнюю затворил» (“Audi quomodo super Ecclesiam cadat. Retro erat Petrus, et sequebatur eum cum a Judaeis ad Caiphae domum Synagogae principis duceretur. Ipse est Petrus cui dixit: Tu es Petrus, et super hanc petram aedificabo Ecclesiam meam. Ubi ergo Petrus, ibi Ecclesia: ubi Ecclesia, ibi nulla mors; sed vita aeterna. Et ideo addidit: Et porta inferi non praevalebunt ei: et tibi dabo claves regni coelorum. Beatus Petrus, cui non inferorum porta praevaluit, non coeli porta se clausit; sed e contrario destruxit inferni vestibula, patefacit coelestia. In terris itaque positus coelum aperuit, inferos clausit”)^[24].

Тема первенства Петра звучит и в толковании свт. Амвросия на Псалом 43. Толкуя стих 12 этого псалма: «Дал нас, как овец, [закалаемых] в пищу и среди народов рассеял нас» (“Dedisti nos tamquam oves escarum et in nations dispersisti nos”)^[25], святитель обращается к различ­ным переводам этого псалма, в частности к переводам Аквилы, Симмаха и Феодотиона, и находит, что в переводе Аквилы и Симмаха заключи­тельные слова стиха звучат как «развеял нас» (“ventilasti nos”)^[26]. Этот ва­риант перевода и наводит свт. Амвросия на ассоциацию с фрагментом из Евангелия от Луки, где речь идет об апостоле Петре: «Симон, се Сатана востребовал, чтобы [он] развеевал вас, как пшеницу: я же упросил Отца Моего, чтобы не оскудела вера твоя» (“Simon, esse Satanas expostulavit, ut ventilet vos sicut triticum: ego autem rogavi Patrem meum, ut non deficiat fides tua”)^[27]. Далее мысль святителя переходит к судьбе апостола Петра: «Развеевается Петр, чтобы принужден был отречься от Христа. Впал в искушения, говорил нечто, как бы исполненное мякины: но говорил сло­вом, чтобы более укорениться в чувстве. Наконец плакал, и смыл свою мякину, и оными искушениями заслужил, чтобы за него Христос засту­пился. Насколько выше покровительство, чем искушение оного смуще­ния? И таким образом приобрел больше, чем претерпел, ибо приобрел Христа, ему покровительствующего [...]. Наконец Петр главой Церкви поставляется, после того как был искушен от дьявола. Поэтому заранее знаменует Господь, что оное будет, что Он позднее изберет его пастырем Господнего стада. Ибо сказал ему: Ты же, обратившись, утверди братьев твоих» (“Ventilatur Petrus, ut Christum negare cogatur. Incidit tentationes, quaedam locutus est quasi plena palearum: sed locutus est verbo, ut fundatior esset affectu. Denique flevit, et paleas suas lavit, et illis tentationibus meruit, ut pro se Christus interveniret. Quanto maius est patrocinium, quam perturbationis illius tentamentum? Et ideo plus quam passus est, acquisivit; acquisivit enim Christum sibi patrocinantem [...]. Denique Petrus Ecclesiae praeponitur, postquam tentatus a diabolo est. Ideoque ante significat Dominus quid sit illud, quod postea eum pastorem elegit Dominici gregis. Nam huic dixit: Tu autem conversus confirma fratres tuos”)^[28].

Третий текст из сочинений свт. Амвросия, где говорится о первен­стве апостола Петра, это толкование евангельского стиха Лк. 5, 3: «Взойдя же в лодку, которая была Симонова, просил, чтобы отплыли немного от берега» (“Ascendens autem in unam navim, quae erat Simonis, rogavit ut inducerent a terra aliquantulum”)^[29]. Свт. Амвросий сравнивает эту лодку с той, что была описана в Мф. 8, 24: «Это была та лодка, которая со­гласно Матфею была обуреваема, а согласно Луке наполнилась рыбами, чтобы явить Церковь первоначально обуреваему, а затем изобилующу» (“Haec est illa navis quae adhuc secundum Matthaeum fluctuat, secundum Lucam repletur piscibus; ut et principia Ecclesiae fluctuantis, et posteriora exuberantis agnoscas”)^[30].

В чем же, согласно свт. Амвросию, проявилось первенство апостола Петра: только ли в том, что ему принадлежала лодка, символизирующая Церковь Христову? Не только, но и в том, что обуреваема была лодка, где был Иуда: «Не обуреваема эта [лодка], в которой был Петр, обуре­ваема та, в которой был Иуда. Хотя много плыло там заслуг апостолов, однако ее обуревало зловерие предателя. И в той, и в другой был Петр: но тот, кто своими заслугами тверд был, обуреваем был чужими [гре­хами]. Итак, будем остерегаться зловерия, будем остерегаться предателя, чтобы из-за одного многие не были обуреваемы. Итак, не обуреваема сия лодка, в которой плывет благоразумие, отсутствует зловерие, дышит вера. Ибо как может быть обуреваема [лодка], которую окормляет тот, на ко­тором основана Церковь?» (“Non turbatur ista quae Petrum habet, turbatur illa quae Judam habet. Etsi multa illic discipulorum merita navigabant; tamen eam adhuc perfidia proditoris agitabat. In utraque Petrus: sed qui suis meriti firmus est, turbatur alienis. Caveamus igitur perfidiam, caveamus proditorem; ne per unum plurimi fluctuemus. Ergo non turbatur haec navis in qua prudentia navigat, abest perfidia, fides spirat. Quemadmodum enim turbari poterat, cui praeerat is, in quo Ecclesiae firmamentum est?”)^[31].

В толковании на Евангелие от Луки свт. Амвросий еще раз обра­щается к теме первенства апостола Петра, когда толкует события, начи­нающиеся со стиха 1-го главы 24: «В утро же субботы пришли рано ко гробу» (“Mane autem sabbati venerunt valde tempore ad monumentum”)^[32], особенно стих 12: «Петр, встав, побежал ко гробу и, наклонившись, увидел только пелены лежащие, и пошел назад, дивясь сам в себе про­исшедшему», при этом обильно цитируя параллельные места из других Евангелий. Святитель пишет: «Итак, Петр один увидел Господа; ибо благочестие всегда готово и скоро уверовало, и потому постарался со­брать более убедительные знаки веры. В других [Евангелиях] с Иоан­ном, в других один, но везде неленостно бежит, везде или первый, или один» (“Petrus ergo vidit solus Dominum; devotio enim parata semper et prompta credebat, et ideo studebat frequentiora fidei signa colligere. Alibi cum Ioanne, alibi solus, ubique tamen impiger currit, ubique aut solus, aut primus”)^[33]. В этом эпизоде свт. Амвросий видит доказательство глубокой веры апостола Петра: «Итак, нет сомнения, что Петр уверовал, и уверо­вал, потому что любил, и любил, потому что уверовал. Поэтому и опеча­лился, когда в третий раз был спрошен: Любишь меня? Ибо спрашивают о том, в чем сомневаются, но не сомневается Господь, Который спраши­вает не для того, чтобы узнать, но чтобы научить того, кого, возносясь вскоре на небо, оставил нам наместником Своей любви» (“Non est igitur dubium credidisse Petrum, et credidisse quia dilexit, dilexisse quia credidit. Unde et contristatur quia et tertio interrogator: Amas me? Is enim interrogator, de quo dubitatur; sed Dominus non dubitat, qui interrogat, non ut disceret, sed ut doceret quem elevandus in coelum, amoris sui nobis velut vicarium relinquebat”)[34].

II

Мы упомянули наиболее известные фрагменты из сочинений свт. Амвросия, в которых речь идет о первенстве апостола Петра. Теперь остановимся на их рецепции в Западной Церкви, прежде всего в папских документах: энцикликах, посланиях, проповедях.

Начнем с энциклик как наиболее авторитетных документов церковного учительства Римско-Католической Церкви. В энциклике папы Пия XII “Haurietis aquas” (1956), посвященной культу сердца Иисуса, цитируются упомянутые нами выше слова свт. Амвросия из толкования на Евангелие от Луки: «Оставил нам на земле [Петра] как наместника Своей любви». Эти слова цитируются в завершающей части энциклики, где папа Римский жалуется на охлаждение любви верующих из-за консумеризма и на все возрастающую ненависть врагов Церкви: «Ибо если горькую скорбь в нас вызывает ослабевающее упование на блага, к ко­торым в душах, суетным желанием земных вещей обманутых, рвение Божественной любви остывает и постепенно исчезает, то намного силь­нее нас угнетают усилия нечестивых людей, которые, будто побуждае­мые врагом из преисподней, ныне величайшей и неукротимой открытой ненавистью пылают к Богу, к Церкви, а особенно к тому, кто на земле действует от лица Божественного Искупителя и представляет Его лю­бовь к людям, согласно известнейшему суждению оного медиоланского учителя: Ибо спрашивают о том, в чем сомневаются, но не сомневается Господь, Который спрашивает не для того, чтобы узнать, но чтобы на­учить того, кого, возносясь вскоре на небо, оставил нам наместником Своей любви»^[35].

Эти же слова свт. Амвросия цитируются в апостольском послании папы Павла VI “Spiritus Paracliti” (1964), в котором он призывает к мо­литвам о благополучном завершении II Ватиканского собора. В этом послании те же слова святителя звучат в ином, более оптимистическом контексте: «Столь великое начинание, на которое все люди обращают взор с величайшей надеждой, и советы наши вдохновляет Бог, Источ­ник и Начало всякой благодати и добра. Пресладостная Дева Мария, к алтарям Которой, украшенным цветами, в этом месяце мае все верные благочестиво стекаются, да пребудет с нами, как [некогда] в Иерусалим­ской горнице с материнской любовью апостолов вдохновляла и утешала; да пребудет с нами святой Иосиф, благожелательнейший предстатель Вселенского Собора, святой Петр, которого Христос оставил нам “на­местником Своей любви”, святой Павел, все апостолы и блаженные не­бесные жители, на неизменное заступничество которых мы уповаем»^[36].

Отметим разницу между контекстами цитирования в этих двух до­кументах вышеупомянутого фрагмента из толкования свт. Амвросия на Евангелие от Луки. Если в первом документе — энциклике “Haurietis aquas” слова «наместник Своей любви» отнесены к самому Пию XII как папе Римскому, то во втором документе они отнесены к апостолу Петру, как и было это изначально в толковании святителя. Нам представляется это не случайным, но связанным с тем переворотом в сознании Западной Церкви, который совершился на II Ватиканском соборе.

Также часто цитируется в папских документах высказывание свт. Амвросия «Где Петр, там Церковь». Оно цитируется в энциклике папы Льва XIII “Spesse volte” (1898), в которой он жалуется на новые антиклерикальные законы итальянского правительства, принятые в мае 1898 г.: «Мы желаем указать на это состояние вещей нашим чадам в Италии и в других народах. Всем им, однако, мы скажем, что, хотя наша пе­чаль велика, не менее велико и наше мужество, не менее твердо и наше упование на то Провидение, которое управляет миром, которое столь постоянно и любовно бдит над Церковью, идентифицирующейся с пап­ством, согласно прекрасному выражению святого Амвросия: Где Петр, там Церковь»^[37].

Спустя 60 лет другой Римский понтифик, папа Павел VI, на общей аудиенции 28 октября 1964 г. (в то время проходила третья сессия II Ватиканского собора), призывая верующих к единству с церковной иерархией, процитировал слова свт. Амвросия «Где Петр, там Церковь»: «Пусть каждый из присутствующих здесь спросит себя: нахожусь ли я в общении с народом Божьим и его апостольской иерархией? Конечно, мы хотим верить, что ваш ответ будет положительным; да, каждый скажет сам себе осознанно и ревностно: да, я хочу пребыть и пребыть всегда в этом спасительном общении, которое представляет собой Церковь Христова, для которой Петр является наивысшим связующим звеном единства и стабильности. Ныне, возлюбленные чада, эта связь имеет величайшую важность. Мы можем процитировать слова святого Августина: Знайте доподлинно, что кто избегает общения с нами, отделяет себя от всей Церкви [Письма 204. 7]. Также вспоминаем мы и чеканные слова святого Амвросия: Где Петр, там Церковь. Пребывать в общении с Петром — значит пребывать в общении с Церковью»^[38].

Почему в разгар третьей сессии II Ватиканского собора папа Па­вел VI посчитал нужным призвать верующих к единству? Дело в том, что к тому времени на соборе намечался раскол в связи с обсуждением проекта декларации о религиозной свободе “Dignitatis humanae”. В этой ситуации Римский понтифик посчитал нужным процитировать слова свт. Амвросия «Где Петр, там Церковь», поставив фактически знак равенства между апостолом Петром и церковной иерархией во главе с папой Рим­ским. Обсуждение правильности такого толкования выходит, однако, за рамки темы, заявленной в данной статье.

ИСТОЧНИКИ

Migne J.—P., ed. Patrologix Cursus Completus, series Grwca. Vol. 7, Pars 1. Parisiis: Migne, 1857.

Migne J.—P., ed. Patrologix Cursus Completus, series Latina. Vol. 4. Parisiis: Migne, 1844.

Migne J.—P., ed. Patrologix Cursus Completus, series Latina. Vol. 14. Parisiis: Migne, 1845.

Migne J.—P., ed. Patrologix Cursus Completus, series Latina. Vol. 15. Parisiis: Migne, 1845.

Erminio L., Simionati R., ed. Enchiridion delle encicliche, LeoneXIII (1878-1903).

Bologna: Edizioni Dehoniane Bologna, 1994.

Erminio L., Simionati R., ed. Enchiridion delle encicliche, Pio XII (1939-1958). Bologna: Edizioni Dehoniane Bologna, 1994.

Paulus VI. Insegnamenti. Citta del Vaticano: Libreria editrice Vaticana, 1963. Paulus VI. Discorsi e documenti sul concilio (1963–1965). Bologna: Studium, 1986.

ЛИТЕРАТУРА

Roskovany A., de. Romanus Pontifex tamquam Primas Ecclesrn, et Princeps civilis e monumentis omnium saeculorum demonstratus. T. I. Monumenta et Literatura de primatu e primis XV saeculis. Nitric et Comaromii, 1867.

---

^[1] Patrologis Cursus Completus, Series Grsca. Vol. 7, Pars. 1 (Parisii: Migne, 1857). Col. 849.

^[2] Patrologis Cursus Completus, Series Latina. Vol. 4 (Parisiis: Migne, 1857). Col. 499.

^[3] См., например: A. de Roskovany, Romanus Pontifex tamquam Primas Ecclesiae, et Princeps civilis e monumentis omnium saeculorum demonstratus. Tomus I. Monumenta et Literaturam de primatu e primis XV saeculis (Nitriae et Comaromii, 1867), 97.

^[4] Patrologis Cursus Completus, Series Latina. Vol. 14 (Parisii: Migne, 1845). Col. 1073.

^[5] Ibid.

^[6] Patrologis Cursus Completus, Series Latina. Vol. 14 (Parisii: Migne, 1845). Col. 1079.

^[7] Ibid.

^[8] Ibid.

^[9] Ibid.

[10] Patrologis Cursus Completus, Series Latina. Vol. 14 (Parisii: Migne, 1845). Col. 1080.

[11] Ibid.

[12] Ibid.

[13] Ibid.

[14] Ibid.

[15] Ibid.

^[16] Patrologis Cursus Completus, Series Latina. Vol. 14 (Parisii: Migne, 1845). Col. 1080.

^[17] Ibid.

^[18] Ibid.

^[19] Ibid.

^[20] Ibid.

^[21] Patrologis Cursus Completus, Series Latina. Vol. 14 (Parisii: Migne, 1845). Col. 1080.

^[22] Ibid. Col. 1081—1082.

[23] Ibid. Col. 1082.

^[24] Ibid. Col. 1080.

^[25] Ibid. Col. 1106.

^[26] Patrologis Cursus Completus, Series Latina. Vol. 14 (Parisii: Migne, 1845). Col. 1107.

^[27] Ibid. Col. 1109.

^[28] Ibid. Col. 1080.

^[29] Patrologis Cursus Completus, Series Latina, Vol. 15 (Parisii: Migne, 1845), Col. 1633.

^[30] Patrologis Cursus Completus, Series Latina, Vol. 15 (Parisii: Migne, 1845), Col. 1633.

^[31] Ibid.

^[32] Ibid. Col. 1841.

^[33] Ibid. Col. 1847.

[34] Patrologis Cursus Completus, Series Latina, Vol. 15 (Parisii: Migne, 1845), Col. 1848.

^[35] Enchiridion delle encicliche, Pio XII (1939—1958) (Bologna: Edizioni Dehoniane Bologna, 1994), 349.

^[36] Paulus VI. Discorsi e documenti sul concilio (1963–1965) (Bologna: Studium, 1986), 356.

^[37] Enchiridion delle encicliche, Leone XIII (1878–1903) (Bologna: Edizioni Dehoniane Bolog­na, 1994), 135.

^[38] Paulus VI. Insegnamenti (Citta del Vaticano: Libreria editrice Vaticana, 1963), 972.

Источник: Лупандин И. В. Святитель Амвросий Медиоланский о первенстве Петра // Aspiratio. Журнал церковно-гуманитарных исследований. № 1 (2023): 112-127.