На рубеже XIX–XX веков русская литургическая школа, прославленная профессором Алексеем Афанасьевичем Дмитриевским, сформировала методологию, получившую мировое признание. В советский период школа российских литургистов была уничтожена, исследования практически прекратились. Однако развитие направления продолжилось в западных академических центрах, работавших с учетом наследия дореволюционной русской науки. Сегодня историческая литургика возрождается в России, интегрируя накопленный за рубежом опыт: открыты магистерские профили в ОЦАД, МДА и СПбДА. Таким образом восстанавливается непрерывная цепь академической преемственности.

Александра Никифорова — руководитель магистерского профиля «Историческая литургика» ОЦАД — рассказывает о своих учителях, опыте научной работы в Европе и попытке применить его сегодня для воссоздания в России полноценного направления мирового уровня.

БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Александра Никифорова окончила кафедру классической филологии МГУ, работает в ИМЛИ РАН, преподает в ОЦАД, МДА, ПСТГУ, со следующего года в СПбДА.

Среди её научных интересов — литургическая письменность христианского Востока, «новые находки» Синая и история раннего иерусалимского богослужения.

Многие годы работала в рукописных отделах Российской Национальной библиотеки, монастыря святой Екатерины на Синае, в архивах афонских монастырей во Влатадоне, в Венской Национальной библиотеке, в аббатстве Гроттаферрата. Стажировалась в Греции, на Кипре, в Италии и Германии. В разные годы сотрудничала с Восточным институтом в Риме, Боннским и Регенсбургским университетами.

Руководитель и участник грантов и международных проектов по исследованию и изданию «новых синайских находок», поддержанных фондами Президента Российской Федерации, РНФ, Министерства науки и высшего образования РФ, «Живая традиция», Александра Гумбольдта, KAAD.

Автор работ о новом иерусалимском Тропологии, византийской Минее, о ближневосточном чине освящения мира в Sinai Greek NF E 55, общих чинах иерусалимского Лекционария в РНБ Греч. 44, литургико-гимнографическом монофизитском сборнике Sinai Greek NF MG 62. Публикуется в периодических журналах Orientalia Christiana Periodica, Oriens Christianus, Studia litterarum, Индоевропейское языкознание и классическая филология, Известия РАН. Серия языка и литературы, Христианство на ближнем Востоке.

Главный организатор регулярной международной конференции по литургике (ПСТГУ и ИМЛИ РАН) и студенческих Мансветовских чтений (ОЦАД и МДА).

Выступает с лекциями и докладами в университетах России, Европы и США. Проводит мастер-классы по чтению «новых находок» Синая в Университете Регенсбурга.

Лауреат Макарьевской премии. Член Международного общества литургистов (SOL). Удостоена государственной награды – благодарности президента России Владимира Путина.

Подробнее на сайте МДА Подробнее на сайте ИМЛИ РАН

ОТ ФИЛОЛОГИИ К ЛИТУРГИКЕ: ПУТЬ В СПЕЦИАЛЬНОСТЬ

Как Вы пришли в специальность?

В 1995 году отец Максим Козлов крестил меня в храме мученицы Татианы при МГУ. Этот факт и пример отца Максима, для которого литургия была и остается абсолютным центром жизни в Церкви, только укрепили мой интерес.

Мои квалификационные работы на кафедре классической филологии МГУ и затем в аспирантуре Института мировой литературы РАН были посвящены типологии гимнов в памятнике IV века «Дневнике Эгерии», истории праздника Трёх святителей, отражению языческих и христианских мотивов в гимнах Синесия, епископа Киренского, классификации Миней IX–XII вв. из собрания монастыря святой Екатерины на Синае. Различные стажировки — год в Университете Никозии на Кипре, византийский летний университет на Охридском озере и школа «Средневековые памятники Центральной Европы», работа во Французской археологической школе в Афинах — расширяли литургический кругозор. 

Однако хорошо помню своё желание после окончания МГУ «служить Богу и Церкви», а не строить научную карьеру. В соответствии с этим желанием мой дальнейший путь оказался неоднородным, но всегда сохранял заветный внутренний вектор: я работала в Московской консерватории, «Православной энциклопедии», архиве Александра Солженицына Дома русского зарубежья (и это особая очень светлая страница в моей жизни), более десяти лет работала на порталах "Православие.ru", "Правмир", "Татьянин день", занималась радиожурналистикой, переводами с греческого, организацией паломнических поездок. Старалась ни от чего не отказываться и делала то, что посылал Господь.

В мае 2011 года с группой паломников из храма мученицы Татианы мы отправились в Рим. Этот город пленил меня настолько, что уже через неделю я не представляла, как смогу жить без него. В то время я готовила к публикации интервью с выдающимся литургистом архимандритом Робертом Тафтом. В одном из писем я поделилась своими впечатлениями от Рима. И буквально на следующий день получила неожиданное приглашение приехать в Рим прямо осенью.

2011–2012 римский год ввёл меня в специальность. В 2014–2017 годах я занималась в Бонне, в семинаре профессора Хайнцгерда Бракманна. А с 2022 года провожу весенне-летний семестр в Университете Регенсбурга, на кафедре профессора Харальда Бухингера. Это именно та профессиональная среда, которой я обязана своим развитием.

Предложение начать преподавать в ОЦАД поступило от Алексея Мстиславовича Пентковского, а в МДА — от иеромонаха Далмата (Юдина). Сначала я была уверена, что это «не моё», но согласилась. Идёт второй учебный год, я полюбила преподавание и искренне признательна своим студентам за терпение к моей неопытности и за ту атмосферу взаимного доверия, которую мы создаём вместе.

«ПОМИНАЙТЕ НАСТАВНИКОВ ВАШИХ»

Кого Вы считаете своими учителями?

Люди, влюблённые в своё дело, в том числе преподавание, вдохновляли меня с детства. Помню, как к бабушке, инженеру и первой женщине-профессору с момента основания МГТУ им. Баумана, Ирине Васильевне Марфениной, почти до конца её дней приходили домой её студенты, и как она им радовалась. На её проводах один из учеников, профессор  Алексей Михайлович Архаров, обратил внимание на цельность её личности, сказал: 

«Вся её жизнь — одна прямая линия, проведённая от земли к небу».

Дядя и тётя, биологи, профессора Николай Николаевич и Ольга Евгеньевна Марфенины, были окружены студентами и в Москве, и на летних практиках на Белом море.

Наши предки были обычные русские люди, горячо любившие Россию. Один прадед, юрист, Петр Алексеевич Никифоров, знал древние и европейские языки, был известен и любим в Ярославле, в том числе потому, что не взимал платы с нуждавшихся в профессиональном совете. Его брат Иосиф погиб, сражаясь в Белой армии. А сестра Евгения окончила физико-математическое отделение Бестужевских курсов, была прихожанкой храма Ильи Обыденного, готовила на праздники для патриарха Пимена. Оба дедушки прошли Великую Отечественную войну.

Особо стоит упомянуть прадеда Михаила Александровича Шорина, который вместе с братом Иваном Александровичем в 1902 году основал судостроительный завод в Гороховце. В сотрудничестве с инженером Владимиром Григорьевичем Шуховым и главой строительной конторы Александром Вениаминовичем Бари они спустили на воду первую в мире большую нефтеналивную баржу «Марфа-Посадница». Братья были истовыми староверами поморского согласия и много занимались благотворительностью в своём регионе. Сегодня в Гороховце им посвящены экспозиции в нескольких музеях города.

АЗА АЛИБЕКОВНА ТАХО-ГОДИ: В КАЖДОМ ВИДЕЛА ЛИЧНОСТЬ  

Из университетских преподавателей назову Азу Алибековну Тахо-Годи. Думая о ней, я, прежде всего, вспоминаю её служение Античности и нам, своим студентам, её теплое участие в нашей жизни. Она сразу запомнила нас по именам и слушала с неизменным уважением; даже моё дипломное сочинение исправляла карандашом из почтения к творчеству другого человека. Я не отличалась усидчивостью, уже стоял март, диплом не был написан, и Аза Алибековна беседовала со мной, звонила бабушке, действовала всеми возможными способами, понимая, как важно довести дело до конца и окончить университет, за что я ей очень благодарна. Она создавала для нас то, что сейчас назвали бы «средой»: собирала своих разновозрастных и разностатусных учеников, от первокурсников до академиков, на Арбате, 33, на Рождество и Пасху за праздничным столом. Она помнила, как зовут наших родных, и какие у нас горести и радости в жизни, внимательно расспрашивала, передавала приветы. В каждом человеке видела личность! Уходили мы из Дома Лосева с подарками — книгами, в которых стояло доброе напутственное пожелание от Азы Алибековны. Ещё запомнилось её бережное отношение к памяти и наследию Алексея Фёдоровича Лосева, живые рассказы о нём, приглашения на протяжении десятилетий в день славянской письменности на панихиду на Ваганьковском кладбище. Всё это подарило нам прекрасный пример благодарности своему учителю.

АРХИМАНДРИТ РОБЕРТ ТАФТ: ЛИТУРГИЯ КАК ДУХОВНАЯ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ

Первым учителем в литургике я считаю архимандрита Роберта Тафта. Отец Роберт был потомком тринадцатого президента США Уильяма Тафта. Это был человек высокой культуры, ясной мысли, большой строгости и чувства юмора. Классик XX столетия, который, прежде всего, передал мне метод сравнительной литургики. Именно в русле этого метода, восходящего к Алексею Афанасьевичу Дмитриевскому и Антону Баумштарку, преимущественно развивается современная литургическая наука.

Подробнее о методе сравнительной литургики

Метод заключается в том, чтобы «проследить, как постепенно из задатков, данных Христом, развились чины и последования, которые мы имеем ныне в церковно-богослужебных книгах» (А. А. Дмитриевский, Лекции. 23 окт. 1904 г. Национальная библиотека Украины им. В. И. Вернадского. Ф. 160. Ед. хр. 550.). Дмитриевский, понимая необходимость привлечения широкого рукописного материала (в магистерской диссертации «Богослужение Русской Церкви в XVI веке», защищённой в 1883 году, он рассмотрел 200 славяно-русских, 30 южно-славянских и 70 греческих рукописей), видел недостаток своей работы в отсутствии учёта традиций древних восточных патриархатов:

«Беспокойная мысль исследователя окрыляется надеждой найти необходимые данные … в рукописных памятниках … сирийцев, армян, грузин, коптов, из коих некоторые долгое время находились в живом духовном общении со своею Греческой Матерью-Церковью» (Извлечения из журналов Совета Киевской духовной академии за 1903/04 г. С. 309–310).

Этот методологический пробел удалось восполнить филологу-классику и востоковеду Антону Баумштарку. Познакомившись в Риме с Йозефом Стржиговским и узнав от него о компаративистике, он увлёкся идеей сравнивать литургические семьи подобно языкам. В 1932 году появилась книга Баумштарка — издание его курса лекций, под заглавием «Сравнительная литургика». В ней он писал:

«Метод ничем не отличается от сравнительных схем, применяемых в точных науках... Для согласования фактов возможны два объяснения: они происходят или из общего источника, или по причине влияния одного литургического типа на другой» (Сравнительная литургика. С. 21).

Отец Роберт Тафт воспринял данный метод через своего учителя, отца Хуана Матеоса, и формулировал его так: «Сравнительный метод изучения литургий является основным, потому что литургии, как и языки, существуют не изолированно, они могут быть объединены в "семьи" и могут влиять одна на другую». Он систематизировал и дополнил законы, сформулированные Баумштарком такие, как «эволюция литургических чинов происходит от разнообразия к единообразию, а не наоборот», «литургическое развитие движется от простоты к возрастающей сложности», «позднейшие литургические тексты всё больше определяются законами риторики» и другие.

На деле отец Роберт Тафт учил применять метод следующим образом:

«Стоит обратить внимание на современные литургии и сформулировать вопрос: "Как они стали развиваться по этому пути?" Затем я … возвращаюсь к наиболее раннему сохранившемуся свидетельству как к точке отсчёта и от неё двигаюсь в обратном направлении, пытаясь реконструировать предысторию с помощью более ранних источников и компаративного литургического анализа. После этого можно параллельно сверяться с диахронной рукописной традицией. Это метод проб и ошибок: мы ищем пересечения свидетельств, которые всегда остаются неполными. Процесс сопоставим со сборкой пазла из тысячи деталей, из которых уцелело лишь триста пятьдесят. Мы гипотетически реконструируем картину: будучи уверенными, что использовали все имеющиеся фрагменты, строим предположение о том, как могли выглядеть недостающие участки, опираясь на общие представления сравнительной литургики о развитии богослужения».

Когда в 2011 году я приехала в Рим, отец Роберт готовился к возвращению на родину, в Америку. Это был его последний год в Восточном институте. Несмотря на ограниченное время, отец—Роберт успел показать мне главное: как правильно читать — ежедневно, систематически, постоянно следя за новыми статьями и монографиями коллег. Восточный институт был для этого идеальным местом: его библиотека целенаправленно собирала все новинки, значимые для литургических исследований. Он сам следовал этому правилу. До появления электронного билета в Восточном институте на входе в библиотеку лежала тетрадка, в неё каждый приходивший записывал своё имя, так вот имя отца Роберта обычно стояло первым. В 8.00 начинал работу читальный зал, одновременно открывались двери лифта, из них выходил отец Роберт. И занимался он также до самого закрытия, ежедневно.

Поначалу я пыталась задавать много вопросов из любопытства, на которые отец Роберт, со свойственной ему прямолинейностью, отвечал: 

«Вы ничего не читали. Сперва прочтите, а потом зададите вопрос, и мы  его обсудим». 

По работам отца Роберта, даже без учителя, можно освоить специальность. Их отличают внятность и краткость изложения при насыщенной и выверенной аргументации, в которой собраны все возможные свидетельства на разных языках и данные из смежных дисциплин — истории искусства, истории, лингвистики, богословия.

Как-то я спросила отца Роберта, связано ли его занятие литургикой с верой, и он ответил, что не понимает тех, кто изучает литургию как отвлеченную науку.

«Я изучаю литургию, которую люблю и переживаю как сущностную, неотделимую часть моей духовной, равно как и интеллектуальной идентичности»,

— сказал он. 

Он ежедневно совершал литургию на церковнославянском языке в домовом храме Руссикума (это колледж, где живут преподаватели и студенты Восточного института), иногда на этих службах, кроме певчего не было никого, само служение её было глубинной потребностью отца Роберта.

Помню, во время Адвента в 2011 году я ежедневно посещала вечернюю службу в Santa Maria Maggiore, с процессией к Яслям, в которых родился Христос (по преданию, их привезла в Рим императрица Елена). На Сочельник, по совету отца Константина Симона, любителя тридентского обряда, отстояла многочасовую службу в промозглой в декабре Santa Trinita dei Pellegrini. А на сам праздник 25 декабря пришла на литургию в институтский храм святого Антония. 

Мне очень повезло – в Риме в 2011–2012 годах учились те, кто сегодня составляет цвет академической литургики: профессор Йельского университета Габриэль Рэдл (в его выступлениях я слышу голос отца Роберта) и Нина Глибетич. Для меня они яркие маяки в науке и дружба с ними сохраняется по сей день. Как и общение со Стефано Паренти, Еленой Велковской, отцом Стефаном Алексопулосом, Симеоном Фрёйсховом, Александром Лингасом, которым я очень благодарна за возможность спрашивать и получать ответы. Нас всех объединил отец Роберт, создав Society of Oriental Liturgy.

Это научно-образовательная среда, география которой простирается от Сиднея до Вашингтона. Каждые два года собирается конференция SOL —  страна, в которой она будет проходить — Греция, Словения, Ливан, Кипр, США … —  определяется участниками Общества с помощью голосования. Здесь мы можем представлять результаты своих исследований и обсуждать их с коллегами. Кроме того, SOL составляют исследователи разных христианских традиций Востока и Запада, что расширяет наши представления о литургиях мира не только теоретически, но и практически. 

Отец Роберт поощрял участие в конференциях SOL магистрантов и докторантов, он был убеждён, что молодой учёный может заниматься серьёзнее зрелого и показать лучшие результаты. Он сам приходил на доклады молодых учёных, внимательно слушал и комментировал их. При этом он буквально выпестовывал своих студентов: если брал как научный руководитель человека, то посвящал ему своё ежедневное время, определял постановку темы, методологию, источники, курировал исследование. В середине декабря все мы получали Рождественское послание от отца Роберта — ироничное, информативное и тёплое одновременно.

Отец Роберт помог мне по-настоящему оценить вклад русских учёных в литургиологию. Он всегда артикулировал преемственность от русской дореволюционной школы, хорошо говорил на русском языке, восприняв любовь к России в юности от своих наставников-иезуитов, которые научили его ежедневной молитве «Спаситель мира, спаси Россию» и часто повторял:

Это Алмазов, Дмитриевский, Голубцов, Карабинов, Красносельцев, Мансветов, Скабалланович… Если назвать лишь несколько имён, которые сами собой приходят на ум… Я всегда говорю своим студентам: если кто-то поставил перед собой цель изучать православную литургию, не выучив русского языка, тот живёт в мире иллюзий». И тогда, и сейчас я отдаю себе отчёт в том, что приглашением в Рим я обязана именно им — а также уважению отца Роберта к русской школе и его стремлению её возродить. Помню, как в Волосе, во время обсуждения места проведения очередной конференции, отец Роберт горячо отстаивал предложение организовать литургический симпозиум именно в России.

ПРОФЕССОР ХАЙНЦГЕРД БРАКМАНН: ТОЧНОСТЬ, ЯСНОСТЬ И АКАДЕМИЧЕСКАЯ ЭТИКА

Профессор Хайнцгерд Бракманн, выдающийся исследователь богослужения Нехалкидонитских Церквей, под руководством которого я работала в Бонне в 2014–2017 годах, показал, как компаративный метод применяется на практике. Он проводил еженедельный семинар для Тинатин Хронц, Диего Фиттипальди и меня, а после занятий приглашал нас в ресторан, где обсуждение продолжалось в неформальной обстановке. Он учил строго относиться к собственным сочинениям, подвергать сомнению и тщательно перепроверять любые утверждения исследователей, уважать читателя: писать ясно и так, чтобы коллегам из смежной дисциплины было понятно, что именно и зачем ты хочешь сообщить.

Однажды он сказал: «Напишите мне статью». Я подготовила работу о древнем гимнографическом сборнике храма Воскресения в Иерусалиме – Тропологии. Когда он вернул рукопись, в ней не осталось «живого места» — даже в сносках. Несмотря на свою загруженность, он вычитал всё и объяснил каждое исправление. Такая передача метода и исследовательской техники «из рук в руки» бесценна! Он привил мне строгую академическую этику: ссылаться на источник необходимо не только при прямом цитировании, но и указывать автора любой информации, полученной в личной беседе или частной переписке.

Профессор Бракманн обратил моё внимание на очень интересную синайскую рукопись — Sinai NF MG E 55. Это ближневосточный чин освящения мира, принципиально отличный от краткого константинопольского и принятого сегодня в нашей Церкви. Увидев текст, я воскликнула: «Так не может быть!» Чин пространный, в нём участвует весь народ, и, что главное, он дословно воспроизводит структуру Евхаристии апостола Иакова: вместо «Святая святым!» здесь звучит «Святое миро — святым!» и так далее. Мне показалось это дерзостью. Но профессор ответил:

С публикацией этого текста произошёл казус. Пять месяцев я готовила рукопись к изданию, писала комментарий. Когда статья уже была готова к подаче в журнал Orientalia Christiana Periodica, вышла в свет монография Виктории Пантери, бывшей студентки профессора, которая на несколько лет исчезла из академического поля, а затем издала книгу, не показав её ему. Я была огорчена и спросила: 

«Что же делать?»

Он невозмутимо ответил: 

«Просто укажите, что вам не было известно, что над этим кодексом параллельно работает ещё один исследователь».

В результате моя статья была опубликована, получила широкий отклик, а я убедилась, что над одной и той же темой действительно можно работать по-разному.

АРХИМАНДРИТ УГО ЗАНЕТТИ: ЛЮБОВЬ К ТЕКСТУ И СТУДЕНТАМ

Отец Уго Занетти, профессор Лувенского университета, выдающийся филолог-востоковед, исследователь богослужения Коптской Церкви, явил беззаветную любовь к тексту. Он многократно вычитывал и правил мои работы, невзирая на масштаб своего научного авторитета и загруженность собственной научной работой и монастырскими послушаниями. Когда не хватало понимания относительно рукописи, он дал мне правило:

Его любовь к студентам была и остаётся безграничной. Подолгу гостя в любимом мной монастыре Шеветонь в Бельгии, я видела, как к нему приезжают его давние ученики и каким воодушевлением наполнено это общение.

ПРОФЕССОР ХАРАЛЬД БУХИНГЕР: МАСТЕР АКАДЕМИЧЕСКОЙ ДИСКУССИИ

Профессор Харальд Бухингер — уникальное явление в мире современной литургики. За несколько лет ему удалось в провинциальном баварском университете создать ведущий центр изучения восточной литургии. Каждый год он собирает исследователей со всего мира на крупные тематические конференции: Литургия апостола Иакова, Ранние гимны в христианском богослужении и другие. Кроме того, для ряда учёных он предоставляет площадку для завершения важных монографий: Арсению Михаилу — по коптской литургии, Грегори Такеру — по истории гимнографии праздников, Стивену Шумейкеру — по изданию Древнего Тропология кафедрального типа. Харальд создаёт вокруг себя прекрасную атмосферу: каждый семестр он приглашает сотрудников своей кафедры с семьями и детьми в ресторан «Spitalgarten» на торжественный ужин, во время которого публично отмечает достижения каждого и выражает благодарность

Он — мастер академической дискуссии: самый безыскусный доклад он может обсуждать часами, подняв это обсуждение на высоту и всегда сохраняя уважительную позицию к докладчику. С Харальдом увлекательно заниматься «медленным чтением» текстов — он видит в них ту лексическую и смысловую глубину, которая ускользает от других.

Именно у профессора Бухингера я переняла идею Tagung’ов — организации междисциплинарных конференций, посвящённых узкой литургической теме (например, Постная Триодь, Цветная Триодь, Страстная неделя), которая рассматривается в контексте истории искусства, гомилетики, библеистики. Сегодня во всех организационных задачах Харальд остаётся для меня главным вдохновением и ориентиром.

Также хотелось бы отметить Глеба Ивановича Соколова, Бориса Львовича Фонкича, протоиерея Сергия Правдолюбова, Лили Хевсуриани, Ирину Евгеньевну Лозовую — без них я бы не стала тем, кем есть в профессии. Столь разные люди, представляющие разные страны и научные дисциплины, оказались едины в любви к своему делу (будь то классическая филология, музыковедение, литургика или востоковедение), дисциплине («Кто секунды потеряет, тот гляди, и всю жизнь потеряет», — говорил Александр Солженицын), служении через передачу знаний своим студентам. А ещё в них всех жила благодарность к учителю: у Азы Алибековны — к Алексею Фёдоровичу Лосеву, у отца Роберта Тафта — к отцу Хуану Матеосу, у бабушки — к Семёну Яковлевичу Гершу.

Перечисляя эти имена, понимаю, что почти все они —  верующие люди. Видимо, неосознанно я тянулась к таким, ведь вера открывает человеку измерение вечности!

КОГДА БОГОСЛУЖЕНИЕ СТАНОВИТСЯ ВСТРЕЧЕЙ

Назовите Ваше самое сильное литургическое впечатление?

Их наберётся около двадцати, но назову три.

90-е годы. Оптина Пустынь. Начало Великого поста. Зябкий ветреный март, тает снег. Это было ещё до моего крещения. Вместе с однокурсником Андреем Виноградовым мы приехали в Оптину. Она тогда несла на себе видимые раны советской трагедии: пустырь, полуразрушенные здания… Правда, уже трубил на ветру ангел, возвышалась колокольня, службы проходили в Введенском храме.

Он был переполнен, при входе собирались бесноватые, они сопровождали службу своим лаем и хрюканьем. Братия пела Великий канон Андрея Критского — долго, показалось бесконечно, часов шесть. Я не различала слов, часто выходила на тот самый «пустырь». На ночь меня определили в домик, где сегодня находится «Чайная». Тогда там располагалась женская гостиница: в комнатах были устроены трёхэтажные деревянные настилы, спали прямо на них. Я укрылась пальто и наблюдала, как люди, отстоявшие шесть часов, не ложатся, но молятся, стоя, шёпотом или вслух. Как сейчас вижу их прекрасные глаза! 

Во время обучения в МГУ благодаря Дмитрию Афанасьевичу Яламасу, нашему преподавателю палеографии и атташе по культуре в греческом посольстве, мы часто бывали в Греции на языковых программах. В один год летние курсы при Институте балканских исследований закончились, у меня оставалось четыре дня до вылета. И моя подруга Аня Захарова предложила: «А поезжай-ка ты на Патмос!».

Так появился ещё один поразивший меня опыт, связанный с Благовещенским монастырём, воссозданным святым старцем Амфилохием (Макрисом). Это чтение повечерия с Великим акафистом на открытой террасе перед старым храмом. Солнце мягко опускалось в море, пели цикады, воздух был напоён пряными южными ароматами. Сёстры — многие из них пожилые и с детских лет в обители — медленно, наизусть, читали по две строки акафиста: «Радуйся, Еюже радость возсияет, радуйся, Еюже клятва исчезнет…» Это был неспешный разговор с Творцом. А ты сам — вместе с морем, закатным солнцем, цикадами — частью этого дивного творения Божия

Живя в Риме в 2011–2012 годах, я ежедневно посещала традиционные богослужения — ведь где ещё изучать латинский обряд, как не здесь? Ошеломляющее впечатление произвела на меня служба Via Crucis.

Традиционно она проходит вечером Страстной пятницы у Колизея. После всенощной в Свято-Никольском храме на Виа Палестро мы с одной прихожанкой стали спускаться к Колизею. Уже около 20:00 всё пространство вокруг было запружено людьми: народ шёл и шёл. Мы пробились к возвышению, откуда читаются 14 евангельских отрывков о страданиях Христа. Это своего рода аналог службы Двенадцати Евангелий. Как и в России, после завершения службы верующие расходились по городу с горящими свечами — зажжёнными ещё во время чтения Евангелий — и каждый старался донести этот огонёк до своего дома. Молчание многотысячной толпы у Колизея потрясло меня: такое нельзя сыграть. Такая тишина рождается лишь при настоящем глубоком переживании происходящего: во время этого литургического чина мы действительно присутствовали при Распятии Христа.

Я люблю и ценю красоту традиционного богослужения в Троице-Сергиевой или Киево-Печерской лавре. Но когда вспоминаю свои самые сильные впечатления, они — не про чин и не про пение, а про присутствие Бога и реальность разговора с Ним во время богослужения. И этот разговор возможен в разных традициях и на разных языках.

НАУЧНЫЙ ВКЛАД: СИНАЙ И ЕГО СОКРОВИЩА

Какой свой вклад в специальность Вы считаете наиболее важным?

Этот вопрос, пожалуй, лучше адресовать коллегам.

Экспедиции на Синай и работа с «новыми синайскими находками» — так называют рукописи, обнаруженные в 1975 году в северной стене монастыря святой Екатерины и сохранившие древнейшие литургические и гимнографические тексты, преимущественно из Палестины и Египта, — это то, что сегодня интересно более всего и мне, и моим коллегам, и именно то, что мы читаем и обсуждаем на летних встречах в Регенсбурге.

Если говорить о конкретном вкладе, то область моих исследований достаточно узкая — это гимнография, то есть тексты, исполняемые во время богослужения. Вероятно, это первые исследования греческой версии нового Тропология.

Ими я обязана выдающемуся историку литургии и верному ученику отца Роберта Тафта Стефано Паренти. О новом Тропологии он рассказал мне на крыше Гроттаферратского аббатства. Тропологий — это гимнографический сборник, по которому совершалось богослужение в храме Воскресения в Иерусалиме. В IV–X веках он регламентировал певческий репертуар в Палестине, Египте, Антиохии и Грузии. Именно для него создавали свои шедевры Иоанн Дамаскин и Косма Маюмский. Ранее его древняя редакция (IV–VII вв.), сохранившаяся на грузинском языке, была изучена Шарлем Рену, Хельмутом Леебом, Еленой Метревели, Лили Хевсуриани, Стивеном Шумейкером. Мои работы посвящены первому изданию и интерпретации текстов новой редакции (VII–VIII вв.), дошедшей на греческом языке, прежде всего, в рукописи VIII–IX века Sinai Greek NF MG 56+5.

Ещё мне дорого обнаружение уникального литургико-гимнографического сборника монофизитской традиции — Sinai Greek NF MG 62. Фрагмент открывает православный воскресный Октоих, за которым следует диптих с поминовением «во святых» монофизитов Севира Антиохийского, Петра Александрийского, трёх Макариев, Шенуды из Белого монастыря. Эта находка подтвердила гипотезу профессора Бракманна о том, что в монофизитских общинах сохранялась традиция совершения богослужения на греческом языке вплоть до позднего средневековья, и оно включало многие православные элементы. Аналогичных памятников до нас дошли единицы. Совместно с Джулией Роззетто мы датировали рукопись XIII веком; наше исследование выйдет в Orientalia Christiana Periodica в 2027 году.

ВОЗРОЖДЕНИЕ ЛИТУРГИЧЕСКОЙ НАУКИ КАК НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ

Каким Вам хотелось бы видеть будущее исторической литургики в России?

Долгое время литургические кодексы, то есть книги, содержащие тексты, которые использовались при совершении богослужения, на греческом, славянском, сирийском, грузинском и других языках христианства, ассоциировались исключительно с культом. На самом же деле они являются ценнейшими источниками по истории, литературе, лингвистике, истории искусства. Подобные древние рукописи дошли от первых веков нашей эры до появления печатного станка в XV столетии и составляют более половины всех рукописных фондов Синая, Ватикана, Парижа, Санкт-Петербурга, Москвы, Вены, Лондона. Сегодня происходит переосмысление данного корпуса текстов: на протяжении не одного тысячелетия он выступал духовно-культурным стержнем, поддерживавшим жизнеспособность общества на Западе и Востоке. В Венском университете при серьёзной финансовой поддержке уже более десяти лет реализуется проект «Евхологий», так называется одна из литургических книг Византии. Исследователи рассматривают её как энциклопедию жизни средневекового человека и модель устойчивого общественного устройства.

Поэтому отрадно видеть возрождение литургической науки и в России, что отмечают наши коллеги за рубежом. Архимандрит Роберт Тафт говорил:

«Самые потрясающие добрые вести на горизонте православных литургических исследований — это замечательный "ренессанс" литургической науки в России».

Он имел в виду, прежде всего, труды иерея Михаила Желтова, которого очень ценил, и профессора Алексея Мстиславовича Пентковского — тех столпов, на которых зиждется сегодня русская литургическая наука.

Однако предстоит большая работа по созданию самого направления: она предполагает разработку не только научной, но и образовательной, и просветительской среды.

МАГИСТЕРСКИЕ ПРОФИЛИ КАК ТОЧКИ ОПОРЫ

Точками опоры образовательной среды являются три магистерских профиля, открытых за последние три года при содействии протоиерея Максима Козлова, председателя Учебного комитета Русской Православной Церкви:

• «Историческая литургика» (ОЦАД);
• «Пасторология и литургика» (МДА);
• «Литургика и византиноведение» (СПбДА).

Еще одно место потенциального развития направления — богословский факультет ПСТГУ, где пишутся работы по литургике аспирантами и студентами под руководством диакона Николая Серебрякова, Александра Анатольевича Лукашевича, Марии Сергеевны Красовицкой, Елены Николаевны Никулиной. Там же проводятся исследования по истории литургической науки под руководством профессора Натальи Юрьевны Суховой. В этом году открылся Центр литургических и патристических исследований.

У нас нет ни одной идеальной, ранее существовавшей учебной программы, которую можно было бы зеркально применить на новооткрытых профилях. Пожалуй, максимально близка программа Восточного института в Риме, на неё ориентированы наши учебные планы (для ОЦАД он разработан специально А. М. Пентковским). Они отличаются друг от друга, но учитывают два ключевых фактора: изучение литургии в исторической перспективе и использование метода сравнительной литургики.

Конечно, выстраивание лекционного процесса и отбор студентов — дело не одного года. За это время мы намерены подготовить методические материалы и пособия, затем — учебники. Сейчас в ОЦАД осуществляется перевод учебника по гимнографии Университета Рефимно, где этот предмет традиционно преподавался сперва Феохарисом Деторакисом, затем его ученицей Александрой Зервудаки.

СОЗДАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СРЕДЫ

При активной поддержке МДА и ПСТГУ мы стремимся создавать профессиональную среду, которая останется с ребятами независимо от того, будут ли они работать в литургике или нет. Для этого по благословению декана богословского факультета ПСТГУ протоиерея Павла Хондзинского мы третий год проводим Международную междисциплинарную литургическую конференцию, посвященную сокровищам литургического года (в ПСТГУ и Сретенской духовной академии, совместно с ИМЛИ РАН). В 2025 году, при поддержке ректора МДА епископа Кирилла Сергиево-Посадского, мы открыли Мансветовские студенческие чтения (осенью, в Троице-Сергиевой лавре, совместно с ОЦАД), которые, надеемся, также станут регулярными.

Радостно осознавать, что у нас сформировалась группа постоянных участников литургических мероприятий, в том числе из дальнего зарубежья, и они, несмотря на не самую благоприятную обстановку в мире, продолжают выступать как онлайн, так и очно.

Отрадно и то, что все больше востоковедов со знанием арабского, сирийского, грузинского, коптского языков присоединяются к нам.

В прошлом году в магистратуру ОЦАД поступил Никос Димитриу из Афин, который собрал византийский хор из студентов духовных школ Москвы, и теперь у нас совершаются регулярные византийские литургии на греческом языке. В МДА на Рождество этого года силами магистрантов нашего профиля был записан древний антифон на латинском языке Veni, veni Emmanouel! А на последней конференции в ПСТГУ благодаря поддержке ОВЦС выступил хор московской общины Свято-Троицкого эфиопского храма, что позволило всем прикоснуться к красочному богослужению этой древней Церкви.

В июне мы начинаем летнюю практику в Санкт-Петербург для магистратур ОЦАД и МДА. Летние практики были и остаются неотъемлемой частью образования филологов-классиков: мы в своё время занимались в запасниках Эрмитажа и ездили в Херсонес. Для магистрантов-литургистов мы разрабатываем программу семинаров в рукописных отделах библиотек Санкт-Петербурга: Российской национальной библиотеки, Библиотеки РАН и Института восточных рукописей. Столь же важным нам видится установление научного диалога с преподавателями и магистрантами литургического профиля Санкт-Петербургской Духовной академии. Недавно стартовал совместный межвузовский онлайн-семинар (по инициативе преподавателя ПСТГУ диакона Николая Антонова), «Интертекстуальная литургика». Также в ПСТГУ был получен грант от Фонда «Живая традиция» на исследование «Древнейшие гимны Пасхи в литургическом, лекционарном, гомилетическом контексте».

ЧЕРЕЗ ПЯТЬ-ДЕСЯТЬ ЛЕТ

Первые три года — экспериментальные: за это время произойдет фильтрация инициатив, и выживут наиболее эффективные. В перспективе 5 – 10 лет я вижу масштабирование направления: объединение сил большего числа светских и духовных вузов и реализацию совместных проектов, обращение за грантовой поддержкой на литургическую тематику от фондов «Живая традиция» и РНФ, «перепрошивку» преподавания литургики в духовных вузах России силами наших выпускников, запуск онлайн платформы с архивом, мастер- классами и подкастами, более глубокую интеграцию программы в международное поле (гибридные конференции и непосредственно сотрудничество с Грузией, Египтом, Сербией, Грецией и др.), создание площадки RSCI/Scopus для публикаций по литургике, организацию Российского общества исторической литургики.

После окончания магистратуры перед нашими студентами открыты два пути: немногие останутся в науке, и с ними мы надеемся вести общие научные проекты. Другие станут священниками и будут участвовать в просвещении — на профессиональном уровне отвечать на запросы общества в сфере литургии. Ведь литургия — это душа России.

Всякое начало трудно, но Богу споспешествующу, каждое мероприятие мы начинаем служением литургии. Ведь только в ней человек соединяется с Богом, а через Него изменяется к лучшему — и он сам, и всё вокруг него. После мы совершаем литию, вспоминая наших предшественников в науке — учёных-литургистов. И их молитвами трудимся и идём вперёд!

Подготовка материала к публикации – Сергей Сурцев

Фотографии из личного архива Александры Никифоровой, а также фото Любови Горбатовой, Николая Савельева, Сергея Пронина, пресс-службы Сретенской духовной академии.