ПУБЛИКАЦИИ

×

Ошибка

[sigplus] Критическая ошибка: Папка галереи изображений stories/news2014/12_dec/15/c как ожидается будет относительно пути базовой папки изображений, указанной в панели управления.


Warning: getimagesize(images/stories/news2014/-27.png): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/-27.png): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/12_dec/22/d/0HV_7712.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/12_dec/22/d/0HV_7712.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/12_dec/22/c/DSC06507.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/12_dec/22/c/DSC06507.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/12_dec/15/c/main_222445551.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/12_dec/15/c/main_222445551.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/12_dec/15/b/ecr_2118_.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/12_dec/15/b/ecr_2118_.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/-27.png): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/-27.png): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/12_dec/12/1037871066.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/12_dec/12/1037871066.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/12_dec/9/d/img_6705.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/12_dec/9/d/img_6705.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/-27.png): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/-27.png): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/10_oct/andrea-riccardi.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/10_oct/andrea-riccardi.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/10_oct/032.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/10_oct/032.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/09_sep/28/b/img_8702.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/09_sep/28/b/img_8702.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/09_sep/interview_bishop_savva_01.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/09_sep/interview_bishop_savva_01.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/09_sep/11/a/img_8533.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/09_sep/11/a/img_8533.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/-27.png): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/-27.png): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/08_august/dsc_2698.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/08_august/dsc_2698.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/07_july/26/father_antoniy_kadishev_02.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Warning: getimagesize(images/stories/news2014/07_july/26/father_antoniy_kadishev_02.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /home/h003302672/doctorantura.ru/docs/plugins/content/multithumb/multithumb.php on line 1558

Подробнее...

Декан Свято-Владимирской православной духовной семинарии протоиерей Иоанн Бэр, участник II Международной патристической конференции «Преподобный Симеон Новый Богослов и его духовное наследие» рассказал в интервью для сайта Общецерковной аспирантуры и докторантуры о русской духовной традиции в Америке, о совместных проектах с духовными школами России и посоветовал, как надо читать святых отцов. Беседовал исполнительный секретарь магистерских программ ОЦАД А.В. Гусев.

О Свято-Владимирской православной семинарии

– Недавно Свято-Владимирская семинария праздновала 75-летний юбилей со дня основания. Следуя своему девизу, семинария на протяжении всех этих лет служила делу сближения внешнего мира с православным христианством. Как идея, заложенная в этих словах, влияет на современный облик семинарии?

– Я думаю, что четыре фактора сыграли значимую роль в формировании идентичности Свято-Владимирской семинарии как учебного заведения. Первый фактор – это непосредственное продолжение в ее стенах академической, интеллектуальной и богословской традиций дореволюционной России. В качестве второго фактора я бы назвал саму русскую иммиграцию. Протоиерей Георгий Флоровский и многие другие выдающиеся православные мыслители покинули Россию во время революции и, в конце концов, нашли свой дом в разных частях западного мира, например, в Париже или Нью-Йорке. В их лице интеллектуальная и богословская жизнь России была сохранена и продолжена, но теперь уже на чужбине, что само по себе делало необходимым для них вести диалог с новым окружением. В некотором смысле им повезло, что они оказались на Западе именно в первой половине XX века, поскольку в то время там происходили процессы, близкие настроениям русской иммиграции. Я имею в виду, в первую очередь, попытки «возвращения к Отцам» и возрождения патристики, предпринимавшиеся Жаном Даниелу, Анри де Любаком и Гансом Урсом фон Бальтазаром.

В силу этих двух факторов Свято-Владимирская семинария смогла сохранить лучшие академические, интеллектуальные и богословские традиции дореволюционной России в новом контексте западного мира, светского общества и академических исканий Запада первой половины XX века. О нас многие знают именно потому, что на протяжении 75 лет мы находились в авангарде всех этих процессов. Каждый, кто обращается к изучению православного богословия, наследию святых отцов или истории ранней Церкви, знает о Свято-Владимирской семинарии и видит в ней путеводный маяк на этом пути.

В качестве третьего фактора я должен назвать дискуссию вокруг идеи литургического возрождения, понимаемого как совершение богослужения ясным и понятным образом и предполагающего частое причащение мирян. Эта дискуссия опять же началась в России и была принесена на Запад протоиереем Николаем Афанасьевым и протоиереем Александром Шмеманом. Наконец, последний фактор – это видение церковной жизни, основанное на идеях Поместного собора 1917-18 годов, в особенности же, на идеях соборности, участия и вовлеченности всех верующих и, в первую очередь, мирян в церковную жизнь. Эти четыре фактора определяли специфику Свято-Владимирской семинарии на протяжении 75 лет и, по-прежнему, позволяют нам сохранять свою уникальность.

О чтении святых отцов и методе в богословии

– Как, на Ваш взгляд, проблематика православного богословия изменилась за последние десятилетия? Обоснованно ли говорить, что сегодня мы имеем дело с вопросами, которые не были известны богословам предыдущего поколения?

– Я думаю, что XXI век отмечен на Западе рядом особенностей, которые хотя и новы для церковных людей предыдущего поколения, но вряд ли могут считаться таковыми в масштабах всего исторического опыта Церкви. Одна из особенностей – это радикальная дехристианизация. Когда в 1970-е годы я был школьником, каждый день в государственных школах Англии начинался с общей молитвы под руководством директора школа. Он читал отрывки из Писания, а ученики пели различные гимны. Это считалось само собой разумеющимся. Сегодня, однако, этого больше не увидеть ни в Англии, ни в Америке, из чего следует очень важный вывод: теперь нам приходится иметь дело с людьми, которым не знакомы основные библейские сюжеты, будь то история Адама и Евы, Ноя или пророка Даниила. Что уж говорить о Новом Завете, о котором они просто никогда не слышали.

Например, раскрывая замысел неопатристического синтеза в первой половине XX века, протоиерей Георгий Флоровский и В.Н. Лосский обращались к миру, знакомому с Писанием, ключевыми евангельскими сюжетами и основными положениями христианства, и уже поэтому работали внутри совершенно определенного контекста. Тот контекст остался в прошлом. И весь вопрос в том, имеет ли смысл неопатристический синтез вне своего изначального контекста?

Поражает также и то, что в их работах не чувствуется связи с Писанием. В.Н. Лосский, на первый взгляд, цитирует Писание повсеместно («Бог есть любовь», «Я и Отец - одно», «Слово стало плотью» и прочие общеизвестные цитаты из Писания), однако на деле он не находится в постоянном диалоге с Писанием, а только использует небольшую выборку из библейских цитат для доказательства того или иного тезиса. Такой подход вызывает у меня сомнения. В.Н. Лосский поступал так, потому что знал Писание и жил в мире, знавшем Писание. По этой причине в своих работах я уделяю больше внимания тому факту, что Священное Писание пронизывало все размышления святых отцов, сознательно обращавшихся к его толкованию в своих трудах.

Я убежден, что идея неопатристического синтеза в основе своей ошибочна. У меня есть серьезные претензии к ней как к методологической программе, поскольку в силу самого значения термина «синтез» неопатристический синтез предполагает, что для достижения его вы комбинируете разные высказывания святых отцов. У вас всегда есть под рукой дюжина «популярных» и общеизвестных цитат, которые вы собираете воедино, чтобы достичь синтеза. Но, поступая так, вы строите систему, основанную на ваших собственных представлениях, а не внимаете голосу свв. отцов.

Я считаю, что нам необходимо отказаться от идеи синтеза и вместо этого обратиться к идее симфонии, предполагающей, что мы слушаем голос каждого из свв. отцов в тот момент, когда он звучит. Послушайте св. Иринея. Пусть он говорит сам. Постарайтесь услышать его «партию» в единой симфонии, написанной свв. отцами, и затем двигайтесь дальше.

Между таким подходом к изучению свв.  отцов и слушанием симфонии есть много общего. Вы слышите симфонию, только если каждый из музыкантов исполняет свою партию. В каждый отдельно взятый момент звучит много голосов, равно как и в целом она составлена из многих партий, и поэтому каждая симфония характеризуется одновременно и синхронной, и диахронной полифонией, в которой каждый исполняет свою собственную мелодию. В этом смысле цель патристики не отличается от цели, стоящей перед музыкантом, желающим стать дирижером. Вначале он прочитывает партитуру, начиная с первых тактов, и, постепенно продвигаясь вперед, вновь и вновь повторяет все произведение. Каждый такт готовит его к восприятию следующей части, которая не будет простым повторением или синтезом предыдущей части симфонии. Нет, это могут быть другие ноты, но они будут симфоническим продолжением предыдущей части. То же и с чтением свв. отцов: мы должны позволить говорить им самим, мы должны внимать симфонии, которую они написали.

– Сказанное выше ведет нас к ключевому герменевтическому вопросу: как правильно читать свв. отцов?

– Для начала нужно начать их читать. В этом нет ничего сложного! Не спрашивайте у меня, как читать св. Иринея Лионского до тех пор, пока вы не прочитали его. Если вы считаете, что вам встретятся незнакомые слова, запаситесь словарем, а затем прочитайте все с первой страницы и до последней. Что бы вы ни читали: Евангелие от Иоанна, послания Павла или труды св. Иринея, – в каждом случае перед вами находится текст – слова, написанные на бумаге. Вот когда вы прочитаете интересующий вас текст десять раз, тогда вы можете прийти ко мне и сказать: «Как нужно читать и понимать это?». По крайней мере, вы будете иметь представление о том, что говорите.

Как только текст становится для вас знакомым, вы начинаете понимать, как он работает. Свв. отцы не были глупыми и необразованными людьми, и мы прославляем их за то, что они были исполнены мудрости и боговедения. Им не было свойственно разбрасываться словами в случайном порядке. Наоборот, они тщательно взвешивали каждое слово, поэтому, внимательно читая их труды, вы будете замечать, что они нередко помогают читать их, например, говоря в начале своих сочинений о том, что собираются делать. Через 10-20 страниц они могут добавить: «Мы сделали это. Теперь давайте перейдем к следующему вопросу». Трудно обойти вниманием подобные замечания. На данном этапе вопрос о том, как читать свв. отцов не стоит: нужно просто читать. Как только вы начинаете это делать и понимать свв. отцов через многократное перечитывание, вы начинаете слышать и их симфонию. Но до тех пор, пока вы не начали читать, нет смысла говорить о понимании, поскольку в этом случае вы даже не удосужились включить радио или вставить диск с записью симфонии в проигрыватель.

Слушая симфонию в первый раз, вы не знаете, как ее части соотносятся друг с другом, а потому вы дослушиваете ее до конца и затем слушаете вновь и вновь. Только тогда вы начинаете ценить музыку симфонии и можете сказать, что в одном фрагменте слышится тема другого. Безусловно, это предполагает огромные усилия и труды с вашей стороны, но я не намерен говорить о правильном чтении Отцов с тем, кто никогда не читал их.

Полагаю, вы читали Евангелие и, по крайней мере, часть Ветхого Завета. Необходимо читать и перечитывать каждый день основные книги Ветхого Завета (Бытие, Псалмы, книги пророков Исаии и Иеремии) и весь Новый Завет. Эти тексты составляют необходимую основу для дальнейшего чтения свв. отцов. Отцы читали труды своих предшественников и отвечали на вопросы, которые ставило перед ними их время, тем самым внося свой вклад в многовековую богословскую дискуссию.

– Давайте поговорим о патристике как академической дисциплине. Что отличает патристику как дисциплину от христианской литературы? Достаточно ли изучать свв. отцов так же, как можно изучать В. Шекспира, Ч. Диккенса или В. Скотта?

– С одной стороны, между изучением наследия свв. отцов и великих классиков нет разницы, поскольку в обоих случаях речь идет о чтении текста. Вы берете книгу с библиотечной полки и начинаете читать с первой страницы. С этой точки зрения, патристика – это одна из гуманитарных дисциплин. Особенности патристики выходят на первый план при обсуждении темы симфонии свв. отцов.

Каждый из жанров литературы имеет свою динамику и функциональные особенности, будь то сочинения античных врачей, например, Галена, или исторические труды, в которых автор ссылается на своих предшественников. В приведенных примерах перед нами развиваются особые дискурсы: в первом случае – это дискурс медицинской мудрости, во втором – истории. Сказанное в равной мере относится к математикам, стоикам, платоникам и т.д.

В случае со свв. отцами мы имеем дело с очень специфичным дискурсом, который называется «богословие». Я бы даже сказал, что вопрос о границах и содержании богословского дискурса является сегодня важнейшим вопросом, на который мы должны дать ответ. Без чтения свв. отцов сделать это невозможно. Немало людей с легкостью могут сегодня сказать, что термин «богословие» значит «наука о Боге» в том же смысле, что и «биология» значит «наука о жизни», «зоология» – «наука о животных» и т.д. Но богословие не может быть «наукой о Боге», поскольку мы не можем поместить Бога под микроскоп или направить на Него телескоп. Бог не может быть объектом нашего исследования в том же смысле, что и объекты прочих наук, так как богословие отличает своя собственная динамика, модальность и функциональность.

Недостаточно просто сказать, что «богослов тот, кто истинно молится, и истинно молится тот, кто богослов» (авва Евагрий Понтийский), так как само понятие «молитва» требует дальнейших пояснений. Платоники молились. Индуисты молятся. Что понимается под молитвой в каждом конкретном случае? Безусловно, в христианском контексте молитва приобретает определенное значение. Интересно отметить, что ко времени Евагрия Понтийского слово «молитва» уже имело сформировавшееся значение, и это заставило Евагрия не просто искать определение для «молитвы», но, скорее, искать новое определение, с учетом уже существующего значения.

Я считаю, что нам следует как можно глубже вникать в отеческую литературу и из нее узнавать, что такое богословие. Внимательное чтение требует всего спектра навыков использования исторических дисциплин, поэтому нельзя просто сказать: «Сейчас я собираюсь прочитать это сочинение как святоотеческий текст о богословии». Нет, так не пойдет, поскольку перед вами текст, которому сотни и тысячи лет, написанный в категориях иной культуры и в другом контексте, с использованием других жанров и языковых средств, неизвестных вам. Необходимо учиться читать текст. Нужно начинать с чтения, а затем в процессе чтения вы начнете понимать, где проходят границы богословского дискурса. Вместо того, чтобы приступать к чтению святоотеческого текста с мыслью, что вы уже знаете, что такое богословие, и собираетесь читать его как богословский текст, лучше искать в самом тексте ответ на вопрос о границах и содержании богословского дискурса.

– В свете сказанного выше, каким, по Вашему мнению, должен быть современный богослов? Не могли бы Вы дать несколько рекомендаций студентам, намеревающимся сделать «академическое богословие» своей профессией?

– В ответе на этот вопрос к нам на помощь приходит идея герменевтического круга. До сих пор мы говорили о чтении текста, отметив необходимость читать текст в его историческом контексте. Например, мир св. Иринея Лионского – галла, жившего во II веке в Малой Азии, – радикально отличается от мира, в котором мы живем, поэтому нам нужно обращаться к истории, чтобы понять его. Однако существуют и иные контексты, в которых мы работаем и которые мы должны учитывать, чтобы наша собственная работа приносила плоды.

Выше, отвечая на вопрос о том, как читать Отцов, я сделал акцент на необходимости чтения Писания. Меня всегда поражает, например, когда в ответ на мой вопрос, почему мы утверждаем, что Святой Дух исходит от Отца, выпускники-теологи ничего не могут мне ответить. Ответ простой: об этом говорит Христос в Евангелии от Иоанна. Важно, что этот ответ отнюдь не является результатом тщательного исследования Бога с помощью микроскопа или телескопа и всецело основывается на чтении Писания, без которого невозможно ответить правильно на этот вопрос. Можно много рассуждать о Боге, ипостасях, перихоресизе, но без чтения Писания вы не будете понимать, о чем говорите.

Заниматься богословием необходимо в контексте богослужения. С одной стороны, богослужение через проповеди, гимнографию, иконографию, обряды и т.д. предлагает поэтическое прочтение Писания. С другой стороны, в богослужении мы соединяем различные библейские образы, чтобы посредством их соприкоснуться с Таинством Христа. Мы должны помнить, что на пути в Эммаус ученики узнали Христа именно в литургическом контексте преломления хлеба и только после того, как они уразумели смысл слов Писания. Необходимо работать в этом контексте, поскольку в противном случае, как бы много и часто мы ни читали свв. отцов, мы никогда не сможем понять, о чем они говорят.

Следующий герменевтический круг относится к нашей собственной истории. Сочинения св. Иринея Лионского или прп. Максима Исповедника не появились из ниоткуда, они были переданы нам свв. отцами, которые читали и комментировали их. Итак, перед нами три различных уровня чтения свв. отцов: с одной стороны, мы основываемся одновременно на Писании и богослужении, а с другой стороны, мы воспринимаем традицию в том виде, в котором она была передана нам через посредников. При этом ни один из посредников не может считаться главным. Это означает, что мы, по-прежнему, читаем свт. Василия Великого, чтобы услышать, что он говорит. И если В.Н. Лосский неправильно понял его, мы в праве сказать: «Владимир Николаевич, Вы ошибаетесь». Данное замечание относится не только к таким православным ученым как протоиерей Георгий Флоровский или В.Н. Лосский, но и ко всем современным исследованиям творчества свт. Василия. Учитывая количество исследователей, посвятивших всю свою жизнь изучению наследия свт. Василия, переводам и редактированию его текстов, изданию рукописей его сочинений, было бы крайне заносчивым с моей стороны считать, что мне не нужно знать, к каким выводам они пришли в своих работах и насколько они сумели его понять. Заносчивость – не самое лучшее качество для богослова. Я могу не соглашаться с какими-то выводами своих предшественников, но я должен читать их труды, вести с ними диалог и слушать их.
Наконец, необходимо учитывать в своей работе еще один контекст – тех людей, к которым мы обращаем свое слово. Нам должен быть хорошо известен и понятен мир нашей аудитории, язык, на котором она разговаривает, интересующие ее темы. Безусловно, одному человеку невозможно быть специалистом во всех областях, а потому ученые выбирают ту область, в которой их труд был бы наиболее плодотворным. Для меня особый интерес представляет современная философия, и мне хочется понять, что я могу сделать в этой области человеческого знания для проповеди Христа.

Необходимо учитывать каждый из упомянутых выше герменевтических аспектов научно-богословского делания. Без всякого сомнения, это требует от исследователя знания необходимого количества языков. В свое время, работая над докторской диссертацией о св. Иринее Лионском, я должен был специально выучить испанский язык, поскольку один исследователь написал на нем множество работ о священномученике Иринее общим объемом в несколько тысяч страниц, которые я должен был прочитать и учесть в моем собственном исследовании.

О контактах с русскими духовными школами

- В заключение нашей беседы хотелось бы поговорить о совместных проектах Свято-Владимирской семинарии с духовными школами Русской Православной Церкви, в частности, Общецерковной аспирантурой и докторантурой имени святых Кирилла и Мефодия.

- Подписанное в октябре 2013 года соглашение между Свято-Владимирской семинарией и Общецерковной аспирантурой и докторантурой имени святых Кирилла и Мефодия положило начало процессу, который, надеюсь, мы сможем довести до конца. В первую очередь, необходимо создать условия для регулярного обмена студентами и преподавателями, для чего требуется финансирование. Мы подсчитали, что нужно найти около двух миллионов долларов, чтобы сформировать фонд, из которого будут финансироваться стажировки студентов и преподавателей, приезжающих в семинарию по программам обмена. Мы убеждены, что намного надежней и стабильней создать для этих целей специальный фонд, так как в этом случае стажировки студентов и преподавателей не зависят от того, располагает ли посылающая их сторона необходимыми финансовыми средствами или нет.

- Русский дом имени святителя Филарета Московского часть этого сотрудничества?

- Мы уже подробно обсуждали создание на базе Свято-Владимирской семинарии и в тесном сотрудничестве с Общецерковной аспирантурой и докторантурой Русского дома имени святителя Филарета Московского, предназначенного для студентов и преподавателей из России. В дальнейшем мы также хотели бы открыть Румынский дом имени Думитру Станилоэ в сотрудничестве с Бухарестом, Сербский дом в сотрудничестве с Белградом и Индийский дом в сотрудничестве с Коттаямом. Однако на данном этапе мы хотим понять, как будет развиваться деятельность Русского дома.

Мы бы также хотели, чтобы преподаватели из ОЦАД приезжали к нам на период своего творческого отпуска и жили у нас в течение года, работая над своими проектами и одновременно читая курсы по истории Русской Церкви и другим богословским дисциплинам.

Есть у нас и другие идеи. Так, мы получаем многочисленные пожертвования на создание центра литургического искусства, и в этом отношении мы высоко ценим сотрудничество с Православным Свято-Тихоновским гуманитарным университетом, достигшим значительных успехов в этой области.

- Справедливо ли сказать, что одной из целей совместных проектов между Свято-Владимирской семинарией и русскими духовными школами является восстановление русского присутствия в семинарии? Ощущается ли сегодня связь семинарии с русской традицией, принесенной иммигрантами в первой половине ХХ века? 

- С точки зрения человека, живущего в семинарии, я могу сказать, что ее деятельность во многом ориентирована на работу и развитие отношений со всеми Церквами по всему миру. У нас, например, обучаются студенты, принадлежащие к сирийской, коптской, маланкарской и другим традициям. Все хотели бы сотрудничать с нами потому, что нами многое сделано в этом направлении. В то же время студенты, изначально не имеющие отношения к русскому православию, рассматривают свое обучение в Свято-Владимирской семинарии как факт своей биографии, связывающий их с русской традицией. Если, например, вы спросите греческого священника или епископа в Америке о Свято-Владимирской семинарии, он ответит, что она является русской семинарией.

Вопрос восприятия Свято-Владимирской семинарии – это также и вопрос, с какого ракурса вы на нее смотрите. Хотя по сравнению с традициями богослужения в Москве или Джорданвилле мы очень вестернизированы, но грек или прихожанин греческого прихода в Северной Америке однозначно будет чувствовать, что в нашем храме мы служим очень по-русски в сравнении с греческим богослужением. Люди смотрят на меня, и, конечно, для них я – русский. Но когда я смотрю на семинарию как ее декан, я вижу все многообразие Церквей и представляющих их студентов, с которыми мы работаем. Мне сложно представить себе иную картину. 

Photo by Leanne Parrott

 

Подробнее...22 января 2015 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл принял участие в III Рождественских Парламентских встречах, состоявшихся в Государственной Думе ФС РФ в рамках XXIII Международных Рождественских чтений.

 

Уважаемый Сергей Евгеньевич! Уважаемые члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы, Преосвященные владыки, все высокое собрание!

Сегодня впервые со времени начала работы в 1906 году Государственной Думы первого созыва и восстановления в 1917 году Патриаршества в Русской Православной Церкви Патриарх Московский и всея Руси выступает в зале пленарных заседаний Государственной Думы.

Хотел бы с признательностью отметить неизменную готовность к конструктивному диалогу и взаимодействию, которые Русская Церковь встречает в Совете Федерации и Государственной Думе.

Особую благодарность выражаю Сергею Евгеньевичу Нарышкину, председателю Государственной Думы, и Валентине Ивановне Матвиенко, председателю Совета Федерации, за важные инициативы, поддержку, плодотворную совместную работу, за то внимание, которое Федеральное Собрание уделяет жизни и служению Русской Православной Церкви и другим религиям и конфессиям России.

Церковь является выразителем чаяний миллионов наших сограждан. Надеюсь, что понимание этого факта будет выражаться в решениях, в том числе принимаемых в ходе деятельности Парламента.

Вчера, на открытии Рождественских чтений, я уже говорил о наиболее актуальных задачах взаимодействия Церкви, власти и общества. Но в своем выступлении здесь, в стенах Государственной Думы, хотел бы еще раз затронуть некоторые важные вопросы, которые волнуют меня как Предстоятеля Церкви.

Мир, в котором мы с вами живем, нередко именуется постхристианским, а иногда и пострелигиозным. За этим термином кроется страшный диагноз духовно-нравственного состояния, в котором оказалось общество многих стран. Происходящее там связано с попыткой подвергнуть сомнению фундаментальные, непреложные, Богом заложенные в человеческую природу, а потому абсолютные и универсальные нормы морали, пересмотр которых грозит огромными опасностями для человеческого общества, потому что в результате границы между добром и злом размываются, а понятие справедливости, по укорененности в нравственной природе человека являющееся универсальным, интерпретируется в соответствии с господствующими философскими и даже политическими установками.

Если задуматься о том, что такое справедливость (позвольте мне открыто сказать об этом в нашем собрании), мы выходим на идею Бога, потому что справедливость универсальна, и до недавнего времени не возникало никаких сомнений, как это понятие следует интерпретировать. А если в основе понятия универсальная истина, то она превышает возможности человеческого ума, человеческой инициативы и даже коллективного разума народов и сообществ. Однако сегодня справедливым, а значит и нравственным, стало считаться только то, что с новыми господствующими философскими и политическими установками находится во взаимодействии. И, напротив, всяческому порицанию, вплоть до отказа в праве на существование, подвергается иной взгляд, который демонизируется политически и идеологически ангажированными СМИ. Если в понятие нравственности и справедливости вносится относительность, то само это понятие разрушается. «Хорошо то, что хорошо для великой Германии» — известный тезис. И нравственность исчезла. Когда мы нравственность обуславливаем коллективными, корпоративными, классовыми, идеологическими и прочими факторами, мы отказываемся от нравственного начала. И сегодня, когда нам говорят, что нравственно только то, что поддерживается мировыми СМИ, а все остальное является безнравственным, то мы перед собой имеем ту же самую проблему, через которую человечество уже проходило на путях разрушения нравственных начал.

Идея абсолютного ценностного приоритета свободы, свободы выбора, подчеркиваю, и отказа от приоритета нравственной нормы, стал для западной цивилизации своего рода бомбой замедленного действия, поражающий эффект которой становится в полной мере очевидным лишь нам, людям XXI века, потому что наши предшественники, находясь под обаянием темы свободы, с легкостью поддерживали различного рода новшества, в том числе и законодательные, не задумываясь о том, что абсолютизация свободы выбора в отрыве от нравственных установок является смертельно опасной для человека и для общества, потому что выбрать-то можно и зло. Мы видим, какой драмой порой оборачивается ложно понятая свобода. Все это происходит от того, что из сознания и жизни людей исключается высшая справедливость и высшая правда. Последствия такой апостасии плачевны для человеческого общества, оно становится нежизнеспособным.

Люди попытались решить эту проблему, делая акцент на идее главенства права. В таком случае свобода личности ограничивается лишь законами, которые призваны корректировать поведение человека, давать ответы на то, что дозволено, а что нет. Но зачастую мировоззренческие взгляды на тему свободы врываются и в сферу права, внося огромное внутреннее напряжение в законодательную систему и пагубно влияя на личную и общественную нравственность. Примеры известны. Это и легализация так называемых однополых союзов, и узаконивание эвтаназии, и введение в общественную жизнь отдельных опасных элементов ювенальной юстиции. Все эти юридически закрепленные новации, противоречащие подчас не только нравственным ценностям, но даже  общечеловеческому здравому смыслу и инстинкту самосохранения, получают все большее распространение и признание со стороны некоторых государств.

К сожалению, упомянутые поведенческие законодательные идеи сегодня пропагандируются и даже навязываются России. И в значительной мере от активной позиции российских парламентариев будет зависеть способность нашей страны устоять перед лицом современных псевдоценностей, губительных для личности и человеческой цивилизации в целом.

Не ставя под сомнение значение свободы, мы говорим о других ценностных приоритетах. На XVIII Всемирном Русском Народном Соборе, в котором принимали участие представители Церкви, лидеры крупнейших общественных сил, в частности — представители всех парламентских партий страны, было четко сказано, о каких фундаментальных ценностях идет речь. И формулируя этот набор ценностей, мы исходили из анализа своей собственной истории, потому что заниматься подобного рода дефинициями в отрыве от реального исторического контекста всегда опасно. И мы взяли этапы исторического развития России — Древняя Русь, связанная с Византией; Российская империя; революция; Советский Союз; новая Россия — и задали себе простой вопрос: а можно ли в каждом из этих исторических этапов выявить принципиально важное, что отличало ту эпоху, что сохраняет свою непреходящую ценность для современной жизни? И ответили: да.

Древняя Русь, Святая Русь — доминанта святости и высоты человеческого духа. Мы обозначили эту ценность словом вера.

Российская империя, превратившая небольшую страну в колоссальную мировую империю от океана до океана. И мы нашли слово, которым покрывается эта реальность, — державность.

Затем революция. Ни у кого не было стремления и желания представить лубочную картину этого страшного явления. Но возникает вопрос: а что-то хорошее было, или только кровь, только влияние иностранных центров, только навязывание России иного, не свойственного ей в то время образа жизни? А положительное было что-то, или только глупое, извините, тупое следование указаниям из-за рубежа через соответствующие политические силы внутри страны? Мы ответили: было стремление людей к справедливости. Если бы этого стремления не было, то никакая бы пропаганда не сработала.

А в советское время? Как только начинаем говорить о советском времени — одни идеализируют, другие демонизируют. А было нечто такое, что это время породило и что сегодня мы смело можем принять, включить в свою собственную философию жизни? Было — солидарность. И никогда не надо забывать подвиг нашего народа, и не только военный подвиг. А те самые комсомольцы, которые на целину ехали, БАМ строили, не получая за это никаких наград и привилегий? Это чувство локтя, желание общими усилиями сделать добро для своей страны. Итак, солидарность.

И, наконец, новая Россия. Что только не говорится по поводу новой России. А ведь именно в новой России мы стали делать акцент на правах человека, на правах людей, на человеческом достоинстве, на свободах. Разве можно это игнорировать и сказать, что все плохо? И мы обозначили эту эпоху словом достоинство. 

И получилось — вера, державность, справедливость, солидарность и достоинство. Чуть раньше, на XV Соборе, мы сформулировали еще более широкий перечень ценностей, лежащих в основе национальной идентичности. Кроме перечисленных, это мир, единство, нравственность,  честность, патриотизм, милосердие, семья, культура, национальные традиции, благо человека, трудолюбие, самоограничение, жертвенность. В этом перечне присутствует и свобода — не как единственная или главенствующая и подавляющая все другие ценности, но как одна из многих важных базисных ценностей. Убежден: не следует идею свободы, противопоставлять другим фундаментальным ценностям. Те, кто хотел бы предать их забвению или принизить их, должны понимать, что ослабляют сложившийся веками  общественный уклад, который создал наше общество и делает его стабильным.

Тенденциям хаоса и конфликта (эти тенденции достаточно очевидны) мы противопоставляем великий религиозно-политический синтез, некий социальный идеал, еще в XIV веке провозглашенный святым преподобным Сергием Радонежским: «Воззрением на Святую Троицу побеждать ненавистную рознь мира сего». В XIX веке русские мыслители говорили о том же самом, указывая на начала соборности в нашей народной жизни. Сегодня, описывая этот идеал на языке социальной философии, мы называем его «солидарным обществом», где ради достижения общего блага тесно сотрудничают между собой различные этнокультурные, социальные, профессиональные, религиозные и возрастные группы. В таком обществе сотрудничают, а не конфликтуют между собой народ и власть, не конфликтуют этносы и религии, и даже политические партии не конфликтуют.

Здесь, в Государственной Думе, хотел бы сделать особый акцент на последнем тезисе о сотрудничестве партий, поскольку сразу же предвижу возможные возражения: как быть с конкуренцией политических сил, с межпартийной борьбой, с предвыборными кампаниями? 

Полагаю, что в обществе, традиционном для России, если хотите — в солидарном обществе, политические партии должны конкурировать не в смысле противопоставления различных ценностей — например, свободы и справедливости, державности и достоинства, — а в смысле их гармонизации, одновременного осуществления, воплощения в конкретных политических действиях и законодательных актах. Вот поле для политического плюрализма, потому что не могут люди одинаково мыслить: и по образованию отличаются, и по культуре, и по традициям, и, действительно, по политическим предпочтениям. Поэтому сфера политики — это надстроечная сфера. Базисная сфера — это сфера ценностей. И этот ценностный базис ни одна партия в России не должна разрушать, потому что тогда не будет России. И с благодарностью к Богу свидетельствую, что нынешний состав Государственной Думы практически воплощает то, о чем я сейчас сказал.

То же самое хотелось бы сказать и об отношении разных политических сил к отечественной истории. Сохраняя трезвое отношение к истории, не забывая о тяжелых, а порой и позорных ее страницах, необходимо отказаться от «гражданской войны воспоминаний», от привнесения в политическую борьбу этой войны. Идея единства и непрерывности исторической памяти, защиты нашего наследия от фальсификаций, от предвзятого истолкования реалий прошлого должна стать ценностной базой сотрудничества политических сил.

Нынешний 2015 год имеет особое символическое значение. Мы будем отмечать две значительные для нас исторические даты: 1000-летие со дня кончины крестителя Руси, святого князя Владимира, и 70-летие великой Победы нашего народа. Одно из этих событий отсылает нас к религиозному выбору Руси, другое — к его последствиям, когда наш народ, воспитанный на тысячелетних православных идеалах справедливости и братства, избавил мир от порабощения нацистами, возомнившими себя «расой господ», а другие народы — сборищем недочеловеков, обреченных на вечное рабство. Тогда, встав единым фронтом, объединив практически все силы народа, мы достигли победы.

На примере этих сопоставлений видно, что именно духовно осмысленный, ценностный подход лучше всего помогает понять единство и непрерывность нашей истории. Мы видим, что Россия оставалась Россией во все века, при всех формах правления и всех политических режимах. Дай Бог, чтобы это было всегда.

Сегодня наша страна находится на пороге нового исторического выбора, нового этапа развития. В этот момент мы должны подумать над тем, как, не копируя что-либо по старым шаблонам, а возвышаясь до уровня подлинного социального творчества, прийти к новому мировоззренческому синтезу. Цель его — в том, чтобы взять все лучшее, что было в нашем прошлом, и построить на этой основе фундамент будущего.

Особое значение в этом контексте имеет утверждение идеала социальной справедливости, его новое осмысление с учетом накопленного нами исторического опыта. Не всегда нам в истории удавалось хранить единство общества поверх социальных барьеров. Есть с этим проблема и сегодня, особенно в период кризиса. И эту проблему могут использовать наши недруги. Поэтому стремление к справедливости должно не раскалывать общество, не вести нас к новому витку ненависти и розни, но служить достижению социальной гармонии, наполнению конкретным содержанием не только политических, но и социально-экономических прав наших граждан.

В этих стенах хотел бы сказать, что в значительной мере именно от позиции российских парламентариев будет зависеть способность нашей страны оказаться верной своим ценностям, своему пути, своему древнему и вечному выбору. В связи с этим хотел бы остановиться на ряде конкретных вопросов, которые сама жизнь и многие люди ставят и перед государством, и перед Церковью.

Крайне значимой видится работа законодателей, затрагивающая социальную и нравственную сферы. В первую очередь это касается законодательной политики в области поддержки семьи, материнства и детства.

Серьезно угрожают семье, а значит, и обществу попытки ограничить права отца и матери, лишить их возможности воспитывать детей в духе своего мировоззрения и традиционных нравственных ценностей. Нередко права детей искусственно противопоставляются правам семьи и родителей. В то же время забота о защите подлинных интересов ребенка требует поставить во главу угла заботу о семье, определить, признать и защищать право родителей на воспитание детей. Государство может вмешиваться во внутреннюю жизнь семьи лишь в самых крайних случаях, когда физическому и нравственному здоровью ребенка угрожает реальная, доказанная опасность.

В этом году в Концепции государственной семейной политики был ясно признан принцип презумпции добросовестности родителей в осуществлении их прав, и это очень важно. Думаю, этот принцип должен стать одним из ориентиров при развитии норм семейного права.

Хотел бы отметить, что благодаря принятым государством мерам удалось добиться значительных успехов в решении демографического вопроса, и прогнозы скептиков о резком сокращении числа жителей России не сбылись.

Но, увы, одной рукой мы созидаем, а другой — разоряем созданное. Одной из главных бед России остается огромное число абортов. Конечно, справедливости ради стоит сказать, что за последние годы оно несколько сократилось, но все равно их количество остается ужасающе высоким. Если бы удалось в два раза сократить количество абортов, у нас был бы устойчивый и мощный демографический рост. Церковь, следуя заповеди Божией «не убий», всегда видела в умерщвлении не родившегося ребенка тяжкий грех. Часто за таким действием стоят давление врачей и родственников, материальные и жилищные трудности.

Преодоление этого зла требует комплексных мер, которые должны включать в себя помощь семьям в разрешении жилищных проблем, материальную поддержку многодетных семей, введение в работу системы здравоохранения этических норм, которые побуждали бы врачей заботиться о сохранении жизни зачатого ребенка, а также сдерживание рекламы и пропаганды абортов или их полное запрещение. Полагаю, морально оправданным выведение операции по искусственному прерыванию беременности из системы обязательного медицинского страхования, которое поддерживается за счет налогоплательщиков, в том числе тех, которые категорически не приемлют аборты.

Здесь я хотел бы вступить в дискуссию с оппонентами. Нам говорят, что если это сделать и вывести аборты из системы страхования, то увеличится количество подпольных абортов. Простите, а подпольные аборты бесплатно делаются? Есть хоть один «подпольщик», который бесплатно совершает аборт? Он дерет деньги и будет брать еще больше. Просто нужно, чтобы в случае, когда женщина принимает такое роковое решение, она естественно обращалась бы к профессиональным медикам, цена услуг которых не должна быть больше, чем цена услуг «подпольщиков», и решится проблема. А кроме этого аргумента у оппонентов этого предложения нет ни одного другого. Дай Бог справиться с этой темой.

Большую озабоченность вызывают и некоторые репродуктивные технологии, которые вторгаются в Божий замысел о человеке, разрушают человеческое достоинство и ценность человеческих отношений. Так, нравственное сознание не может примириться с разрешением на уровне закона так называемого суррогатного материнства, превращающего детей и женщин в предмет коммерческой или некоммерческой сделки, извращая само понятие матери, тайны семейных отношений, святости этих отношений. Нам говорят: но что же делать женщине, если она не может родить? Взять сироту, как всегда поступали наши люди.

Есть вещи, с которыми шутить нельзя. То, о чем мы с вами сейчас говорим, это часть Божиего замысла о мире и о человеке, это Его замысел. Вторгаясь в этот замысел, мы делаем что-то очень опасное. Помните историю с поворотом сибирских рек? В свое время умные люди предупреждали и говорили: нельзя поворачивать, не шутите с природой, в нашей терминологии — не шутите с Божиим замыслом, все в природе сбалансировано. Так нельзя, опираясь на современные достижения науки, шутить с Божиим замыслом в отношении человека.

Мы живем в эпоху стремительных перемен. Если в прошлом веке мир преобразовывался научно-техническими достижениями, то сегодня его облик меняется благодаря социальным технологиям. Однако не все перемены воспринимаются одинаково положительно разными членами общества. Многих людей волнует, например, вторжение в их жизнь новаций, связанных с электронными средствами сбора и учета личной информации, которые на порядок повышают контроль над личностью, и не только со стороны государства, а со стороны любой организованной силы, которая владеет этими технологиями.

На мое имя поступает тысячи обращений граждан, выражающих несогласие с безальтернативным внедрением новых идентификационных технологий. Знаю, что и в органы власти поступает не меньше писем по упомянутым проблемам. Убежден: люди должны иметь право выбора — получать документы, удостоверяющие личность, в виде пластиковых электронных карточек или в традиционном виде, с использованием электронных носителей информации или без таковых. Использование автоматизированных средств сбора, обработки и учета персональных данных, особенно конфиденциальной информации, должно производиться только на добровольной основе.

Со ссылкой на то, что это удобно для бюрократов, нельзя тотально внедрять эти технологии. Каждый из нас может оказаться в рабстве у этих технологий, под тотальным контролем. И если для кого-то мои слова сейчас не звучат как актуальные, поверьте, через какое-то время эти слова могут стать актуальными для каждого из нас. Поэтому, оставляя возможность альтернативы, мы всегда оставляем возможность выхода из такого тотального контроля.

Совместными усилиями Церкви, государственной власти и общества мы стремимся к тому, чтобы законодательство в религиозной сфере отражало динамичную реальность и одновременно не создавало затруднений для религиозных общин. Свидетельствую, что мнение Церкви в данной области, как правило, учитывается в законотворческом процессе. Хотел бы отметить твердую и ясную позицию обеих палат Российского парламента по таким актуальным проблемам, как защита чувств верующих и почитаемых ими святынь, сохранение и возрождение нашего культурного наследия, забота о судьбе ближневосточных христиан. Сердечная вам за это благодарность.

С удовлетворением получаю информацию о трудах созданной в Государственной Думе в 2012 году Межфракционной группы в защиту христианских ценностей. Поддерживаю прозвучавшие предложения о расширении ее за счет членов Совета Федерации и региональных законодателей.

Особо хотел бы отметить такую важнейшую сферу церковно-государственного взаимодействия, как развитие духовно-нравственного компонента в школьном образовании. И в связи с этим хотел бы коснуться вопросов, которые, на мой взгляд, нуждаются в скорейшем совместном решении.

Это расширение преподавания курса «Основы религиозных культур и светской этики» на все годы обучения в школе. Вчера на Рождественских чтениях мы говорили о том, что этот курс ограничен только 34 часами, это капля в море. Этот курс был рассчитан на воспитание не только нравственного сознания ребенка, но и его национального самосознания, на защиту всех тех ценностей, о которых мы сейчас говорим. Нет такого другого предмета. И только 34 часа в одном лишь 4-м классе. А какие последствия этого? Трудности с подготовкой преподавателей. Ради 34 часов зачем проходить какие-то специальные курсы, повышать квалификацию. Поэтому важно распространить это на все годы обучения, а может быть, даже и на высшую школу, подумать, в каких категориях должны преподаваться эти дисциплины, может быть, с большим философским уклоном. Молодежь тоже должна обновлять в себе все те важные идеи, которые закладываются семейным воспитанием, тем курсом, о котором я сейчас говорю, чтобы противостоять, насколько это возможно, опасным и разрушительным в отношении человеческой личности влияниям извне.

Другая проблема — это финансирование православных школ и гимназий. Здесь проблема заключается в том, что всё это финансируется по остаточному принципу, и получается, что люди в каком-то смысле дискриминируются по религиозному принципу. Желают отец или мать отдать ребенка в православную школу, но если нет какого-то богатого спонсора, они обрекают этого ребенка на ущемленное, ограниченное образование, потому что не хватает средств, чтобы на высоком уровне осуществлять работу этих школ. А ведь в них учатся российские граждане, и, может быть, следует подумать о том, чтобы эти школы, по крайней мере, в рамках государственного образовательного компонента финансировались так же, как и любая другая школа, потому что они выдают аттестаты государственного образца.

Большое значение для духовного возрождения России имеет и развитие богословского образования. Такое образование, которое всегда признавалось и признается в Европе, в послереволюционной России оказалось исключено из государственной и общественной жизни. Потом удалось все-таки пробить возможность, в том числе и в государственных университетах, в светской школе изучать богословие в рамках бакалавриата и магистратуры, но почему-то это невозможно делать в рамках докторантуры. Можно быть магистром, а нельзя быть доктором, только потому что кто-то отказывается включить богословие, теологию в перечень научных дисциплин. Я слышал буквально вчера, что какие-то правильные решения в этом отношении принимаются на уровне Министерства образования и науки. Дай Бог, чтобы эти решения были реализованы, потому что во всем мире можно стать доктором теологии, а в России нельзя. А ведь на самом деле речь идет о широком гуманитарном образовании. И человек с таким дипломом, который получают в современных учебных заведениях, обладает достаточными квалификациями для различного рода деятельности, в том числе и государственной.

Особая тема — это казачество. Хотел бы подчеркнуть необходимость государственной поддержки казачества. В основе образа жизни казака традиционно лежали в первую очередь православная вера и любовь к Отечеству. Именно поэтому казаки на протяжении веков были прочной опорой российской государственности. И сегодня, как мы знаем, они играют очень важную, в том числе и воспитательную роль, формируя патриотические чувства нашей молодежи.

Еще одной важной темой, о которой хотел бы сегодня непременно сказать, является положение христиан на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Они оказались там фактически брошенными на произвол судьбы и подвергаются гонениям со стороны экстремистов. Совершенно беспрецедентные притеснения терпят наши братья и сестры в Сирии и Ираке. Христиане массово покидают Ближний Восток, то самое место, где возникло христианство. Такая ситуация грозит обернуться полной потерей христианского присутствия в регионе.

Русская Православная Церковь обращает внимание мирового сообщества на эту катастрофу, старается оказывать страждущим разностороннюю помощь. В данной сфере весьма ценным является взаимодействие Церкви и государства. И одна из ведущих ролей в этом процессе принадлежит Российскому парламенту. 14 ноября прошлого года Государственная Дума приняла важное заявление «О грубых и массовых нарушениях прав религиозных и национальных меньшинств в связи с обострением ситуации в Сирии и Ираке». Этот документ стал важным свидетельством особой роли России в защите страждущих христиан Ближнего Востока. Последние страждущие христиане там сегодня видят надежду на спасение только в России и говорят нам об этом на самом высоком уровне, на уровне патриархов, руководителей христианских общин. Западные страны, которые традиционно поддерживали католическое присутствие на Ближнем Востоке, отказались от этой поддержки, и даже наши католические братья сегодня оказываются один на один перед этой новой страшной опасностью истребления христиан на Ближнем Востоке. Поэтому с усилением роли России в плане защиты прав меньшинств на Ближнем Востоке несомненно возрастает и авторитет нашей страны среди жителей этого региона.

За минувший год, как я уже сказал, у меня было много встреч с руководителями ближневосточных христиан. И все они очень ясно выразили эту надежду на помощь России.

Еще раз хотел бы сердечно поблагодарить всех присутствующих за внимание, за возможность поделиться с вами некоторыми своими мыслями. Уверен, что наша нынешняя встреча поможет развитию диалога между Церковью, государственной властью, обществом, координации совместных усилий во благо нашего Отечества.

Помогай вам всем Бог.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси/ Пресс-служба Общецерковной аспирантуры

Подробнее...21 января 2015 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл выступил с докладом на открытии XXIII Международных Рождественских образовательных чтений «Князь Владимир. Цивилизационный выбор Руси».

 


Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Всечестные отцы!
Уважаемые представители государственной власти!
Дорогие участники и гости XXIII Международных Рождественских образовательных чтений!

Сердечно приветствую вас и поздравляю с началом работы Рождественских чтений.

Наша нынешняя встреча, посвященная теме «Князь Владимир. Цивилизационный выбор Руси», открывает юбилейный год церковно-государственных празднований, приуроченных к 1000-летию преставления ко Господу равноапостольного князя.

В свете последних событий, происходящих на международной арене, выбранная тема приобретает совершенно особое звучание и тональность, актуализируя важнейшие смыслы в истории наших стран, наследниц Древней Руси, побуждая вновь и вновь задуматься о своих духовных корнях и культурных истоках, осмыслить богатое наследие, оставленное святым князем Владимиром нам — его потомкам и духовным преемникам.

Вспоминая равноапостольного князя, мы обращаем наш мысленный взор к ключевому событию, связанному с его именем. Это событие вошло в учебники как Крещение Руси. То, что произошло более 1000 лет тому назад, по праву можно назвать переломным моментом в истории восточнославянских этносов. Принятие христианства князем Владимиром и последующее распространение православной веры в народе навсегда изменило не только духовно-нравственный облик самого князя и его соплеменников, оно во многом определило историческую судьбу Руси, создав из конгломерата племенных союзов единое и сильное государство, из жестоких и необузданных язычников — народ, ищущий Бога и Его правды.

Современные историки часто склонны усматривать в Крещении Руси реализацию исключительно неких политических амбиций князя Владимира: таких как союз с Византией, укрепление своей личной власти и распространение влияния на соседние славянские племена.

Но вдумаемся: если бы выбор делался только ради тактических, политических целей смогла бы Русь стать великой страной-цивилизацией, смогла бы преодолеть глубокие внутренние кризисы и тяжелейшие внешние испытания? — Определенно, нет. Иначе так бы и осталась навсегда небольшим и второстепенным государством, балансирующим между сиюминутными политическими страстями и экономической выгодой. Вне всякого сомнения, выбор, сделанный князем Владимиром, был обусловлен причинами иного порядка.

В «Повести временных лет» преподобный Нестор Летописец довольно подробно описывает жизнь крестителя Руси. Владимир, как мы помним, был младшим сыном князя Святослава, победителя Хазарии, и внуком княгини Ольги, первой из русских правителей, ставшей христианкой. Князь Владимир много времени провел в походах, стремясь объединить разрозненные славянские племена под своей властью. Очень скоро князь понял, что главным препятствием для создания сильного централизованного государства является отсутствие духовного, религиозного единства между различными славянскими этносами. Довольно агрессивные попытки создать из разнообразных верований общую для всех славянских племен языческую религию не увенчались успехом. Язычество не отвечало, да и не могло отвечать высоким духовным запросам, в нем не было некой мировоззренческой универсальности.

С этого момента начинаются активные духовные поиски князя Владимира, которые, как сообщает нам летописец, побуждают его призвать к себе представителей всех знакомых ему религиозных традиций, чтобы вопросить их о вере. Пообщавшись с мусульманами, иудеями, христианами западной и восточной традиции, князь принимает решение отправить послов, чтобы они на местах увидели то, о чем говорили проповедники в Киеве.

Послы, вернувшись домой, поведали князю Владимиру о своих впечатлениях. Более всего его поразил рассказ тех, кто побывал на греческой земле. «Не знали, — с восторгом рассказывали эти достойные мужи князю, — на небе или на земле мы: ибо нет на земле красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом, — знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми». Потрясенные красотой православного богослужения, испытавшие реальное действие благодати Духа Святого, послы объявили Владимиру: «Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького; так и мы не можем уже здесь пребывать».

Выслушав послов, Владимир решает принять святое крещение и отправляется в греческий город Херсонес, или по-славянски Корсунь. Нам сложно даже представить себе, насколько трудным был этот шаг для князя. Думаю, каждый из своего личного опыта знает, как сложно порою противиться устоявшимся традициям и обычаям, даже если это дурные обычаи. Они входят в плоть и кровь людей, они создают некое общественное мнение, противостать которому означает совершить поступок мужественный, поступок, несомненно, сопровождаемый отрицательным к себе отношением других. Так было и во времена князя Владимира. Для многих отеческая языческая вера была близкой и понятной. Она потакала человеческим страстям, она раскрепощала людские инстинкты, она сопровождалась бурными застольями и кровавыми жертвоприношениями. Та вера формировала не только национальный облик народа, но и его культуру, психологию и само мировоззрение; однако великий князь делает решительный шаг в другую сторону.

«И вот сошло на него посещение Вышнего, призрело на него Всемилостивое Око Благого Бога. И воссиял разум в сердце его, чтобы уразуметь суету идольской лжи, взыскать же Бога Единого, создавшего всю тварь, видимую и невидимую». Такими замечательными словами описывает митрополит Иларион — автор выдающегося произведения древнерусской литературы «Слово о законе и благодати» — произошедшие с князем Владимиром духовные перемены.

Святой князь Владимир не случайно именуется Церковью равноапостольным. Не будучи святителем по сану, он стал светильником для всех окружающих, являя пример доброй и благочестивой христианской жизни. Князь Владимир принял святую православную веру и, словно бесценный дар, преподнес ее своему народу.

Принятие христианства приобщило наших предков к богатейшей сокровищнице христианской цивилизации Европы и Ближнего Востока. Подобно дикой маслине мы некогда привились к большому древу народов (см. Рим. 11:17) и на протяжении веков жадно впитывали в себя живительную влагу веры Христовой, напитывали свой разум, сердце и душу соком спасительных евангельских истин. И со временем не в ветвь лишь только, но в могучее плодоносящее древо преобразился Русский мир — единое духовное пространство восточнославянских стран-наследниц исторической Руси. И к этому миру потянулись и увидели в нем опору и поддержку другие братские православные народы, сам факт исторического выживания которых был в значительной мере определен этой поддержкой, питаемой жертвенностью и бескорыстием Православной Руси.

И сегодня наши братья, с полыхающего военными конфликтами ближневосточного региона, помня о прошлом, именно с Русским миром связывают свои надежды на мирное будущее.

Нынче справедливо говорится о необходимости создания многополярного мира, об образовании нескольких центров силы на международной арене. И действительно, любая, в том числе и политическая система устойчива, в том случае, если она сбалансирована. Поэтому разумный баланс сил и интересов обеспечивает предпосылки к миру и стабильности. Однако с духовной и религиозной точки зрения полюсов всегда только два: плюс и минус, добро и зло, истина и ложь, с Богом и без Него. Каждый человек определяет для себя, где он находится и что поддерживает. Ценностный выбор Руси, крестившейся при Великом и равноапостольном князе Владимире, был выбором Божественной правды. И, несмотря на то, что в реальной жизни эта Правда омрачалась многими грехами, она оставалась идеалом, к которому стремились, национальной ценностной доминантой, выраженной словами «Святая Русь».

Огромным вызовом для нас, живущих в XXI веке, является эта ценностная доминанта. Сохраняем ли мы способность, несмотря на радикальные перемены, произошедшие во всех сферах человеческого бытия, актуализировать ее в потоке быстротекущей повседневной жизни? Можем ли мы утверждать, что полюс Божественной правды, добра и нравственной чистоты продолжает быть нашим мировоззренческим и ценностным выбором. Другими словами, готовы ли мы, действительно, продолжать дело святого равноапостольного князя Владимира?

Но на многосложном пути своего исторического развития наше общество не раз становилось и доныне становится перед мировоззренческой дилеммой: сохранить верность тем идеалам и ценностям, принесенным на земли восточных славян равноапостольным Владимиром, сберечь благословенное духовное единство наших народов, за которое так ратовал князь, или же поддаться соблазну свернуть с этого пути, «сдать» свой духовный суверенитет силам иного полюса, отказаться от своей национальной и культурной идентичности, лишь бы сохранить возможность удовлетворять свои материальные потребности, лишь бы избежать неких санкций и ограничений.

Цивилизационный выбор совершается и ныне. И дай Бог, чтобы он был во благо нашим народам, чтобы каждый, в том числе и те, кто облечен властью и представители деловых кругов, сознавали свою особую ответственность за судьбу страны и народа. Дай Бог, чтобы, заглядывая в прошлое, мы извлекали правильные уроки для нашего настоящего и будущего.

Переживания моего сердца и горячие молитвы с народом Украины, где общественно-политические противоречия и злая человеческая воля привели к братоубийственной вражде на Донбассе, которая приносит неизмеримые страдания в первую очередь мирным жителям. И сегодня вновь обращаю к сторонам этого конфликта свой призыв: братья, остановитесь, оставьте злобу и взаимные обиды, примиритесь!

Мое сердце и молитвы также с народами Сирии, Египта, Ирака, где наши братья-христиане сейчас подвергаются гонениям и преследованиям. Трагедию христиан в этих регионах мы воспринимаем как свою собственную, ведь совсем недавно, еще в прошлом веке мы пережили такие же гонения за веру, и память об этих страшном времени всегда будет жить в наших сердцах. Убежден, и об этом я не раз заявлял на самом высоком уровне: отток христиан с Ближнего Востока грозит обернуться цивилизационной катастрофой для этого региона. Ведь христианство не импортированная религия. Оно здесь зародилось, здесь его колыбель. Уничтожение, вытеснение христиан является фактором, который постоянно будет нарушать покой и разрушать сложившийся веками баланс сил в этом регионе, способствуя его дальнейшей радикализации.

От конфликтов страдают и многие христианские памятники и святыни. Особое беспокойство вызывают участившиеся случаи разрушения и насильственных захватов православных храмов, в том числе и представителями раскольнических групп на Украине. Здесь же подвергаются притеснениям и представители духовенства Русской Православной Церкви. Православная Церковь не имеет другого более действенного инструмента в противостоянии насилию, кроме евангельского слова, обращенного  ко всем, кто несет ответственность за принятие решений, и ко всем, кто неравнодушен к чужой беде. В прошедшем году в связи с гражданским конфликтом на Украине были приняты заявления участниками собрания Предстоятелей Православных Церквей в неделю Торжества Православия в Фанаре, Священным Синодом Русской Православной Церкви, Синодом Украинской Православной Церкви. 14 августа я обратился с письмом о ситуации на Украине к Предстоятелям Православных Церквей с призывом вознести свои молитвы о мире. Прошу и всех вас не оставлять усердной молитвы о прекращении братской усобицы на Украине.

Прежде чем перейти к следующей части своего выступления, хотел бы упомянуть еще нескольких значимых юбилейных дат, которые приходятся на 2015 год. В этом году исполняется 15 лет со времени проведения Юбилейного Архиерейского Собора 2000 года, важнейшим деянием которого было прославление в лике святых более тысячи новомучеников и исповедников Церкви Русской. Призываю педагогов, священнослужителей, специалистов по работе с молодежью активней обращаться к теме подвига новомучеников и исповедников, разъясняйте молодому поколению смысл и значение их жертвенного подвига — в память вечную да будет праведник, по слову Священного Писания (Пс. 16:6). Думаю, развить эту тему можно было бы, в частности, в творческих произведениях наших детей: в школьных сочинениях, рисунках и исследовательских работах.

В этом году мы также будем торжественно отмечать 70-летие Победы в Великой Отечественной войне. Празднования в честь Великой Победы побуждают нас с чувством особого трепета и благодарности вспомнить о героизме наших воинов в годы войны. Они отстояли нашу свободу и право самостоятельно выбирать свой исторический путь. Это особенно актуально в современных условиях, когда некоторыми политическими деятелями ставится под сомнение сама необходимость осуждения нацистской идеологии, предпринимаются попытки ложной трактовки событий и итогов Второй мировой войны. Церковь во все времена будет поддерживать борьбу против национализма и фашизма, против превозношения одной нации над другой, против искажения национальной истории в угоду политической конъюнктуре, против нивелирования богозаповеданных нравственных ценностей и уничтожения исконных духовных и культурных традиций народа.

Особую значимость в связи с этим приобретает развитие такого важного направления церковной деятельности, как религиозное образование, духовно-нравственное просвещение и патриотическое воспитание наших современников. И в данной области необходимо продолжать сложившееся конструктивное церковно-государственное и церковно-общественное взаимодействие. Хотел бы коротко сказать об основных достижениях в этой сфере и обозначить некоторые задачи на будущее.

В 2014 году осуществлялась апробация документов, регламентирующих деятельность воскресных школ, были приняты новые документы в сфере дошкольного образования, а также церковной общественной аккредитации образовательных организаций и педагогических работников. Прошу епархиальных Преосвященных обратить на это внимание. Повышение уровня профессиональной подготовки и в целом профессионального развития педагогов становится сегодня важной сферой взаимодействия Церкви, государства и общества. Впервые по нормам нового закона об образовании стало возможным проведение в епархиях церковной аккредитации педагогов, преподающих учебные предметы, курсы, модули по православной культуре. Сейчас это добровольная аккредитация по желанию самого педагога, но и в таком формате она создает условия для того, чтобы в каждой епархии сложился круг педагогов, лично мотивированных на преподавание православной культуры при самом тесном сотрудничестве с Церковью.

С этим связан и вопрос расширения преподавания «Основ религиозной культуры и светской этики» по годам обучения в школе. Разве можно серьезно говорить не только о результатах образования, но и о профессиональной подготовке педагогов применительно к курсу, который длится только один учебный год, всего 34 учебных часа? Напомню, что концепцией курса «Основы религиозных культур и светской этики», подготовленной еще в 2012 году, предусмотрено расширение преподавания «Основ религиозной культуры и светской этики» на 2-й — 10-й классы.

Однако с окончанием эксперимента по внедрению ОРКСЭ, всеми признанного успешным, расширение курса было как будто «заморожено». Соответственно, и разработанная программа подготовки педагогов в объеме бакалавриата по данному направлению, несмотря на решения Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве России, тормозится в том числе из-за недостатка бюджетных мест в вузах для подготовки молодых педагогов. Непросто готовить педагогов-профессионалов для усеченной предметной области, не имеющей пока ни начала в первых классах школы, ни своего продолжения хотя бы на ступени основного общего образования.

Другая проблема — это ограниченное финансирование преподавания ОРКСЭ. Так из бюджета отпускаются средства только на одну ставку, в то время, как в большинстве школ преподаются два или даже три модуля. В лучшем случае деньги изыскиваются из фонда внебюджетных средств, что конечно ставит под угрозу свободу выбора модулей в рамках ОРКСЭ.

Должен сказать, что к перспективам расширения школьного курса ОРКСЭ на другие классы в обществе сложилось достаточно консолидированное положительное отношение. Поддержку эта инициатива нашла и у большинства традиционных религиозных общин России. Поэтому мы ожидаем что, по крайней мере, в наступившем году, этот процесс, наконец, начнется. Дальше оставлять преподавание данного курса только в 4-х классах значило бы свести на «нет» все усилия, предпринятые в последние годы Церковью, государством и обществом, по духовно-нравственному воспитанию школьников.

Вместе с тем, восстановление традиционного духовно-нравственного компонента обучения и воспитания детей в российской общеобразовательной школе — это не только дело Церкви и государства. Это дело всего нашего народа, всего нашего общества, но, конечно, прежде всего, людей, занятых в сфере образования и педагогики. Призываю представителей власти всех уровней, специалистов, ученых, педагогов, полномочных представителей Церкви, а также родительскую общественность и общественные организации активно участвовать в этом процессе и использовать свой потенциал для информирования сограждан о важности производимых перемен. Предложения, замечания, заявки, присылаемые на официальные интернет-ресурсы, сегодня являются серьезным фактором влияния при планировании работы государственных структур федерального и муниципального уровней. Православные общественные организации могут и должны обращать внимание властей на решение данных вопросов.

Остается актуальным вопрос обеспечения жизни педагогов, трудящихся в сфере православного образования. «Трудящийся достоин награды за труды свои» (Лк. 10:7), — говорит Господь. Сегодня же не до конца решенными остаются вопросы финансирования православных школ и гимназий, а ведь в них учится немало детей из малообеспеченных или многодетных семей, детей, оставшихся без попечения родителей, и других наших юных сограждан, нуждающихся в общей заботе. Многие воскресные школы по той же причине не обеспечены кадрами и потому не могут претендовать на высокий уровень обучения. Пользуясь случаем, выражаю благодарность тем настоятелям, особенно в глубинке, которые, несмотря на трудности, находят возможность в доступных формах вести просветительскую работу с детьми и подростками. Призываю педагогов во взаимодействии со священноначалием находить пути повышения качества вашей работы.

Немалую помощь в просветительских начинаниях может оказать участие членов Церкви, в том числе православного педагогического сообщества, в грантовых конкурсах, проводимых государством, а также различными организациями и фондами. К сожалению, мы еще недостаточно используем эту возможность.

Хотел бы выразить благодарность педагогам и всем делателем на ниве просвещения, принимающим участие в конкурсах «Православная инициатива» и «За нравственный подвиг учителя». В материалах, представляемых на эти конкурсы, содержатся богатый опыт педагогической работы и инициативы в области духовно-нравственного и гражданско-патриотического воспитания детей и молодежи. Призываю всех вас более активно участвовать в этой работе и побуждать ваших воспитанников участвовать в таких замечательных конкурсах, как «Красота Божьего мира», «Лето Господне», «Свеча России», «Гренадеры, вперед!», в олимпиаде по Основам православной культуры, олимпиаде «В начале было Слово…» и других творческих конкурсах, которые проводятся при поддержке Русской Православной Церкви.

2015 год объявлен Годом литературы в Российской Федерации. Полагаю, что в рамках тематического Года особое внимание можно было бы уделить развитию навыков литературного творчества у подрастающего поколения, стимулированию интереса к серьезному чтению. Полагаю, что необходимо знакомить наших молодых современников как с замечательными памятниками древнерусской литературы, с произведениями писателей-классиков, так и с творчеством современных литераторов, в особенности лауреатов и номинантов Патриаршей литературной премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.

Особо хотелось бы отметить духовно-просветительское значение выставок «Православная Русь. Моя история. Романовы» и «Рюриковичи», подготовленных Патриаршим Советом по культуре при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и Правительства Москвы. Это направление совместной работы необходимо развивать не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и в регионах.

Пользуясь случаем, хотел бы выразить сердечную благодарность Министерству культуры России за помощь и всемерное содействие в подготовке и организации нынешних Чтений. Надеюсь на продолжение нашего плодотворного сотрудничества и в дальнейшем.

В год 1000-летия преставления равноапостольного князя Владимира — крестителя и великого просветителя Руси — особые усилия мы должны направить на активизацию миссионерской работы в нашей Церкви. Сегодня работа по духовно-нравственному просвещению ведется среди самых разных общественных групп, в том числе военнослужащих, студентов, педагогов, деятелей культуры, сотрудников органов внутренних дел, казаков, медицинских работников, подопечных социальных учреждений, заключенных. Необходимо в разы увеличить количество, а главное, уровень подготовки штатных миссионеров на приходах и в благочиниях. Важно, чтобы миряне, привлекаемые к участию в данной деятельности, получали необходимый уровень квалификации в образовательных центрах при духовных семинариях в объеме полубакалавриата, что соответствует двухгодичному обучению в семинарии. Учебный комитет уже начал выдачу высшим духовным учебным заведениям свидетельств на право реализации образовательных программ подготовки церковных специалистов в области катехизической, миссионерской, молодежной и социальной работы.

Важное место в просветительской деятельности Церкви занимает катехизация. Нам необходимо стремиться к тому, чтобы люди, пришедшие на катехизические беседы порой только потому, что это является неотъемлемым условием совершения Таинств крещения и брака, захотели воцерковиться, регулярно участвовать в Таинствах, найти свой путь к жизни в Церкви. Катехизация должна открыть для них духовную силу и красоту христианства, помочь встретиться с Богом. Поэтому катехизаторы помимо личного опыта жизни в Церкви должны иметь соответствующие знания и практические навыки ведения катехизической работы. Наши духовные учебные заведения призваны уделять этой теме соответствующее внимание, в том числе и адаптируя к учебному процессу программу по дисциплине «Организация и ведение катехизической деятельности», разработанную Синодальным отделом религиозного образования и катехизации.

Несколько слов хотел бы сказать и о задачах нашего духовного образования. Одной из таких важных задач является не только возможность предоставления базового богословского образования, но и последующего повышения его уровня. Так, в качестве примера, приведу постоянно действующие курсы повышения квалификации священнослужителей г. Москвы в Новоспасском монастыре и готовящуюся Сретенской духовной семинарией программу конференций и круглых столов, где выпускники этой семинарии могли бы, в плане повышения своей квалификации, обсуждать насущные проблемы пастырской практики. Полагаю, что подобного рода начинания при участии Учебного комитета могли бы быть восприняты и другими учебными заведениями нашей Церкви.

Важной областью церковно-государственного взаимодействия является участие священнослужителей в духовно-нравственном и патриотическом воспитании военнослужащих. Выполнению этой задачи служит, в частности, формирование в Вооруженных Силах Российской Федерации института военного духовенства. Как показывает опыт, это взаимодействие уже приносит свои добрые плоды.

Вспоминая подвиг святого равноапостольного князя Владимира, мы благодарим Бога за тот более чем тысячелетний путь, которым прошел Его народ — народ Святой Руси, непоколебимо хранящий православную веру. Только она одна и помогла народу сему не сбиться со своего исторического пути, не потерять нравственных ориентиров, не заблудиться во тьме мирских соблазнов и сохранить стремление соединять свою временную человеческую волю с волей вечного и неизменного Бога.

Все мы желаем изменить мир вокруг себя, сделать его лучше, чище, добрее и справедливее. В Евангелии мы находим совершенно ясное указание, по какому вектору должно быть направлено такое усилие человека, жаждущего преображения окружающей действительности. Этот вектор — Христос. Господь говорит: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12). Что это значит? Это значит, что мы должны прилагать усилия к тому, чтобы следовать за Христом и устраивать свою жизнь в соответствии с Евангельскими идеалами. Преображая себя, свой внутренний мир, возрастая духовно, мы сможем силой Божественной благодати преобразить и мир вокруг нас, подобно тому как равноапостольный князь Владимир, встретившись со Христом в Херсонесской купели крещения, смог преобразить жизнь своего народа, изменив весь ход его истории.

Молитвенно желаю всем организаторам и участникам Чтений, дабы предстательством святого равноапостольного великого князя Владимира Всещедрый Податель всяческих благ укрепил нас в трудах на благо Святой Руси, даровал крепость сил душевных и телесных, а также Свою неоскудевающую помощь в предстоящих трудах.

Да хранит всех вас Господь. Благодарю за внимание.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси/ Пресс-служба Общецерковной аспирантуры

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/-27.png'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/-27.png'

Подробнее...

Лекция председателя ОВЦС, председателя Синодальной Библейско-Богословской комиссии митрополита Волоколамского Илариона в Великотырновском университете (Болгария).

1. Писание и Предание

Христианство является богооткровенной религией. В православном понимании Божественное Откровение включает в себя Священное Писание и Священное Предание. Писание — это вся Библия, то есть все книги Ветхого и Нового Заветов. Что же касается Предания, то этот термин требует специального разъяснения, так как употребляется в разных значениях. Нередко под Преданием понимают всю совокупность письменных и устных источников, при помощи которых христианская вера передается из поколения в поколения. Апостол Павел говорит: «Стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим» (2 Фес. 2:15). Под «словом» здесь понимается устное Предание, под «посланием» — письменное. К устному Преданию святитель Василий Великий относил крестное знамение, обращение в молитве на восток, эпиклезу евхаристии, чин освящения воды крещения и елея помазания, троекратное погружение человека при крещении и т.п., то есть преимущественно литургические или обрядовые традиции, переданные изустно и прочно вошедшие в церковную практику. Впоследствии эти обычаи были зафиксированы в письменном виде — в творениях Отцов Церкви, в постановлениях Вселенских и Поместных Соборов, в литургических текстах. Значительная часть того, что изначально было устным Преданием, стало письменным Преданием, которое продолжало сосуществовать с устным Преданием.

Если Предание понимать в смысле совокупности устных и письменных источников, то как оно соотносится с Писанием? Является ли Писание чем-то внешним по отношению к Преданию, или оно представляет собой составную часть Предания?

Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо отметить, что проблематика взаимоотношения между Писанием и Преданием, хотя и отражена у многих православных авторов, не является православной по своему происхождению. Вопрос о том, что важнее, Писание или Предание, был поставлен в ходе полемики между Реформацией и Контрреформацией в XVI—XVII столетиях. Лидеры Реформации (Лютер, Кальвин) выдвинули принцип «достаточности Писания», согласно которому абсолютным авторитетом в Церкви пользуется только Писание; что же касается позднейших вероучительных документов, будь то постановления Соборов или творения Отцов Церкви, то они авторитетны лишь постольку, поскольку согласуются с учением Писания. Те догматические определения, литургические и обрядовые традиции, которые не основаны на авторитете Писания, не могли, по мнению лидеров Реформации, быть признаны легитимными и потому подлежали упразднению. С Реформации начался процесс ревизии церковного Предания, который продолжается в недрах протестантизма и поныне.

В противовес протестантскому принципу «sola Scriptura» (лат. «только Писание») богословы Контрреформации подчеркивали важность Предания, без которого, по их мнению, Писание не имело бы авторитета. Оппонент Лютера на Лейпцигском диспуте 1519 года утверждал, что «Писание не является подлинным без авторитета Церкви». Противники Реформации указывали, в частности, на то, что канон Священного Писания был сформирован именно церковным Преданием, определившим, какие книги должны в него войти, а какие нет. На Тридентском Соборе 1546 года была сформулирована теория двух источников, согласно которой Писание не может рассматриваться как единственный источник Божественного Откровения: не менее важным источником является Предание, составляющее жизненно важное дополнение к Писанию.

Русские православные богословы XIX века, говоря о Писании и Предании, расставляли акценты несколько по-иному. Они настаивали на первичности Предания по отношению к Писанию и возводили начало христианского Предания не только к новозаветной Церкви, но и ко временам Ветхого Завета. Святитель Филарет Московский подчеркивал, что Священное Писание Ветхого Завета началось с Моисея, но до Моисея истинная вера сохранялась и распространялась посредством Предания. Что же касается Священного Писания Нового Завета, то оно началось с Евангелиста Матфея, но до того «основание догматов, учение жизни, устав богослужения, законы управления церковного» находились в Предании.

У А.С. Хомякова соотношение Предания и Писания рассматривается в контексте учения о действии Духа Святого в Церкви. Хомяков считал, что Писанию предшествует Предание, а Преданию — «дело», под которым он понимал богооткровенную религию, начиная от Адама, Ноя, Авраама и других «родоначальников и представителей ветхозаветной Церкви». Церковь Христова является продолжением Церкви ветхозаветной: и в той и в другой жил и продолжает жить Дух Божий. Этот Дух действует в Церкви многообразно — в Писании, Предании и в деле. Единство Писания и Предания постигается человеком, который живет в Церкви; вне Церкви невозможно постичь ни Писание, ни Предание, ни дело.

В XX веке мысли Хомякова о Предании развивал В.Н.Лосский. Он определял Предание как «жизнь Духа Святого в Церкви, жизнь, сообщающая каждому члену Тела Христова способность слышать, принимать, познавать Истину в присущем ей свете, а не естественном свете человеческого разума». Согласно Лосскому, жизнь в Предании это условие правильного восприятия Писания, это не что иное, как богопознание, богообщение и боговидение, которые были присущи Адаму до изгнания из рая, библейским праотцам Аврааму, Исааку и Иакову, боговидцу Моисею и пророкам, а затем и «очевидцам и служителям Слова» (Лк. 1:2) — апостолам и последователям Христа. Единство и непрерывность этого опыта, хранимого в Церкви вплоть до настоящего времени, составляет суть церковного Предания. Человек, находящийся вне Церкви, даже если бы он изучил все источники христианского вероучения, не сможет видеть ее внутреннюю сердцевину.

Отвечая на поставленный ранее вопрос о том, является ли Писание чем-то внешним по отношению к Преданию или составной частью последнего, мы должны со всей определенностью сказать, что в православном понимании Писание является частью Предания и немыслимо вне Предания. Поэтому Писание отнюдь не самодостаточно и не может само по себе, изолированно от церковной традиции, служить критерием Истины. Книги Священного Писания создавались в разное время разными авторами, и каждая из этих книг отражала опыт конкретного человека или группы людей, отражала определенный исторический этап жизни Церкви, включая ветхозаветный период). Первичным был опыт, а вторичным — его выражение в книгах Писания. Именно Церковь придает этим книгам — как Ветхого, так и Нового Заветов — то единство, которого они лишены, если рассматривать их с чисто исторической или текстологической точки зрения.

Церковь считает Писание «богодухновенным» (2 Тим. 3:16) не потому, что книги, вошедшие в его состав, были написаны Богом, но потому что Дух Божий вдохновлял их авторов, открывал им Истину и скреплял их разрозненные сочинения в единое целое. Но в действии Святого Духа нет никакого насилия над разумом, сердцем и волей человека; напротив, Святой Дух помогал человеку мобилизовать свои собственные внутренние ресурсы на осмысление ключевых истин христианского Откровения. Творческий процесс, результатом которого становилось создание той или иной книги Священного Писания, можно представить как синергию, совместное действие, соработничество человека и Бога: человек описывает некие события или излагает различные аспекты учения, а Бог помогает ему уразуметь и адекватно выразить их. Книги Священного Писания были написаны людьми, находившимися не в состоянии транса, а в трезвой памяти, и на каждой из книг лежит отпечаток творческой индивидуальности автора.

Верность Преданию, жизнь в Духе Святом помогли Церкви распознать внутреннее единство ветхозаветных и новозаветных книг, созданных разными авторами в разное время, и из всего многообразия древних письменных памятников отобрать в канон Священного Писания те книги, которые скреплены этим единством, отделить богодухновенные сочинения от не-богодухновенных.

2. Священное Писание в Православной Церкви

В православной традиции Ветхий Завет, Евангелие и корпус апостольских посланий воспринимаются как три части неделимого целого. При этом Евангелию отдается безусловное предпочтение как источнику, доносящему до христиан живой голос Иисуса, Ветхий Завет воспринимается как прообразующий христианские истины, а послания апостольские — как авторитетное толкование Евангелия, принадлежащее ближайшим ученикам Христа. В соответствии с этим пониманием, священномученик Игнатий Богоносец в послании к Филадельфийцам говорит: «Будем прибегать к Евангелию, как к плоти Иисуса, и к апостолам, как к пресвитерству Церкви. Будем любить также и пророков, ибо и они возвещали то, что относится к Евангелию, на Христа уповали и Его ожидали и спаслись верою в Него».

Учение о Евангелии как «плоти Иисуса», Его воплощении в слове, получило развитие у Оригена. Во всем Писании он видит «кенозис» (истощание) Бога Слова, воплощающегося в несовершенные формы человеческих слов: «Все, признаваемое словом Божиим, есть откровение воплотившегося Слова Божия, Которое было в начале у Бога (Ин. 1:2) и истощило Себя. Поэтому мы за нечто человеческое признаем Слово Божие, ставшее человеком, ибо Слово в Писаниях всегда становится плотью и обитает с нами (Ин. 1:14)».

Этим объясняется то, что в православном богослужении Евангелие является не только книгой для чтения, но и объектом литургического поклонения: закрытое Евангелие лежит на престоле, его целуют, его выносят для поклонения верующим. Во время архиерейской хиротонии раскрытое Евангелие возлагают на голову рукополагаемого, а при совершении таинства Елеосвящения раскрытое Евангелие возлагают на голову больного. В качестве объекта литургического поклонения Евангелие воспринимается как символ Самого Христа.

В Православной Церкви Евангелие читается ежедневно за богослужением. Для литургического чтения оно разделено не на главы, а на «зачала». Четыре Евангелия прочитываются в Церкви целиком в течение года, причем на каждый день церковного года положено определенное евангельское зачало, которое верующие выслушивают стоя. В Великую пятницу, когда Церковь вспоминает страдания и крестную смерть Спасителя, совершается особое богослужение с чтением двенадцати евангельских отрывков о страстях Христовых. Годовой круг евангельских чтений начинается в ночь Святой Пасхи, когда читается пролог Евангелия от Иоанна. После Евангелия от Иоанна, которое прочитывается в пасхальный период, начинаются чтения Евангелий от Матфея, Марка и Луки.

Деяния апостольские, соборные послания и послания апостола Павла также читаются в Церкви ежедневно и также прочитываются целиком в течение всего года. Чтение Деяний начинается в ночь Святой Пасхи и продолжается в течение пасхального периода, далее следуют соборные послания и послания апостола Павла.

Что же касается книг Ветхого Завета, то они читаются в Церкви выборочно. Основой православного богослужения является Псалтирь, которая прочитывается целиком в течение недели, а в Великом посту — дважды в неделю. В течение Великого поста ежедневно читаются зачала из Книг Бытия и Исход, Книги пророка Исаии, Книги Премудрости Соломона. В праздники и дни памяти особо чтимых святых положено читать три «паремии» — три отрывка из книг Ветхого Завета. В преддверии великих праздников — накануне Рождества, Богоявления и Пасхи — совершаются особые богослужения с чтением большего количества паремий (до пятнадцати), представляющих собой тематическую выборку из всего Ветхого Завета, относящуюся к празднуемому событию.

В христианской традиции Ветхий Завет воспринимается как прообраз новозаветных реальностей и рассматривается через призму Нового Завета. Такой род толкования получил в науке название «типологического». Начало ему положено Самим Христом, Который сказал о Ветхом Завете: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне» (Ин. 5:39). В соответствии с этим указанием Христа, в Евангелиях многие события из Его жизни истолкованы как исполнение ветхозаветных пророчеств. Типологические толкования Ветхого Завета встречаются в посланиях апостола Павла, в особенности, в Послании к Евреям, где вся ветхозаветная история толкуется в прообразовательном, типологическом смысле. Та же традиция продолжена в богослужебных текстах Православной Церкви, наполненных аллюзиями на события из Ветхого Завета, которые трактуются применительно к Христу и событиям из Его жизни, а также к событиям из жизни новозаветной Церкви.

По учению Григория Богослова, в Священном Писании заложены все догматические истины христианской Церкви: надо только уметь их распознавать. Назианзин предлагает такой метод чтения Писания, который можно назвать «ретроспективным»: он заключается в том, чтобы рассматривать тексты Писания, исходя из последующего Предания Церкви, и идентифицировать в них те догматы, которые более полно сформулированы в позднейшую эпоху. Такой подход к Писанию является основным в патристический период. В частности, по мнению Григория, не только новозаветные, но и ветхозаветные тексты содержат учение о Святой Троице.

Таким образом, Библию следует читать в свете догматического предания Церкви. В IV веке и православные, и ариане прибегали к текстам Писания для подтверждения своих богословских установок. В зависимости от этих установок, к одним и тем же текстам прилагали разные критерии и толковали их по-разному. Для Григория Богослова, как и для других Отцов Церкви, в частности, Иринея Лионского, существует один критерий правильного подхода к Писанию: верность Преданию Церкви. Только то толкование библейских текстов легитимно, считает Григорий, которое основывается на церковном Предании: всякое другое толкование ложно, так как «окрадывает» Божество. Вне контекста Предания библейские тексты утрачивают свою догматическую значимость. И наоборот, внутри Предания даже те тексты, которые не выражают прямо догматические истины, получают новое осмысление. Христиане видят в текстах Писания то, чего не видят нехристиане; православным открывается то, что остается сокрытым от еретиков. Тайна Троицы для находящихся вне Церкви остается под покрывалом, которое снимается только Христом и только для тех, кто пребывает внутри Церкви.

Если Ветхий Завет является прообразом Нового Завета, то Новый Завет, по мнению некоторых толкователей, является тенью грядущего Царства Божия: «Закон есть тень Евангелия, а Евангелие есть образ будущих благ», — говорит Максим Исповедник. Эту идею преподобный Максим заимствовал у Оригена, так же как и аллегорический метод толкования Писания, которым он широко пользовался. Аллегорический метод давал возможность Оригену и другим представителям александрийской школы рассматривать сюжеты из Ветхого и Нового Заветов как прообразы духовного опыта отдельной человеческой личности. Одним из классических примеров мистической интерпретации подобного рода является толкование Оригена на Песнь Песней, где читатель выходит далеко за пределы буквального смысла и переносится в иную реальность, причем сам текст воспринимается лишь как образ, символ этой реальности.

После Оригена такой тип толкования получил широкое распространение в православной традиции: мы находим его, в частности, у Григория Нисского, Макария Египетского и Максима Исповедника. Максим Исповедник говорил о толковании Священного Писания как восхождении от буквы к духу. Анагогический метод толкования Писания (от греч. anagogê, восхождение), как и аллегорический метод, исходит из того, что тайна библейского текста неисчерпаема: только внешняя канва Писания ограничена рамками повествования, а «созерцание» (theôria), или таинственный внутренний смысл, является беспредельным. Все в Писании связано с внутренней духовной жизнью человека, и буква Писания возводит к этому духовному смыслу.

Типологическое, аллегорическое и анагогическое толкование Писания наполняет собой и богослужебные тексты Православной Церкви. Так, например, Великий канон преподобного Андрея Критского, читаемый в Великом посту, содержит целую галерею библейских персонажей из Ветхого и Нового Заветов; в каждом случае пример библейского героя сопровождается комментарием со ссылкой на духовный опыт молящегося или призывом к покаянию. В такой интерпретации библейский персонаж становится прообразом всякого верующего.

Если говорить о православной монашеской традиции толкования Священного Писания, то прежде всего надо отметить, что у монахов было особое отношение к Священному Писанию как источнику религиозного вдохновения: они не только читали и толковали его, но еще и заучивали его наизусть. Монахи, как правило, не интересовались «научной» экзегетикой Писания: они рассматривали Писание как руководство к практической деятельности и стремились понимать его посредством исполнения написанного в нем. В своих сочинениях Святые Отцы-аскеты настаивают на том, что все, сказанное в Писании, необходимо применять к собственной жизни: тогда станет понятным и скрытый смысл Писания.

В аскетической традиции Восточной Церкви присутствует мысль о том, что чтение Священного Писания — лишь вспомогательное средство на пути духовной жизни подвижника. Характерно высказывание преподобного Исаака Сирина: «Пока человек не примет Утешителя, ему необходимы Божественные Писания… Но когда сила Духа снизойдет в действующую в человеке душевную силу, тогда вместо закона Писаний укореняются в сердце заповеди Духа…». По мысли преподобного Симеона Нового Богослова, необходимость в Писании отпадает, когда человек встречается с Богом лицом к лицу.

В приведенных суждениях Отцов восточной Церкви отнюдь не отрицается необходимость чтения Священного Писания и не умаляется значение Писания. Скорее, здесь выражено традиционное восточно-христианское представление о том, что опыт причастия Христу в Святом Духе выше любого словесного выражения этого опыта, будь то Священное Писание или какой-либо другой авторитетный письменный источник. Христианство — это религия встречи с Богом, а не книжного знания о Боге, и христиане — отнюдь не «люди Книги», как они называются в Коране. Священномученик Иларион (Троицкий) считает неслучайным, что Иисус Христос не написал ни одной книги: суть христианства — не в нравственных заповедях, не в богословском учении, а в спасении человека благодатью Духа Святого в основанной Христом Церкви.

Настаивая на приоритете церковного опыта, Православие отвергает те толкования Священного Писания, которые не основаны на опыте Церкви, противоречат этому опыту или являются плодом деятельности автономного человеческого разума. В этом коренное различие между Православием и протестантизмом. Провозгласив принцип «sola Scriptura» и отвергнув Предание Церкви, протестанты открыли широкий простор для произвольных толкований Священного Писания. Православие же утверждает, что вне Церкви, вне Предания правильное понимание Писания невозможно.

3. Состав и авторитет Предания. Святоотеческое наследие

Помимо Священного Писания Ветхого и Нового Заветов, в состав Предания Православной Церкви входят другие письменные источники, в том числе богослужебные тексты, чинопоследования таинств, постановления Вселенских и Поместных Соборов, творения Отцов и учителей древней Церкви. Каков авторитет этих текстов для православного христианина?

Безусловным и непререкаемым авторитетом пользуются вероучительные определения Вселенских Соборов, прошедшие церковную рецепцию. Прежде всего, речь идет о Никео-Цареградском Символе веры, который представляет собой суммарное изложение православного вероучения, принятое на I Вселенском Соборе (325 г.) и дополненное на II Соборе (381 г.). Речь идет также о других догматических определениях Соборов, вошедших в канонические сборники Православной Церкви. Эти определения не подлежат изменению и являются общеобязательными для всех членов Церкви. Что же касается дисциплинарных правил Православной Церкви, их применение определяется реальной жизнью Церкви на каждом историческом этапе ее развития. Некоторые правила, установленные Отцами древности, сохраняются в Православной Церкви, тогда как другие вышли из употребления. Новая кодификация канонического права является одной из неотложных задач Православной Церкви.

Безусловным авторитетом пользуется литургическое Предание Церкви. По своей догматической безупречности богослужебные тексты Православной Церкви следуют за Священным Писанием и вероопределениями Соборов. Эти тексты являются не просто творениями выдающихся богословов и поэтов, но частью литургического опыта многих поколений христиан. Авторитет богослужебных текстов в Православной Церкви зиждется на рецепции, которой эти тексты подвергались в течение многих веков, когда они читались и пелись повсеместно в православных храмах. За эти века все ошибочное и чуждое, что могло бы вкрасться в них по недоразумению или недосмотру, было отсеяно самим церковным Преданием; осталось лишь чистое и безупречное богословие, облеченное в поэтические формы церковных гимнов. Потому Церковь и признала богослужебные тексты в качестве «правила веры», в качестве непогрешимого вероучительного источника.

Следующее по значению место в иерархии авторитетов занимают творения Отцов Церкви. Из святоотеческого наследия приоритетное значение для православного христианина имеют произведения Отцов Древней Церкви, в особенности же восточных Отцов, оказавших решающее влияние на формирование православной догматики. Мнения западных Отцов, согласующиеся с учением Восточной Церкви, органически вплетаются в православное Предание, вмещающее в себя как восточное, так и западное богословское наследие. Те же мнения западных авторов, которые находятся в явном противоречии с учением Восточной Церкви, не являются авторитетными для православного христианина.

В творениях Отцов Церкви необходимо различать временное и вечное: с одной стороны, то, что сохраняет ценность на века и имеет непреложное значение для современного христианина, а с другой, то, что является достоянием истории, что родилось и умерло внутри того контекста, в котором жил данный церковный автор. Например, многие естественнонаучные взгляды, содержащиеся в «Беседах на Шестоднев» Василия Великого и в «Точном изложении православной веры» Иоанна Дамаскина, являются устаревшими, тогда как богословское осмысление тварного космоса этими авторами сохраняет свою значимость и в наше время. Другой подобный пример — антропологические взгляды византийских Отцов, веривших, как и все в византийскую эпоху, что тело человека состоит из четырех стихий, что душа разделена на три части (разумную, желательную и раздражительную). Эти взгляды, заимствованные из античной антропологии, сейчас уже устарели, но многое из того, что говорили упомянутые Отцы о человеке, о его душе и теле, о страстях, о способностях ума и души не потеряло свое значение и в наши дни.

В святоотеческих писаниях, кроме того, следует отличать то, что говорилось их авторами от лица Церкви и что выражает общецерковное учение, от частных богословских мнений (теологуменов). Частные мнения не должны отсекаться для создания некоей упрощенной «суммы богословия», для выведения некоего «общего знаменателя» православного догматического учения. В то же время частное мнение, даже если его авторитет основывается на имени человека, признанного Церковью в качестве Отца и учителя, поскольку оно не освящено соборной рецепцией церковного разума, не может быть поставлено на один уровень с мнениями, такую рецепцию прошедшими. Частное мнение, коль скоро оно было выражено Отцом Церкви и не осуждено соборно, входит в границы допустимого и возможного, но не может считаться общеобязательным для православных верующих.

На следующем месте после святоотеческих писаний стоят сочинения так называемых учителей Церкви — богословов древности, оказавших влияние на формирование церковного учения, однако по тем или иным причинам не возведенным Церковью в ранг Отцов (к числу таковых относятся, например, Климент Александрийский и Тертуллиан). Их мнения авторитетны постольку, поскольку они согласуются с общецерковным учением.

Из апокрифической литературы авторитетными могут считаться только те памятники, которые рецептированы в богослужении или в агиографической литературе. Те же апокрифы, которые были отвергнуты церковным сознанием, никакого авторитета для православного верующего не имеют.

Отдельного упоминания заслуживают сочинения на догматические темы, появившиеся в XVI—XIX веках и иногда называемые «символическими книгами» Православной Церкви, написанными либо против католичества, либо против протестантизма. К числу таких документов относятся, в частности: ответы патриарха Константинопольского Иеремии II лютеранским богословам (1573—1581); Исповедание веры митрополита Макария Критопула (1625); Православное исповедание митрополита Петра Могилы (1642); Исповедание веры патриарха Иерусалимского Досифея (1672), известное в России под именем «Послания восточных патриархов»; ряд антикатолических и антипротестантских посланий восточных Патриархов XVIII — первой половины XIX века; Послание восточных патриархов папе Пию IX (1848); Ответ Константинопольского Синода папе Льву IX (1895). По мнению архиепископа Василия (Кривошеина), данные сочинения, составленные в период сильного инославного влияния на православное богословие, имеют второстепенный авторитет.

Наконец, необходимо сказать об авторитетности произведений современных православных богословов по вероучительным вопросам. К этим произведениям может быть применен тот же критерий, что и к сочинениям древних учителей Церкви: они авторитетны в той мере, в какой соответствуют церковному Преданию и отражают святоотеческий образ мыслей. Православные авторы XX века внесли существенный вклад в дело истолкования различных аспектов православного Предания, развития православного богословия и освобождения его от чуждых влияний, разъяснения основ православной веры перед лицом инославных христиан. Многие труды современных православных богословов стали неотъемлемой частью православного Предания, пополнив собой ту сокровищницу, в которую, по словам Иринея Лионского, апостолы положили «все, что относится к истине», и которая на протяжении веков обогащалась все новыми и новыми произведениями на богословские темы.

Таким образом, православное Предание не ограничивается какой-либо одной эпохой, которая осталась в прошлом, но устремлено вперед к вечности и открыто любым вызовам времени. По мнению протоиерея Георгия Флоровского, «Церковь сейчас обладает не меньшим авторитетом, чем в прошедшие столетия, ибо Дух Святой живит ее не меньше, чем в былые времена»; потому нельзя ограничивать «век Отцов» каким-либо временем в прошлом. А известный современный богослов епископ Диоклийский Каллист (Уэр) говорит: «Православный христианин должен не просто знать и цитировать Отцов, но глубоко проникнуться святоотеческим духом и усвоить себе святоотеческий “образ мыслей”… Утверждать, будто Святых Отцов более быть не может, − значит утверждать, что Святой Дух покинул Церковь».

Итак, «золотой век», начатый Христом, апостолами и древними Отцами, будет продолжаться до тех пор, пока стоит на земле Церковь Христова и пока действует в ней Святой Дух.

Информационная служба ОЦАД

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/12_dec/22/d/0HV_7712.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/12_dec/22/d/0HV_7712.jpg'

Подробнее...

– Отец Ириней! Расскажите вкратце о своем докладе, который Вы представили на конференции.

– Тема моего доклада была посвящена дискурсу Симеона Нового Богослова, посвященному вопросу о том, какой священник не может принимать исповедь. У преподобного Симеона по этому поводу очень интересная позиция. Он считал, что не каждый священник может отпускать грехи из-за несовершенства своей собственной духовной жизни. Не раз в споре Симеон Новый Богослов отстаивал позицию, что «несвятой» священник не может принять исповедь и отпустить грехи. Конечно, это очень странная позиция в канве общей истории Церкви.

Я пытаюсь понять, что же преподобный имел в виду под этим, так ли его взгляды расходятся с церковной традицией или, может быть, он подразумевает под этим нечто иное.

Святой Симеон всегда специально усиливал некоторые моменты, изображая некий идеал, и я говорю об этом в своем докладе. К тому же он и сам принимал исповедь, считая себя при этом грешником. Думаю, что его позиция и то, что он зафиксировал на бумаге, в некоторой степени разнятся.

– Какова сфера Ваших научных интересов в патристике?

– Я занимаюсь отцами ранней Церкви, специализируюсь на Иринее Лионском, но также изучаю и отцов Византийской Церкви. Я рад присутствовать на конференции, посвященной святому Симеону, еще и потому, что именно владыка Каллист (Уэр) преподавал мне в свое время курс об этом святом в Оксфорде. Замечательно, что здесь я могу поговорить о преподобном Симеоне Новом Богослове с человеком, который меня с ним познакомил.

– Почему именно патристика стала предметом Вашего научного интереса?

– Я учился в Оксфорде и несколько лет читал там лекции. Свои занятия патристикой я начинал как раз под руководством владыки Каллиста, и этот опыт пронес через всю жизнь. Будучи студентом, изучающим теологию, я понятия не имел, кем буду. Думал, что стану монахом, потом – священником, словом, обычный путь. Никогда не предполагал, что стану доктором теологии! Помню ощущение, когда открываешь тексты святых отцов и как будто видишь свет, которым освящается истина, находящаяся в Церкви, и освящается удивительно красиво. Помню, как сказал себе тогда: я могу провести всю жизнь, читая святых отцов! Господь сделал так, что это именно то, чем я и занимаюсь всю мою жизнь.

– Сегодня существует мнение, что у патристики много точек соприкосновения с философией и что эти науки могут взаимно обогатить друг друга.

– Если рассматривать слово «философия» в том значении, которое оно имеет в греческом языке («любовь к мудрости»), и учесть, что святые отцы учат нас вещам, которые и являются подлинной истиной, то, конечно, могут.

Думаю, проблема современного мира состоит в том, что философия стала очень секулярной наукой и мудрость понимается в светском смысле, а не как мудрость Церкви, мудрость Господа. Я сказал бы, что именно святые отцы были настоящими философами. Часто они высказывали большое уважение к древним философам – Платону, Аристотелю и другим. Святые отцы учат тому, что слово «философия» надо понимать правильно. Нам необходимо усвоить, что есть истинная мудрость. Но это вовсе не означает, что такая мудрость – сугубо церковное дело. Это и мудрость семейной жизни, и жизни в обществе – все должно быть согласовано с мудростью, исходящей от Господа. Это именно то, чему святые отцы пытались научить нас: быть настоящими философами. В чем-то инструментарий философии и теологии совпадает, в чем-то различается. И это нормально, как нормально то, что хирург использует для операции разные инструменты.

Я являюсь директором Института православной теологии имени святых Кирилла и Афанасия в США, который был основан Русской Православной Церковью. Это небольшой институт – у нас около 60 студентов. Есть и русские студенты, но большинство – американцы с самым разным бэкграундом. Приходят и католики, и протестанты, и люди из нехристианских конфессий. Мы верим, что православие – это свет для всех людей, и мы всем должны дать возможность открыть его для себя, узнать о нем. Пять лет назад я переехал из Англии в Америку и возглавил институт. Меня поразило и до сих пор поражает то, как велик сейчас в обществе духовный голод, как велика потребность слышать голос Церкви, голос святых отцов! Сотни людей приходят «с улицы» к нам на конференции – обычные американцы, не студенты-теологи. Ведь то, что им обычно преподносят под видом «духовности», не является настоящей духовностью, это что-то поверхностное, далекое от Церкви. Общество стало слишком секулярным, и это приводит к нехватке настоящей духовной пищи, к духовному «голоданию». Люди буквально набрасываются даже на крохи истинной мудрости, когда видят ее. Уверен, что наш институт будет расти и многие подобные проекты также будут набирать популярность. Предстоит много работы.

– У каждого профессора в духовных заведениях есть свой стиль преподавания, методы работы со студентами. Как работаете со студентами лично Вы, какие задачи перед ними ставите?

– Ситуация в России и в Америке несколько отличается, но вызовы времени перед нами, несомненно, общие. Секулярный мир имеет такое сильное влияние на людей, что мы должны всегда с любовью, но твердо возвещать Истину. Мы в Церкви знаем, что хорошо для души, а что плохо, и наш долг – говорить об этом. Чтобы нести Благую Весть, мы должны использовать инструменты, которыми пользуется секулярный мир для передачи информации.

Видеоуроки, материалы, пособия, опубликованные на сайте нашего института, открывают доступ к знаниям не только нашим ученикам, но и всем интересующимся православием, в какой бы точке Америки они ни находились. Мы должны быть в русле традиции и использовать преимущества новых технологий.

– Есть ли, на Ваш взгляд, ощутимая разница между патристикой Западной и Восточной Церквей? И если есть, то в чем она выражается?

– Для меня величайшая разница между Западной и Восточной патристикой заключается в том, что для богословов Восточной Церкви труды святых отцов – это непосредственная часть нашей жизни, часть нашей Церкви. Мы не изучаем их просто как научный предмет. В нашей православной традиции святые отцы – это основание нашей жизни. От них мы получаем Истину и веру, наше отношение к ним отмечено поиском духовного наставничества, а не просто изучением реликта прошлых веков. Так, читая Сименона Нового Богослова, писавшего тысячу лет назад, мы учимся тому, как нам жить непосредственно сейчас, как быть христианами, а не просто изучаем его труды для того, чтобы стать образованными людьми.

– Отец Ириней! В заключение скажите несколько слов преподавателям и студентам Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия.

– Поскольку владыка Илларион является ректором данного учебного заведения, у студентов есть очень хорошее научное руководство. Желаю студентам, чтобы учение приносило не только подлинную мудрость, но и радость. Мы всегда должны помнить, когда читаем святых отцов, когда изучаем жизнь Церкви, историю, теологию, что эти знания могут и должны рождать истинную радость в нашем сердце. Желаю студентам подходить к учебе с радостью, любовью, ощущением, что эти живые знания ведут нас к обновлению, к новой жизни.

Информационная служба ОЦАД

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/12_dec/22/c/DSC06507.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/12_dec/22/c/DSC06507.jpg'

Подробнее...

Митрополит Диоклийский Каллист, профессор богословия Оксфордского университета, председатель смешанной комиссии по православно-англиканскому диалогу, глава совета директоров Института православных христианских исследований в Кембридже, председатель группы «Друзья Православия на острове Айона» и «Друзья горы Афон», почетный доктор Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия дал интервью для сайта Общецерковной аспирантуры и докторантуры.

– На Ваш взгляд, богословие – наука, доступная избранным учёным или всем?

– Богословие не является наукой в том же понимании, что и, скажем, геология или ядерная физика. Человек может изучать или преподавать геологию или ядерную физику независимо от своего образа жизни. Всё, что для этого нужно – технические знания и точность. Однако если нам предстоит изучать или преподавать богословие, одних лишь технических навыков и точности недостаточно. Ведь богословие предполагает определенное личное отношение. Для того чтобы быть богословом, необходимо быть верующим христианином и стремиться вести соответствующий образ жизни. Один из отцов-пустынников, Евагрий Понтийский, говорил, что богослов – это тот, кто молится. Если ты молишься, то ты богослов. Итак, быть богословом означает быть верующим, стремиться следовать христианским путем и молиться. Существует незыблемая связь между богословием и молитвой, вероучением и духовностью. Таким образом, в богословии важно личное отношение человека, в то время как личностные качества геолога не влияют на его профессиональную деятельность. Конечно, можно и богословие изучать исключительно в академическом ключе, как собрание текстов, то если заниматься историческим исследованием. Однако это богословие низшей ступени. Настоящее богословие предполагает личную вовлеченность.

– Какое количество студентов в Оксфордском университете занимается теологией?

– Я не располагаю точной информацией, потому что тринадцать лет назад ушел на пенсию и больше не преподаю богословие. Однако, если я правильно помню, на момент моего ухода в 2000 году около 160 студентов изучали теологию в рамках бакалаврской программы. Кроме того, более 100 человек занимались теологией по магистерской и докторской программам.

– Митрополит Волоколамский Иларион был одним из Ваших студентов-докторантов в Оксфордском университете. Не могли бы Вы поделиться своими воспоминаниями о том времени?

– Митрополит Иларион был самым организованным и трудолюбивым из всех моих студентов. В Оксфорд он приехал, уже имея в голове четкий план того, что он хочет изучать – труды святого Симеона Нового Богослова. И ко времени своего приезда в Оксфорд он уже приступил к работе над исследованием. В первом триместре он представил текст, в котором было не менее 55 тысячи слов, а к концу третьего триместра полностью закончил свою докторскую диссертацию. По правилам Оксфордского университета докторская диссертация не может превышать 100 тысяч слов. Однако я сказал ему: «Получить степень доктора вы можете, лишь проведя два полных учебных года в университете. Итак, Вы закончили диссертацию к концу первого года. Чем же Вы будете заниматься в следующем учебном году?». Он решил изучать сирийский язык. У меня сложилось впечатление, что он может посвящать работе много часов в день. Возможно, он не нуждается в продолжительном сне. И конечно, митрополит Иларион очень систематичен в работе, и это относится не только к его научным исследованиям, но и к его трудам на благо Церкви. Тем не менее, я бы не хотел, чтобы у вас создалось впечатление, будто он – какая-то машина, выдающая результаты. Во время тех двух лет, что он провел в Оксфорде, я стал его личным другом; и с тех пор я поддерживаю нашу дружескую связь. Мы общаемся, и я внимательно слежу за всеми его трудами. У меня складывается впечатление, что если бы ему было позволено выбрать определенный образ жизни, он бы больше времени уделял исследованиям, писательской и преподавательской деятельности.

– А также сочинял музыку…

– Да, однако, Церковь избрала его на административное служение, он стал представителем русского Православия за рубежом. Тем не менее, я надеюсь, что он сможет и впредь уделять время написанию книг и сочинению музыки. В те годы, когда он учился в Оксфорде, мы не знали, что он композитор. Это стало известно мне позднее.

– Ваша самая известная книга, «Православная Церковь», была опубликована в 1963 году, 51 год назад. Чем бы Вы дополнили книгу сегодня: какими главами, темами?

– Прежде всего, необходимо сказать, что не я был инициатором написания этой книги. Меня попросили сделать это. Представители «Пингвин-букс» - крупнейшего издательства, специализирующегося на выпуске книг в мягком переплете на английском языке, сами обратились ко мне и сказали, что хотели бы включить в список своих изданий книгу о Православной Церкви. Сначала я хотел отказаться, так как прошло лишь два года с того момента, как я принял Православие. Я ответил им, что не обладаю достаточным опытом, для того чтобы сказать, что значит быть православным. Однако затем мой друг, тоже православный англичанин, сказал мне: «Почему бы тебе не попытаться? Не ты предложил эту идею. Они попросили тебя. Почему бы тебе не принять их предложение и не посмотреть, что ты можешь сделать?». Итак, я приступил к работе, и первый вечер провел за составлением возможного оглавления. Интересно, что в своем окончательном виде книга почти полностью соответствовала тому первоначальному плану. Мне никогда не приходило в голову, что спустя 51 год она всё еще будет в продаже и всё еще будет востребована. Со времени ее написания прошло полстолетия, а ее не перестают издавать. Я основательно ее переработал в 1993 году, переписав почти треть. Это было связано с тем, что с падением коммунистического режима положение христиан в Восточной Европе и России кардинально изменилось. Книгу необходимо было значительно переработать. С тех пор я вносил лишь небольшие изменения. Эту книгу я написал 50 лет назад. Если я захочу сказать что-то другое, я могу написать еще одну книгу. Да, я мог бы уделить большее внимание нравственной стороне жизни христиан, особенно в современном мире. Конечно, я затрагиваю тему брака и православного отношения к разводу, которое значительно отличается от подхода западных христиан. Думаю, я мог бы написать гораздо больше о Церкви в современном мире, о нравственном и социальном богословии.

– Не могли бы Вы поделиться с нами своими впечатлениями о России? Занимает ли она какое-то особое место в Вашем сердце?

– Впервые я посетил Россию в 1976 году. Могу сказать, что немного узнал Россию советского периода. Само собой разумеется, огромным изменением в жизни страны стало открытие стольких храмов, монастырей и святынь, которые стали доступны верующим для поклонения. Это произвело на меня огромное впечатление. Действительно, Россия занимает особое место в моем сердце. Я познакомился с Православием благодаря Русской Церкви. Да, я был принят под юрисдикцию Вселенского Патриархата. Это легче было сделать, так как я знаю греческий. Тем не менее, я всегда ощущал тесную связь с Русской Церковью. Моим духовником был русский священник, о. Георгий Шереметев, поэтому каждый раз, когда я прилетаю в Москву, в аэропорт «Шереметьево», я думаю о нём. Как и прежде, я испытываю глубокую любовь к России, особенно к её святым. Я очень почитаю преподобного Серафима Саровского. В молодости меня вдохновлял пример царя-страстотерпца Николая II, вдохновляло то, как он принял свою смерть.

– Когда-то архимандрит Николай (Гиббс), преподававший английский язык детям Николая II, не покинувший их в сибирской ссылке, сохранивший некоторые их личные вещи, собирался открыть в Оксфорде Русский культурный центр. Что Вы думаете об этой идее?

– Я несколько раз встречался с о. Николаем (Гиббсом). Если я правильно помню, он умер в 1963 году. Я заходил в православную часовню, которую он открыл в своем доме в Оксфорде. В той часовне хранились иконы и другие вещи, которые принадлежали императорской семье и которые он спас и вывез затем в Великобританию. После смерти о. Николая храм закрыли, а здание продали. Я не знаю даже, где сейчас находятся хранившиеся у него сокровища, которые принадлежали принявшей мученическую смерть императорской семьей. Мне говорили, что эти вещи всё еще хранятся вместе, однако не выставляются ни в музеях, ни в храмах. Архимандрит Николай был замечательным человеком, однако он не обладал талантом организатора, поэтому его планы по созданию центра в Оксфорде так и остались лишь идеями. Он не воплотил их в жизнь. А тем, кто смог придать организованную форму православному присутствию в Оксфорде, стал другой православный деятель, русский по национальности - Николай Михайлович Зернов. Он преподавал в университете на протяжении ряда лет и стал главным вдохновителем создания православного центра, который и был открыт в 1959 году – это дом святого Григория в северном районе Оксфорда (он открыт до сего дня). Кроме того, были открыты второй дом – святой Макрины, и третий – святой Феосевии. Святой Григорий – это Григорий Нисский; Макрина была его старшей сестрой, а Феосевия – супругой. Святитель Григорий был одним из немногих женатых святых отцов. Таким образом, на севере Оксфорда были открыты три дома. В саду, соединяющем их, мы построили храм, которому оказывают поддержку как греки, так и русские, поэтому Божественная литургия в нем совершается на трех языках: греческом, церковнославянском и английском. В этих домах мы проводим встречи, иногда семинары, предоставляем комнаты студентам и исследователям. Таким образом, в Оксфорде есть центр, ведущий активную деятельность. Мы надеемся на его дальнейшее развитие, надеемся на то, что сможем расширить библиотеку, что она будет работать на регулярной основе, надеемся разработать более детальную программу развития православного присутствия в Оксфорде. Таким образом, можно сказать, что труды о. Николая не имели прямых результатов. Он был первопроходцем. Установление же постоянного православного присутствия в Оксфорде было связано с трудами Николая Зернова и его помощников.

Беседовали Анна Колесникова и Наталия Федотова

Информационная служба ОЦАД

[sigplus] Критическая ошибка: Папка галереи изображений stories/news2014/12_dec/15/c как ожидается будет относительно пути базовой папки изображений, указанной в панели управления.

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/12_dec/15/c/main_222445551.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/12_dec/15/c/main_222445551.jpg'

Подробнее...

Информационная служба Общецерковной аспирантуры продолжает серию интервью с учащимися и выпускниками Общецерковной аспирантуры, обучающимися за рубежом.

Сегодня у нас в гостях диакон Сергий Черкасов, выпускник магистратуры Общецерковной аспирантуры, докторант Тюбингенского университета.

– Здравствуйте, отец Сергий! Первый вопрос: почему Общецерковная аспирантура? Ведь Вы окончили духовную семинарию, учились в государственном университете. Чем было вызвано решение поступить учиться в Аспирантуру?

– На последнем курсе обучения в семинарии у меня еще не было никаких планов относительно Общецерковной аспирантуры, потому что я, как и любой выпускник-семинарист, должен был проходить годичную практику на приходе. Только после этого можно было получить семинарский диплом и думать о продолжении образования.

Но практически перед самым окончанием моего семинарского курса в городе Владимире проходила конференция, в которой принимал участие секретарь Ученого Совета Общецерковной аспирантуры. Он рассказал ректору семинарии об Аспирантуре, и мое священноначалие приняло решение отпустить меня попробовать свои силы на вступительных экзаменах. Это стало возможным благодаря высокому статусу Общецерковной аспирантуры и тем образовательным задачам, которые она ставит перед учащимися. Я уехал в Москву сдавать экзамены, а затем был зачислен на магистерскую программу.

{gallery}stories/news2014/12_dec/15/c{/gallery}

– Что лично для Вас дала Аспирантура в научном плане?

– Самое яркое впечатление, связанное с обучением, осталось, прежде всего, от высококвалифицированных преподавателей Общецерковной аспирантуры. Своим стремлением к научной деятельности, искусством вести лекционные курсы они способны вдохновить так, чтобы после занятий хотелось углубляться в изученный материал.

Для многих преподавателей Аспирантуры наука стала образом жизни, требующим своеобразной аскезы, когда научный поиск заставляет сокращать даже базовые потребности.

– Обучение Вы совмещали с работой в Отделе внешних церковных связей. Сложно ли далось Вам это совмещение?

– Да, это было довольно сложно, но выполнимо. Думаю, если воспринимать любую деятельность как возможность послужить людям, то уйдет психологическое напряжение, связанное с внешними трудностями.

Вообще, на мой взгляд, вся жизнь представляет собой обучение, которое проходит не только в стенах школ или университетов. Каждая работа требует приобретения новых навыков, самообразования и развития себя. Это можно оценивать только положительно.

– Расскажите о Ваших научных интересах. Под влиянием чего они формировались и на каком этапе находятся Ваши научные изыскания?

– В Общецерковной аспирантуре я защитил магистерскую диссертацию, посвященную исследованию категории этической нормы в контексте аксиологических взглядов М. Шелера. Теперь продолжаю исследование, связанное с проблемами морального релятивизма в Тюбингенском университете. Интерес к этике формировался у меня постепенно, главным образом при столкновении с нерелигиозными людьми, для которых зачастую даже базовые моральные принципы бывают совершенно неочевидными.

Этика – это та часть философского знания, которая наиболее близка к нашей реальной жизни. Каждый из нас ежедневно стоит перед необходимостью решать различные этические задачи, которые касаются, например, честности и лжи, долга и отступления от него и т.д. Есть и более сложный уровень этических проблем, напрямую связанных с ценностью человеческой жизни, участием в ней современных технологий.

И если для человека с религиозным мировоззрением очевидно, что человеческая жизнь ценна сама по себе как дар Божий, то некоторым нерелигиозным людям непонятно, почему нельзя сделать смертельный укол безнадежно больному и страдающему человеку. Несмотря на то, что эту и подобные ей этические проблемы очень нелегко разрешить рациональным путем, польза от таких попыток есть. В рамках различных конференций, семинаров и круглых столов ведутся дискуссии, читаются доклады, и есть надежда, что этические концепции, отстаивающие базовые моральные ценности, будут услышаны и прочувствованы хотя бы некоторыми людьми.

– Как происходит Ваше обучение по докторской программе в Тюбингенском университете?

– Акцент в докторской программе ставится, прежде всего, на написание диссертации. Именно ей уделяется основной бюджет времени. Четыре раза в семестр докторанты посещают коллоквиум, на котором те, кто уже работают определенное время над своим исследованием, презентуют первые результаты. Эти результаты обсуждаются всеми присутствующими, звучит множество вопросов. В ходе коллоквиума человек, сделавший презентацию, получает обратную связь. Он видит, как воспринимаются его наработки студентами и преподавателями, какие вопросы они вызывают, какие неясные места остаются в работе. Это помогает улучшить качество исследования. Я бы отметил еще и то, что при защите диссертации докторант принимает участие в комплексном экзамене, который предполагает вопросы по трем древним языкам (латинскому, древнегреческому, библейскому ивриту) и по базовым теологическим предметам (Ветхому и Новому Завету, церковной истории).

– Отец Сергий, Вы неоднократно ездили обучаться за рубеж, в том числе изучали немецкий язык в Австрии и английский – в Ирландии. Насколько важно современному человеку знать иностранные языки?

– У человека, знающего иностранные языки, есть много преимуществ, причем самых разноплановых. Язык дает возможность понимать и исследовать оригинальные тексты, с которыми приходится работать, занимаясь научной деятельностью. Язык становится ключом, который открывает дверь к познанию зарубежной культуры в целом, – через чтение литературы, через сам строй языка, отражающий ментальность. Кроме того, язык – это средство общения, и притом не только с людьми, но и с окружающими предметами. Каждый хорошо знает, сколько сейчас иностранных слов можно встретить, к примеру, на всевозможных уличных вывесках, одежде, в сфере работы с компьютерной техникой и т.д. А ведь слово – это носитель смысла. Не зная смысла вошедших в употребление иностранных слов, человек перестает понимать действительность, в которой живет. Это важно и для сохранения чистоты своего родного языка: ориентируясь в иностранном языке, можно понять значение излишних иностранных наслоений в современном русском языке и заменить их на родные слова. Для тех, кому не приходится читать иностранные тексты и интересоваться другими культурами, можно привести и самые прагматичные соображения. Изучение иностранного языка развивает головной мозг. Знаменитый русский нейрофизиолог академик Н.П. Бехтерева, посвятившая всю жизнь изучению человеческого мозга, отмечала несомненную пользу в освоении иностранного языка для укрепления памяти. Если мозг не тренируется, в старости ему грозит деградация.

– В прошлом году Вы участвовали в работе Х Генеральной ассамблеи Всемирного Совета Церквей. Расскажите о своих впечатлениях. Есть ли практическая польза для нашей Церкви от участия в этих ассамблеях?

– Я принимал участие в ассамблее в качестве стюарда, то есть помогал в организационной работе. Стюардов было более 100 человек, и все они отвечали за разные области работы – одни занимались регистрацией участников, другие обеспечивали работу компьютерной техники, третьи выполняли обязанности пресс-службы. Я попал в команду по работе с документами. Ежедневно мы обеспечивали пленарные и секционные заседания необходимыми документами, занимались их архивированием и сдачей в отдел переводов. Это был очень интересный опыт групповой работы, в которой требовалось умение вписаться в коллектив, состоящий из совершенно разных по характеру и национальности людей. В команде работали люди из Албании, Южной Кореи, США, Мадагаскара и Конго. Стюарды не участвовали в заседаниях ассамблеи, но у нас была отдельная программа, которая началась на неделю раньше. Там кроме технической подготовки необходимо было участие в дискуссиях по тем же вопросам, которые обсуждались впоследствии на ассамблее. Я заметил, что многие молодые люди, приехавшие не только из азиатских стран, но и из Европы, почти совсем ничего не знают о православии, не представляют, в чем его специфика и отличие от других конфессий. В ходе собраний у меня была возможность выразить православный взгляд на обсуждаемые вопросы. И я бы сказал, что у многих людей, особенно из стран Азии, православное понимание находило живой отклик. Думаю, что возможность на разных уровнях свидетельствовать о православии на подобных мероприятиях, без сомнения, можно рассматривать как проповедь.

Беседовал И.А. Парфенов

Информационная служба ОЦАД

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/12_dec/15/b/ecr_2118_.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/12_dec/15/b/ecr_2118_.jpg'

Подробнее...

Иеромонах Николай (Сахаров) защитил докторскую диссертацию по богословию в Оксфордском университете. В начале 1990-х годов был принят в братию православного монастыря Святого Иоанна Предтечи в Эссексе (Великобритания). В 2001 году рукоположен во иеромонаха. Помимо изучения и издания духовного наследия архимандрита Софрония (Сахарова) занимается исследованиями на темы современного богословия личности, русской религиозной мысли XIX-XX веков, экзегезы Нового Завета. Преподает в Православном богословском институте в Кембридже и в Московской Духовной академии.

Отец Николай – участник II Международной патристической конференции Общецерковной аспирантуры и докторантуры «Преподобный Симеон Новый Богослов и его духовное наследие» (г. Москва, 11-12 декабря 2014 г.). Он дал интервью для сайта Общецерковной аспирантуры.

– Отец Николай, добрый день! В монастыре Святого Иоанна Предтечи в Эссексе, где Вы служите, почти каждое богослужение совершается на пяти языках: английском, греческом, русском, французском, румынском. Сколькими иностранными языками Вы владеете?

– Помимо русского я владею английским и греческим языками, понимаю французский и румынский. Относительно языков – важный вопрос на самом деле. Мы совершаем богослужения для людей, и язык определяется не столько тем, к какой Церкви мы принадлежим, сколько теми людьми, которые к нам приходят. Согласно учению преподобного Силуана Афонского и старца Софрония (Сахарова), Церковь превосходит национализм. Христианин должен достичь вселенского уровня, который позволит ему видеть в каждом человеке, прежде всего, личность, так как во Христе «нет ни Еллина, ни Иудея» (Кол. 3, 11), как говорит апостол Павел. Поэтому для нас это не просто необходимость, а прежде всего богословское выражение самой идеи служения монастыря. После того как преподобному Силуану явился Господь, этот святой стал молиться обо всех народах. И старец Софроний хотел, чтобы монастырь был многонациональным, чтобы не было на нем печати – русский, греческий...

Наш монастырь – вселенский. Поэтому вопрос о национальности у нас не стоит. И мы помним, что Сам Господь, когда посылал Своих учеников на проповедь, сказал: «идите, научите все народы» (Мф. 28, 19).

– Каким должно быть богословие?

– Думаю, что богословие может быть только живым. Если богословие никак не связано с жизнью, а превращается в абстрактную гимнастику для ума на основании каких-то логических понятий, то это уже не богословие. Святоотеческое богословие всегда отличалось тем, что вырастало из жизни и питало реальную жизнь каждого христианина. Для нас такой подход к изучению и Священного Писания, и богословских проблем является кардинальным. По-моему, Евангелие можно преподавать исключительно в холистическом (всеохватном) диапазоне. Те, кто были на моих лекциях, обращают внимание, что мы постоянно все аспекты жизни, от конкретного текста к повседневной истории нашей жизни, нашему жизненному опыту. Евангелие дано нам от Бога, оно было записано людьми и отображается в каждой человеческой личности по-своему. В этом – уникальность и красота человеческой личности. Поэтому, на мой взгляд, сухое богословие мертво. Святые отцы всегда говорили живым языком, актуальным для каждого современного им поколения.

– Запомнились ли чем-то особенным годы служения в армии, где Вы промыслом Божиим оказались вместе с нынешним ректором Общецерковной аспирантуры и докторантуры?

– Для меня тот момент стал решающим, кардинально изменившим всю мою жизнь, а инструментом обращения послужил владыка Иларион. Когда меня призывали в армию, была опасность, что пошлют на войну в Афганистан. Вся семья волновалась. Лично я больше беспокоился, что придется убивать. Обзвонили всех знакомых, у кого были связи в армии, – ничего не получалось. Тогда я в первый раз пришел в храм, молился Божией Матери – другой надежды у меня не было. И буквально через день-два мне позвонил Григорий Алфеев (ныне митрополит Волоколамский Иларион) и говорит: «Я слышал, ты идешь в армию? Меня просила позвонить твоя бабушка»…

В общем, в армии я практически занял его место в оркестре пограничных войск. Мы успели прослужить вместе всего шесть месяцев, потом он демобилизовался. Это было удивительное время тонкой и чистой дружбы, когда мы делились глубоко личным опытом в познании Бога.

Благодаря ему я возрос духовно в армии, и именно тогда созрело мое желание стать монахом. Помню, мы вместе ходили в библиотеку, где было много атеистических журналов, но как раз в них я находил пищу для своего духовного образования.

Всегда любил читать описания христианских праздников – за ними моментально виделась вселенская глубина, величие, красота идеи Божией. Потом обычно давалось атеистическое опровержение праздника, которое логически даже для простого человека не могло иметь реальной силы. В такой обстановке тайны я созрел как христианин, как монах и как священник.

Естественным этапом после армии для меня, как и для владыки Илариона, стало монашество. В то время если человек приходил ко Христу, он был готов оставить все. В Церкви находились люди, которые горели верой. Потом удивительным образом Господь вел нас и дальше. После ухода в монастырь – сначала в Виленский, потом в Печерский – я попал в Англию, к отцу Софронию, который благословил меня остаться. Через несколько лет я поступил в Оксфорд, проучился там год, и вдруг узнал, что туда приехал иеромонах Иларион.

Он учился тогда по программе доктората, а я – бакалавриата. Наше общение продолжилось. Мы обсуждали музыку, историю, богословие. Он меня поддержал, что помогло мне пройти испытание миром моего монашеского призвания.

– Планируете ли Вы в ближайшее время что-то издавать свое или из архива архимандрита Софрония (Сахарова)?

– Постепенно мы издаем архив архимандрита Софрония. Остается неизданной переписка, много богословских отрывков, но всему свое время. В настоящий момент нам удалось восстановить текст книги «His Life is Mine».

Рукопись этой книги (а она была в единственном экземпляре) отец Софроний передал через знакомого своей сестре в Россию. По всей видимости, рукопись была изъята на границе как религиозная литература и не дошла до адресата.

Мы долго ее искали и не могли найти, но сейчас в архиве удалось обнаружить рукописные наброски, целые главы этой книги, так что в ближайшее время этот труд будет издан.

Беседовала Наталия Федотова

Информационная служба ОЦАД

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/-27.png'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/-27.png'

Подробнее...

13 декабря 2014 года в актовом зале Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия состоялось торжественное вручение диплома Doctor Honoris Causa митрополиту Диоклийскому Каллисту (Уэру).

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства!
Ваши Высокопреподобия и Преподобия!
Уважаемые профессора, учащие и учащиеся!
Дорогие гости!

Сегодня для Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия особый день. Второй раз в своей истории наше высшее богословское учебное заведение присуждает почетную докторскую степень. И для нас большая честь и радость, что по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла степень доктора богословия honoris causa вручается одному из виднейших православных иерархов современности митрополиту Диоклийскому Каллисту.

Его Высокопреосвященство митрополит Каллист родился в 1934 году в Великобритании в англиканской семье, воспитывался в знаменитой Вестминстерской школе и с отличием закончил классическое отделение и богословский факультет Оксфордского университета. Докторская диссертация, которую Владыка Каллист защитил в Оксфорде, была посвящена учению преподобного Марка Подвижника. В самом начале своего академического пути Владыка Каллист избрал в качестве основной области своих исследований патрологию, которой он остается верен на протяжении уже многих десятилетий научной деятельности.

В возрасте 24 лет будущий Владыка Каллист принял Православие. Свой путь внутри Православной Церкви он начал с монастыря святого Иоанна Богослова на острове Патмос, где в 1966 году принял монашеский постриг.

По возвращении в Великобританию иеромонах Каллист был назначен на пост лектора по восточнохристианским исследованиям в Оксфорде, который он занимал на протяжении 45 лет. На этом посту он стал преемником Николая Зернова, для которого он и был изначально учрежден в 1947 году.

В 1982 году иеромонах Каллист был рукоположен в сан епископа Диоклийского, викарного епископа Константинопольского Патриархата в Великобритании, и возглавил греческий православный приход в Оксфорде. В 2007 году возведен в сан митрополита.

За годы своего преподавания в Оксфорде Владыка Каллист воспитал многих исследователей православного богословия и наследия святых отцов, которые сегодня представляют Православную Церковь на огромном пространстве западного и восточного мира от Нью-Йорка до Москвы. Среди учеников Владыки — видные иерархи Поместных Православных Церквей, крупные богословы, работающие в сфере патристики и церковной истории, представители иных христианских конфессий.

Владыка Каллист обладает особой харизмой лектора, в чем на протяжении почти полувека могли убедиться сотни и тысячи его слушателей. Скрашенные добрым английским юмором, его лекции, даже когда он говорит на самые сложные богословские темы, легко воспринимаются самой широкой аудиторией.

Много сил и времени Владыка отдал научному руководству, предполагающему индивидуальные занятия с учениками и чтение их диссертаций. Несколько сотен научных работ, внесший весомый вклад в развитие православного богословия, было подготовлено и защищено под его непосредственным руководством.

Соответственно, сообщество выпускников Владыки Каллиста составляет несколько сотен человек, многие из которых знакомы друг с другом и все чтят своего учителя и наставника. Несколько учеников Владыки, к числу которых принадлежу и я, сегодня присутствуют в этом зале.

За годы своего служения Владыка Каллист принимал участие во многих важных проектах, нацеленных на развитие академического православного богословия и популяризацию Православия на Западе.

Его Высокопреосвященство является председателем групп «Друзья Православия на острове Айона» (Шотландия) и «Друзья горы Афон». Кроме того, Владыка председательствует в Смешанной комиссии по православно-англиканскому диалогу и является членом Смешанной комиссии по диалогу между Католической Церковью и Православной Церковью.

Многие люди на Западе, особенно в англоязычной среде, узнали о Православии из книг митрополита Каллиста. Его книги «Православная Церковь» и «Православный путь» стали международными бестселлерами, многократно переиздавались на английском и в переводе на другие языки. Перу Владыки принадлежат многочисленные переводы творений святых отцов и богослужебных книг на английский язык. Под его руководством и при его непосредственном участии были переведены на английский язык Минея праздничная и Триодь Постная, а также 4 тома «Добротолюбия». Митрополит Каллист – автор книги «Евстратий Аргенти: Исследование о Греческой Церкви под турецким владычеством» и свыше 200 статей на разные темы, связанных с учением православной Церкви или восточной патристикой. Свято-Владимирская духовная семинария в Нью-Йорке в настоящий момент работает над 6-томным собраний сочинений митрополита Каллиста.

Основная тема богословских произведений Владыки Каллиста – православное Предание во всем ее объеме и многообразии. Богатство этого Предания он раскрывает, прежде всего, на материале творений святых отцов, таких как святитель Григорий Нисский, преподобные Марк Подвижник, Максим Исповедник, Исаак Сирин, Симеон Новый Богослов, святитель Григорий Палама.

Большое внимание уделяет митрополит Каллист русской духовной традиции. Именно на русской почве наследие византийского исихазма получило второе дыхание в жизни и подвижничестве таких великих святых, как преподобные Сергий Радонежский, Нил Сорский, Серафим Саровский и Силуан Афонский. Наследию преподобного Силуана митрополит посвятил несколько работ. Его интерес к этой теме обусловлен не только чтением писаний преподобного Силуана, но и личным – на протяжении многих лет – знакомством с ближайшим учеником и сподвижником преподобного Силуана архимандритом Софронием (Сахаровым).

В своих работах митрополит Каллист также часто обращается к теме взаимоотношений между Православием и инославием. Его интерес к этой теме обусловлен особым положением, которое он занимает в западном христианском мире, в свое время перейдя из англиканства в Православие, но при этом оставшись в Англии на преподавательской должности.

Ваше Высокопреосвященство!

За долгие годы своего ревностного служения Православной Церкви и православному богословию Вы заслуженно снискали честь выдающегося богослова, иерарха и учителя.

Бог щедро одарил Вас многими талантами и дарами, которые Вы самоотверженно и без остатка посвятили главному делу своей жизни – изучению и популяризации трудов великих Отцов Православного Востока. Вы изучали труды этих святых, показывая в их наследии непреходящую ценность и являя современному человеку богатство православной традиции.

Вашими стараниями и через Ваши книги многие люди сумели обрести драгоценную жемчужину Христовой веры.

Ваше служение в Великобритании заложило прочную основу для дальнейшего укрепления православной веры и православного богословия на этой земле, показало подлинную ценность диалога между христианами различных исповеданий, укрепило братские отношения между Поместными Православными Церквами.

Дорогой Владыка! Мне как Вашему ученику, а в последние многие годы и соработнику на ниве патристических исследований и межхристианского диалога сегодня особенно приятно, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и по решению Ученого совета Общецерковной аспирантуры и докторантуры, вручить Вам диплом доктора богословия honoris causa в знак признания Ваших выдающихся заслуг перед богословской наукой и перед всем мировым Православием.

Аксиос!

Информационная служба ОЦАД

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/12_dec/12/1037871066.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/12_dec/12/1037871066.jpg'

Подробнее...

О том, почему богословские форумы проводятся в ведущих светских вузах России, о целях преподавания теологии будущим физикам-ядерщикам и причинах, по которым сегодня необходимо изучать наследие христианских богословов прошлого, рассказал в интервью РИА Новости председатель отдела внешних церковных связей МП митрополит Волоколамский Иларион.

В Национальном исследовательском ядерном университете МИФИ на этой неделе впервые проходит международная богословская конференция, посвященная христианскому мистику Симеону Новому Богослову. О необычном форуме, его целях и зарубежных гостях, о том, какая связь между светской наукой и церковью, ядерной физикой и теологией, рассказал в интервью РИА Новости ректор Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия, председатель отдела внешних церковных связей Московского патриархата митрополит Волоколамский Иларион. Беседовала Ольга Липич.

— Владыка, можно ли считать эту конференцию уникальной и чем именно?

— Это вторая патристическая конференция Общецерковной аспирантуры и докторантуры. Первая конференция такого рода прошла в 2013 году в стенах МГУ. Она была посвящена преподобному Исааку Сирину и объединила ведущих мировых специалистов по сирийской патристике, выступивших с докладами по богословскому и аскетическому учению этого великого отца церкви, а также по рукописной традиции его творений. Сборник, в который вошли материалы этой конференции, является первой в России коллективной монографией, посвященной духовному наследию преподобного Исаака.

Нынешняя конференция собрала в стенах МИФИ выдающихся богословов, философов, историков, филологов, музыковедов, прибывших из разных стран мира, чтобы поделиться своим опытом понимания духовного наследия преподобного Симеона Нового Богослова. Особо хотел бы отметить присутствие выдающегося пастыря и ученого – митрополита Диоклийского Каллиста (Уэра), которому в этом году исполнилось 80 лет. Он был моим профессором в Оксфорде, и именно под его руководством 20 лет назад я писал докторскую диссертацию о преподобном Симеоне. В субботу я с большой радостью, по благословению святейшего патриарха Кирилла, вручу ему диплом почетного доктора Общецерковной аспирантуры и докторантуры.

— А почему богословский форум проводится в МИФИ? Свидетельствует ли это о новом этапе более тесного взаимодействия церкви и светской науки?

— Местом проведения конференции был избран университет МИФИ – один из крупнейших в нашей стране научных и учебных центров ядерной физики. Казалось бы, какая связь между ядерной физикой и теологией? А между тем уже второй год в университете действует кафедра теологии, основное назначение которой – стать площадкой для диалога между религией и естественнонаучным знанием.

Учащимся – будущим специалистам естественнонаучного профиля — предлагается прослушать несколько курсов общегуманитарного цикла, как собственно теологических и религиоведческих ("История христианской мысли", "Новейшая история религий", "Социология религии"), так и посвященных фундаментальным проблемам гуманитарной науки ("Язык как феномен культуры", "Научные методы в общекультурном контексте: формирование научных программ"). И те, и другие призваны помочь студентам открыть новые перспективы в мире человеческого познания, осознать его как целое, задуматься над принципиальными философскими вопросами, лежащими за пределами научной специализации учащихся, но неизбежно затрагивающими каждого человека и требующими осознанного самостоятельного ответа. Это вопросы о смысле человеческого существования, о месте человека в мире, об опосредованности научного знания культурой и многие другие.

Проведение богословской конференции в стенах МИФИ является продолжением нашего плодотворного сотрудничества с этим важнейшим научным и образовательным центром. Я искренне надеюсь, что проблемы, поднятые на конференции, будут интересны не только преподавателям и студентам-теологам, но и присутствующим здесь студентам естественнонаучного профиля. Надеюсь, что опыт понимания божественной красоты и человеческого призвания, раскрытый в творениях великого христианского мистика, преподобного Симеона, найдет отклик в сердцах будущих ученых, стремящихся увидеть за частным целое, за закономерностью – красоту.

— Каковы основные цели конференции?

— Лучше узнать наследие преподобного Симеона Нового Богослова. Он принадлежит к числу наиболее известных и широко читаемых византийских писателей первой половины второго тысячелетия. Его сочинения переведены на многие языки, пользуются неизменной популярностью не только в монашеской среде, для которой они были изначально предназначены, но и в среде мирян. Его вдохновенные гимны, описанные им видения божественного света – все это и многое другое на протяжение веков привлекает к нему взоры читателей, интересующихся мистическим богословием Восточной церкви.

В то же время Симеон остается одним из самых малоизученных византийских авторов. Библиография, посвященная ему, исчерпывается двумя дюжинами книг и несколькими десятками статей, касающихся отдельных аспектов его учения. На моей памяти только одна научная конференция — в итальянском монастыре Бозе — была посвящена этому автору.

Надеюсь, что нынешняя конференция позволит сделать шаг вперед в деле изучения преподобного Симеона, расширить наши знания о нем, его окружении, его учении и влиянии.

— Ощущается ли влияние сложной международной обстановки, антироссийских санкций на организацию и ход форума?

— Большинство участников, которых мы пригласили, приняли приглашение. Уровень конференции — настолько высокий, насколько он мог быть. К сожалению, два участника из Грузии не смогли прибыть, но не из-за политической ситуации, а из-за забастовки на авиалиниях.

Информационная служба ОЦАД

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/12_dec/9/d/img_6705.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/12_dec/9/d/img_6705.jpg'

Подробнее...

Информационная служба Общецерковной аспирантуры продолжает серию интервью с сотрудниками и профессорско-преподавательским составом Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Сегодня у нас в гостях известный византолог и музыковед профессор Димитрий Кономос.

– Добрый день, Димитрий! Мы знаем, что Вы по происхождению грек, родились в Австралии, учились в Англии и жили в Северной Америке. Так много поездив по миру, Вы все-таки любите приезжать в Россию. Что Вас здесь так привлекает?

– Россию населяют люди самого разного происхождения, и это многообразие возбуждает воображение и дает повод к мысли. Русские люди редко бывают невозмутимыми: они ко всему относятся серьезно и стремятся к совершенству. Я нахожу эти черты очень привлекательными.

– Вы музыковед. Как Вы заинтересовались этим предметом? Почему Вас больше всего интересует средневековая музыка? Что Вы думаете о русской духовной музыке и ее традиции?

– Я заинтересовался музыковедением, то есть изучением истории и теории музыки, когда познакомился с научным руководителем по докторской программе в Оксфорде.

Сначала я приехал в Англию работать под руководством композитора, чтобы сочинять свою собственную музыку. Однажды вечером мне посчастливилось встретиться со знаменитым музыковедом-византологом профессором Эгоном Велесом. Как только он узнал, что у меня солидное музыкальное образование и я могу читать византийскую нотопись, знаю греческий и латинский и знаком с Литургией, он настоял, чтобы я поменял мою область исследований с композиции на средневековое музыковедение с особым акцентом на григорианский напев. Этот музыкальный период заинтересовал меня больше всего, потому что он был мало исследован. Есть много манускриптов этой музыки, которые не открыты и не изучены за последнее тысячелетие.

Как всякая духовная музыка, русская церковная музыка изменялась и развивалась столетиями. Византийское музыкальное наследие, принесенное на русские земли учениками святых Кирилла и Мефодия, стало стволом дерева, которое дало множество цветущих ветвей, каждая с новым мелодическим строем и в новом жанре. То, что русская церковная музыка обогатилась и была затронута иностранными традициями, – совершенно нормально и внушает вдохновение. Со временем русский гений переработал и усовершенствовал полученное, и это дало рождение свежим и оригинальным местным напевам.

– Вы читали серию лекций по музыковедению в Общецерковной аспирантуре и консерватории. Поскольку большинство студентов ОЦАД никогда не изучали музыковедение, Ваши лекции были предназначены для «умных непрофессионалов». После прочтения лекций какой вывод Вы можете сделать о студентах Общецерковной аспирантуры и об их уровне понимания музыки, если судить по заданным аудиторией вопросам?

– Я считаю, что студенты и аспирантуры, и консерватории задали серьезные вопросы. Это показало, что они хорошо поняли мои лекции. Конечно, студенты были незнакомы с такими лекциями. Но учитывая тесную связь между церковной музыкой, богослужением и гимнографией, студентам-богословам было интеллектуально легко установить, как эти отношения связаны и как они действуют в их собственном опыте духовного пения.

С другой стороны, студенты консерватории были в состоянии задать больше технических вопросов о теории пения и исполнительской практике.

– Какое у Вас сложилось общее впечатление о кампусе и студентах Аспирантуры?

– Я увидел новый образ Аспирантуры и хочу сказать, что это будет один из лучших богословских институтов в Европе с самым последним оборудованием и прекрасной библиотекой.

– Вы читали лекции во многих странах мира. Отличаются ли русские студенты от других?

– Русские студенты почти не отличаются от студентов других европейских стран. Все хотят учиться и впитывать новые знания. Мой совет – призывать русских студентов полностью овладеть английским и другими языками (например, французским, немецким и итальянским). Все больше высших учебных заведений в мире (Венгрия, Голландия, Германия, Италия, Япония, Израиль и т.д.) готовы принимать иностранных студентов. Россия не должна медлить с пониманием этого процесса, когда страны и национальности распространяются по всей Европе.

– Российская система образования отличается от европейской. Многие российские университеты переходят на Болонскую систему. Чего, по Вашему мнению, не хватает российской системе образования и что она может извлечь из европейского опыта?

– Я не очень хорошо знаком с нынешней системой образования в России. Она может быть старомодной, когда студенты механически конспектируют лекции профессоров и потом воспроизводят эти конспекты на экзаменах. Такая система, как правило, не поощряет свободное мышление или оригинальное исследование. В отличие от этого, Болонская система настаивает на независимом научном исследовании и награждает студентов, которые бросают вызов своим профессорам новыми подходами к научным данным.

– Что бы Вы посоветовали студентам Общецерковной аспирантуры?

– Мой совет студентам – ставьте перед собой реальные цели и упорно работайте для их достижения. Много читайте, учите английский и делитесь своими взглядами с товарищами, равно как и с вашими преподавателями. Не удовлетворяйтесь заурядностью – это проявление слабости. Стремитесь к совершенству.

Информационная служба ОЦАД

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/-27.png'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/-27.png'

Подробнее...

Доклад, произнесенный митрополитом Волоколамским Иларионом в Свято-Владимирской духовной семинарии 8 ноября 2014 года.

Ваше Блаженство,
Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства,
досточтимые отцы, братья и сестры,
высокие гости!

Сегодня я хотел бы поговорить о соборности и примате. Эта тема в последние годы приобрела особую актуальность благодаря работе Смешанной международной комиссии по богословскому диалогу между Православной Церковью и Римско-Католической Церковью. Вопрос этот представляет важность и для межправославных отношений, особенно в контексте подготовки к Великому и Святому Собору Православной Церкви. Особенно же он актуален в свете того, как сейчас в Православной Церкви осуществляется первенство на вселенском уровне. В результате сложившейся ситуации иерархи и богословы Православной Церкви в Америке не принимают участия ни в православно-католическом диалоге, ни в подготовке к Всеправославному Собору.

Позвольте мне начать с разъяснения используемых терминов. Английский термин synodality, или conciliarity, является переводом русского слова «соборность», которое, в свою очередь, представляет собой неологизм XIX в., созданный славянофилами Киреевским и Хомяковым для обозначения общения верующих всего мира в лоне единой Церкви. В общении этом принимают участие и живые, и мертвые. Согласно Киреевскому, «вся совокупность христиан всех веков, настоящего и прошедших, составляет одно неделимое, вечно для нее живущее собрание верных, связанных единством сознания столько же, сколько общением молитвы»¹.

В более узком значении термин «соборность» происходит от слова «собор, совет» (synodos по-гречески, concilium по-латыни) и означает «собрание епископов, несущих определенную ответственность». Так объясняет этот термин спорный Равеннский документ Смешанной комиссии по православно-католическому диалогу². В документе утверждается, что «соборный аспект жизни церкви является частью ее глубинной природы» и «находится на трех уровнях церковного общения – местном, региональном и вселенском: на местном уровне епархии он вверен епископу, на региональном – группе поместных церквей с их епископами, которые »признают первого среди них» (Апостольское правило 34), и на вселенском уровне, где первые (protoi) в различных регионах вместе со всеми епископами соработают в том, что касается церковной полноты. И на этом уровне protoi должны признавать первого среди них»³.

Термин «первенство» в этом контексте указывает на лидерство одного человека, имеющего определенный иерархический ранг на каждом из трех вышеупомянутых уровней. В Равеннском документе утверждается, что «первенство и соборность взаимозависимы»⁴. Согласно этому документу, «в истории Востока и Запада, по крайней мере до IX века, признавался ряд прерогатив – всегда в контексте соборности в соответствии с условиями времени для протоса или главы на каждом установленном церковном уровне: на местном для епископа как протоса своей епархии по отношению к своим пресвитерам и народу; на региональном уровне для протоса каждой митрополии по отношению к епископам своей провинции, и для протоса каждого из пяти патриархатов в отношении митрополитов каждого округа; и на вселенском уровне для епископа Римского как протоса среди патриархов»⁵.

В Равеннском документе нет упоминаний о различиях в экклезиологии между православными и католиками; в этом отношении документ вводит читателей в заблуждение. В тексте говорится о том, как с точки зрения управления организована Церковь в западной и восточной традициях, однако не упоминается о том, что мы имеем дело с двумя разными моделями церковного управления: централизованной, основанной на понимании вселенской юрисдикции папы, и децентрализованной, основанной на понятии общения автокефальных поместных Церквей.

В Равеннском документе делается попытка представить церковные структуры двух традиций как практически идентичные на всех трех уровнях. Если на местном (епархиальном) уровне действительно существует много сходных черт, то в том, как церковные структуры формируются на региональном и вселенском уровнях, между Востоком и Западом существует огромная разница. В православной традиции на региональном уровне, или скорее на уровне автокефальной Церкви, есть синод и предстоятель, обладающие ясными прерогативами. В Католической Церкви примата на региональном уровне нет. Кто, например, является первенствующим в Католической Церкви в Польше? Митрополит Гнезненский, который носит почетный титул «примаса», однако не исполняет никаких функций примаса? Или председатель Епископской конференции, который сменяется каждые четыре года? Возможно, это один из старейших кардиналов? Появившиеся сравнительно недавно католические Епископские конференции лишь с большой натяжкой можно сравнивать с Синодами Поместных Православных Церквей.

По сути, в Католической Церкви есть лишь один примат – примат папы. Предполагается, что этот примат установлен jure divino и восходит непосредственно к примату св. апостола Петра в коллегии апостолов. Именно папа утверждает решения соборов, как региональных, так и вселенских, дает согласие на каждое назначение епископа и является воплощением полноты церковной власти. Никогда такого рода примата не существовало в православной традиции: в ней лишь существует установленный порядок (диптих), в соответствии с которым один из предстоятелей занимает первенствующее положение.

Ни одно из этих очевидных различий не упомянуто в Равеннском документе, принятом в 2007 г. не на основании консенсуса и в отсутствие делегации Русской Православной Церкви. Документ не учел критических замечаний, которые представители Московского Патриархата высказывали в ходе диалога при подготовке текста. После заседания в Равенне Смешанная комиссия по православно-католическому диалогу продолжила изучение темы соборности и примата на пленарных заседаниях в Вене в 2010 г. и в Аммане в 2014 г., а также в ходе нескольких встреч Координационного и Редакционного комитетов в период с 2008 по 2013 г. Посвятив этому вопросу семь лет, Комиссия так пока и не смогла представить документ, который удовлетворил бы всех ее членов.

Комиссия пыталась подойти к вопросу о первенстве как с исторической, так и с богословской точек зрения. В частности, была сделана попытка рассмотреть вопрос о примате в контексте тринитарного богословия. Утверждалось, что Святая Троица является образом и примата, и соборности, так как в ней есть и монархия Бога Отца, и общение трех Божественных Лиц: Отца, Сына и Святого Духа. Некоторые богословы зашли так далеко, что настаивали на существовании «иерархии» среди трех Лиц. Поддержку своим идеям они нашли в отдельных отрывках из творений свт. Василия Великого, который говорит о taxis (порядке) внутри Троицы. Утверждалось, что этот порядок, или иерархия, должен отражаться и в административной структуре Церкви на трех уровнях: местном, региональном и вселенском.

Когда речь шла о местном уровне, ссылались на труды св. Игнатия Атиохийского, в которых он якобы подтверждает эти идеи. Так, в известном отрывке говорится: «Все последуйте епископу, как Иисус Христос — Отцу, а пресвитерству, как апостолам. Дьяконов же почитайте как заповедь Божью»⁶. Епархиальный епископ сравнивается с Богом Отцом, и св. Игнатий Богоносец призывает верующих быть послушными епископу подобно тому, как Иисус был послушен Своему Отцу. Однако основная идея св. Игнатия Антиохийского явно не относилась к области богословских размышлений, и он не пытался перенести тринитарную модель на местный уровень церковного управления (в этом отрывке нет упоминания о Святом Духе). Его волновал вопрос церковного порядка, и он настаивал на том, что епископ занимает центральное положение в местной церкви.

Сравнение с тринитарной моделью становится еще менее убедительным, когда мы переходим от епархиального уровня к тому, что Равеннский документ называет «региональным уровнем» (группе епархий под управлением одного митрополита или патриарха). Взаимодействие митрополита (или патриарха) и его собратьев-епископов описывается в 34-м Апостольском правиле: «Епископам всякого народа (ethnos) подобает знать первого (protos) в них, и признавать его как главу (kephale), и ничего превышающего их власть не творить без его рассуждения (gnome): творить же каждому только то, что касается до его епархии (paroikia) и до мест, к ней принадлежащих. Но и первый (protos) ничего да не творит без рассуждения всех. Ибо так будет единомыслие (homonoia), и прославится Бог о Господе во Святом Духе, Отец, Сын и Святой Дух».

Некоторые на основании этого славословия Троицы доказывали, что административная структура Церкви на региональном уровне тоже отражает (или должна отражать) общение между божественными Лицами Троицы. Текст этого правила, однако, вовсе не допускает такого сравнения: скорее, речь идет о согласии, или гармонии, которая царит между тремя Ипостасями Троицы, Которая выступает здесь в качестве примера, которому должны следовать епископы на региональном уровне. Что касается самого восхваления Троицы, то оно похоже на многие другие хвалебные гимны, которыми завершаются канонические, догматические и литургические тексты, и, конечно, не предназначалось для того, чтобы проводить прямые параллели между Ипостасями Святой Троицы и рангами церковной иерархии.

В XV в. великий реформатор монашества преп. Сергий Радонежский посвятил основанный им монастырь Святой Троице, используя образ общения трех божественных Ипостасей в качестве модели единства и согласия для своего монашеского братства. Один из учеников Сергия Радонежского, преп. Андрей Рублев, написал знаменитую икону, ставшую классическим примером иконографического воплощения важного нравственно-богословского понятия. В отличие от большинства других икон, этот образ не имеет отношения к литургической гимнографии. Изображение следует традиционной схеме, известной с древних времен (в частности, со времени создания в V в. мозаик в Равенне), согласно которой три путника, явившиеся Аврааму, символизируют Святую Троицу и изображаются в виде Ангелов, один из которых всегда помещается в центре композиции.

В более ранней иконографии сидящий в центре Ангел обычно ассоциировался с Богом Сыном, в то время как в двух других фигурах видели сопровождавших Его Ангелов. На иконе Рублева центральная фигура тоже, вероятнее всего, отождествляется с Богом Сыном, однако две другие фигуры, как представляется, символизируют два других Лица Троицы. Современные ученые расходятся во мнениях относительно центральной фигуры: некоторые склонны отождествлять ее с Отцом, основываясь на предположении о том, что первое Лицо Троицы должно занимать центральное место в композиции.

Мне кажется, что преп. Андрей Рублев намеренно не разъясняет нам, какая фигура символизирует какое Лицо Троицы. Его икона удивительным образом раскрывает тайну триединства, не вдаваясь при этом в детали. На этой прекрасной иконе изображено согласие Лиц Святой Троицы, а не «структура» Триединого Бога, Который, будучи простым и неделимым, несомненно, внутри Себя не имеет ни структуры, ни делений.

Соборность, существующая в Церкви и особенно выражающаяся в институте синодов или соборов, действительно сравнима с гармонией и согласием, царящими в общении между Лицами Святой Троицы. Не следует, однако, идти дальше в попытках провести параллели между человеческими церковными структурами и божественным тринитарным общением. Не должно также объяснять взаимосвязь между приматом и соборностью в Церкви, используя тринитарные аналогии и в связи с этим ссылаться на «первенство» Отца в отношении Сына и Святого Духа.

В Равеннском документе говорится о трех уровнях церковного управления и подразумевается, что то, что верно для одного уровня, может быть автоматически перенесено на другой. Однако это весьма спорно. Именно смешение трех уровней церковного управления в Равеннском документе, а также попытка применить доводы, справедливые для одного уровня, к другому, побудили Синодальную библейско-богословскую комиссию Московского Патриархата предпринять тщательное исследование вопроса о первенстве во Вселенской Церкви. Результатом этого исследования стал документ, принятый Священным Синодом Русской Православной Церкви на заседании 26 декабря 2013 г.⁷

В начале документа указывается, что первенство на каждом из трех уровней Церкви имеет различные источники. Источником первенства епископа в своей епархии является апостольское преемство, сообщаемое через хиротонию. Источником первенства на уровне региональных групп епархий является «избрание первенствующего епископа Собором (или Синодом), обладающим полнотой церковной власти». На вселенском уровне существует первенство чести, основанное на священных диптихах, т.е. существует официальный порядок Церквей, установленный Вселенскими Соборами⁸.

Кроме того, в Московском документе говорится о том, что первенство на трех уровнях Церкви имеет разную природу. Первенство епископа в своей епархии имеет под собой твердые богословские основания, такие как приведенный далее известный принцип, на который указывал св. Киприан Карфагенский: «Епископ в Церкви, и Церковь в епископе, и кто не с епископом, тот не в Церкви»⁹. Первенство на региональном уровне – вопрос канонического удобства – основано на церковных канонах, особенно на приведенном выше 34-м Апостольском правиле. Что касается «вселенского первенства», то нет такого канонического правила или такого святоотеческого текста, которые описывали бы его¹⁰. Есть лишь каноны, которые устанавливают taxis (порядок) для пяти главных патриархатов. Этот taxis подразумевает, что один из них будет первенствующим, однако не указывает его прерогатив по отношению к оставшимся четырем патриархам.

На основании этих соображений составители Московского документа настаивают на том, что «функции первенствующего на разных уровнях не тождественны и не могут переноситься с одного уровня на другой». В документе объясняется, что «перенесение функций служения первенства с уровня епископии на вселенский уровень, по существу, означает признание особого вида служения — «вселенского архиерея», обладающего учительной и административной властью во всей Вселенской Церкви. Таковое признание, упраздняя сакраментальное равенство епископата, приводит к появлению юрисдикции вселенского первоиерарха, о которой ничего не говорят ни священные каноны, ни святоотеческое предание»¹¹.

Далее в Московском документе говорится о том, что «порядок диптихов исторически менялся. В течение первого тысячелетия церковной истории первенство чести принадлежало Римской кафедре. После разрыва евхаристического общения между Римом и Константинополем в середине XI века первенство в Православной Церкви перешло к следующей в порядке диптиха кафедре — Константинопольской. С тех пор вплоть до настоящего времени первенство чести в Православной Церкви на вселенском уровне принадлежит Патриарху Константинопольскому как первому среди равных Предстоятелей Поместных Православных Церквей»¹².

Некоторые православные богословы оспаривают это утверждение, ссылаясь на то, что 28-е правило Халкидонского собора, на котором основывается первенство Константинопольского Патриарха, не говорит о нем как о «втором после» Римского епископа, а скорее признает его «равным» последнему. Означает ли это, что во Вселенской Церкви в первом тысячелетии существовало какое-то двойное первенство, что было два папы – один для Запада и другой для Востока? Византийские источники говорят нам только о существовании пентархии. Согласно этой концепции, официально поддержанной императором Юстинианом, вся экумена («вселенная») разделена на пять патриархатов с равными правами и привилегиями. Это равенство нашло свое отражение во Вселенских Соборах и выражалось различными способами: в том, как проводились обсуждения, принимались решения, подписывались постановления.

Некоторые считают само собой разумеющимся, что соборность столь тесно связана с приматом, что синода без первенствующего быть не может. Однако если говорить о практике первого тысячелетия, то в полной мере это можно отнести лишь к региональному уровню. Действительно, на этом уровне был митрополит, который председательствовал на соборе, и ни один собор не мог состояться без его председательства (если только собор не созывался для того, чтобы низложить митрополита; в этом случае место председателя занимал один из старейших епископов). Что касается епархиального уровня, то на этом уровне не было ни соборов, ни синодов, потому что все соборы периода древней Церкви представляли собой собрания епископов и в каждой епархии был лишь один епископ.

Но что происходило на вселенском уровне? Как примат и соборность осуществлялись на Вселенских Соборах? Созывались они императором, в присутствии которого проводились лишь отдельные заседания некоторых Соборов. Является ли это осуществлением первенства, которое можно объяснить в церковных терминах, или император лишь способствовал проведению дискуссий, дабы удостовериться, что участники соблюдают должный порядок? (протоколы заседаний Вселенских Соборов, между прочим, свидетельствуют о том, что временами обсуждения были весьма острыми и проходили в атмосфере враждебности, так что какое-то посредничество светских лиц между сторонами было иной раз необходимо).

Некоторые поддерживают мнение о том, что Константинопольский Патриарх председательствовал на Вселенских Соборах. Если это и верно применительно к некоторым Соборам, то, конечно, это неверно применительно ко всем Соборам. Например, на II Вселенском Соборе должность председателя перешла от Мелетия Антиохийского к Григорию Константинопольскому, а затем к Нектарию Константинопольскому. На III Вселенском соборе ведущая роль принадлежала свт. Кириллу Александрийскому, так как Несторий Константинопольский был низложен. В ходе четырех следующих Соборов Константинопольские Патриархи действительно играли лидирующую роль. Однако не явилось ли это следствием того, что эти Соборы проходили в Константинополе или в городах, находившихся под юрисдикцией Константинопольского Патриарха (Халкидон, Никея)? Не происходило ли так потому, что Константинополь был столицей империи и император, который созывал соборы, жил там? Кто председательствовал бы на Вселенском Соборе, если бы он проходил в Риме, Александрии или где-то еще?

Утверждать, что, начиная с IV века, лишь Константинопольские Патриархи председательствовали на Вселенских Соборах, потому что они были вторыми в taxis после Римского епископа, – значит развивать мысль о том, что если бы Римский епископ присутствовал на Соборах, он исполнял бы обязанности председателя. Ряд богословов настаивают на том, что так всё и было бы, независимо от того, где проводился бы такой Собор, в Константинополе или Риме. Был, однако, случай, когда папа физически находился в Константинополе во время проведения Вселенского Собора: император Юстиниан вызвал Папу Вигилия в столицу Византии. Однако вместо того чтобы председательствовать на V Соборе, Папа провел всё время под домашним арестом.

На заседании, проходившем в Аммане (Иордания) в сентябре 2014 г., члены Смешанной богословской комиссии по православно-католическому диалогу размышляли о прерогативах Римского епископа как primus inter pares в первом тысячелетии для того, чтобы установить, каковы могли бы быть его прерогативы в гипотетическом случае восстановления полноты общения между Востоком и Западом. Некоторые доказывали, что в подобной ситуации Римский епископ должен был бы быть наделен правом созывать Вселенские Соборы и председательствовать на них. Кроме того, когда предстоятели автокефальных Церквей собирались бы вместе для совершения литургии, он возглавлял бы Евхаристию. Некоторым членам Комиссии казалось очевидным, что подобные прерогативы являются следствием его примата чести на вселенском уровне. Однако история древней Церкви не дает оснований для подобных утверждений. Как мы видели, не было ни одного случая, когда папа председательствовал бы на Вселенском Соборе. Не было также и такого случая, чтобы папа совершал Евхаристию совместно с Восточными Патриархами и при этом возглавлял бы служение литургии.

На протяжении второго тысячелетия вопрос о первенстве во Вселенской Церкви вызывал разногласия между православными и католиками. В полемике с католиками православные обычно настаивали на том, что во Вселенской Церкви не может быть видимого главы, потому что Сам Христос является Главой Тела Церкви. Я не буду цитировать многочисленные высказывания по этому вопросу, так как они хорошо известны.

Некоторые православные богословы ХХ столетия, однако, опровергали эту точку зрения. Покойный ректор этой семинарии о. Александр Шмеман полагал, что «если Церковь представляет собой вселенский организм, то во главе ее должен стоять вселенский епископ как средоточие ее единства и орган верховной власти. Популярная в православной апологетике идея о том, что Церковь не может иметь видимого главы, потому что Христос является ее невидимым главой, абсурдна с точки зрения богословия»¹³.

Однако оценка текущего состояния православно-католического диалога ясно показывает, что большинство православных представителей, скорее, поддерживают тысячелетнюю полемику против папизма, чем взгляды, высказанные о. Александром. На протяжении последних пятидесяти лет мысль о том, что Вселенской Церкви необходим верховный архиерей, рассматривалась с разных точек зрения, однако православные неизменно приходят к консенсусу относительно того, что примат в том виде, в каком он представлен в западной традиции, был и остается чуждым Востоку. Другими словами, православные не готовы принять папизм ни в какой его форме, даже несмотря на то, что раздаются разные голоса, призывающие к созданию более централизованной структуры на вселенском уровне.

Какой же вселенский примат, в таком случае, является приемлемым для православных, и как в отсутствие Римского епископа в Православной Церкви осуществляется первенство? Официальная позиция Московского Патриархата по этому вопросу выражена довольно лаконично: «Первенство во Вселенской Православной Церкви, являющееся по самой своей природе первенством чести, а не власти, имеет большое значение для православного свидетельства в современном мире. Константинопольская патриаршая кафедра обладает первенством чести на основании священных диптихов, признаваемых всеми Поместными Православными Церквами. Содержательное же наполнение этого первенства определяется консенсусом Поместных Православных Церквей, выраженным, в частности, на всеправославных совещаниях по подготовке Святого и Великого Собора Православной Церкви. Осуществляя свое первенство, Предстоятель Константинопольской Церкви может выступать с инициативами общеправославного масштаба, а также обращаться к внешнему миру от имени всей православной полноты при условии, что он уполномочен на это всеми Поместными Православными Церквами»¹⁴.

После того, как этот документ был опубликован, он вызвал эмоциональную реакцию со стороны отдельных православных иерархов. Так, митрополит Прусский Элпидофор написал статью, озаглавленную «Primus sine paribus». В ней он подверг критике Московский документ за то, что в нем примат якобы превращается «во что-то внешнее и потому чуждое лицу первоиерарха». Вместо этого он предложил считать, что любому церковному институту присуща «ипостазируемость личности» и что источником первенства на всех трех уровнях церковной организации является сам первоиерарх¹⁵. Впервые православный архиерей открыто заявил о том, что Вселенский Патриарх является не primus inter pares, а primus sine paribus, т.е., подобно папе на Западе, Вселенский Патриарх вознесен над всеми остальными предстоятелями Поместных Православных Церквей. Это, несомненно, представляется попыткой насадить римско-католическую экклезиологию на православную почву.

Комментарии в отношении Вселенского Патриарха, представленные в Московском документе, не носят характера богословских заявлений. Не являются они и исчерпывающим описанием прав и прерогатив «первого среди равных» в православной традиции. Скорее, это скромные попытки представить текущую ситуацию во вселенском православии. Ключевым в документе является слово «консенсус», которое означает согласие всех Православных Церквей относительно определенных прерогатив, возложенных на Константинопольского Патриарха как первого среди предстоятелей. Прерогативы эти не богословского характера и не возлагаются, так сказать, автоматически на Патриарший престол Нового Рима. Наоборот, они возникают из согласия Православных Церквей, основанного, в частности, на решениях Всеправославных конференций, проходивших в период с 1960-х по 1980-е гг. в целях подготовки к Святому и Великому Собору Православной Церкви.

Как вы все знаете, подготовка к этому Собору продолжается уже более полувека, и лишь в марте 2014 г. Предстоятели Православных Церквей решили ускорить этот процесс для того, чтобы Собор мог состояться в 2016 г., при условии, что не возникнут никакие непредвиденные препятствия. Было согласовано, что Вселенский Патриарх займет центральное место в президиуме Собора. Вокруг него, справа и слева, разместятся, в соответствии с диптихами, его собратья-предстоятели. Видимый образ Собора будет отражать православную экклезиологию и будет контрастировать с образом Собора Римско-Католической Церкви, в ходе которого папа восседает на специальном троне, отделенный от других епископов.

Крайне важно, что решения на Всеправославном Соборе будут приниматься на основании консенсуса, а не голосованием, и что утверждать их будет все собрание епископов, а не один «вселенский примас». Это еще раз указывает на принципиальное отличие между православным и католическим пониманием соборности и примата. Католическая экклезиология предполагает, что примат на вселенском уровне стоит выше, чем соборность, потому что именно папа утверждает решения собора (синода); без его утверждения ни одно из постановлений собора не может считаться законным. Для православных соборность выше примата, так как предстоятель подчиняется собору. На региональном уровне есть один предстоятель, который и подчиняется, и подотчетен региональному синоду, даже несмотря на то, что он созывает его и председательствует на нем. На вселенском уровне есть собрание предстоятелей, которое подотчетно остальным епископам. Первенствующий в этом собрании созывает Собор и председательствует на нем, однако делает это вместе с другими равными ему предстоятелями.

Практика осуществления первенства в Православной Церкви на вселенском уровне продолжает оставаться вопросом для размышлений среди православных богословов. Процесс подготовки к Собору выявил определенные различия между автокефальными Церквами в понимании содержательного наполнения этого первенства. Одной из проблем, стоящих на повестке дня в процессе подготовки к Собору, является вопрос об автокефалии. Кто имеет право давать автокефалию? История содержит разнообразные примеры того, как достигалась автокефалия. В большинстве случаев она провозглашалась какой-то одной Церковью и лишь позднее, иногда после длительной задержки, признавалась Константинополем и другими поместными Церквами.

К примеру, Русская Церковь стала де-факто автокефальной в 1448 году, когда митрополит Московский был избран без согласия Константинопольского Патриарха (который в то время находился в унии с Римом). Однако лишь в 1589-1593 гг. Восточные Патриархи признали ее автокефалию. Сделано это было посредством двух посланий, подписанных не только Вселенским Патриархом, но и другими Восточными Патриархами. В этих посланиях признавался патриарший статус предстоятеля Русской Церкви, и Патриарх Московский ставился на пятое место, после четырех Восточных Патриархов.

Задержка между провозглашением автокефалии и ее признанием Константинополем могла длиться и менее двадцати лет, и более семидесяти лет. Элладская Церковь, например, провозгласила автокефалию в 1833 году, однако Константинополь признал ее в 1850 году. Сербская Церковь восстановила свою автокефалию в 1832 году, но признана она была в 1879-м. Румынская Церковь объявила о своей автокефалии в 1865-м, но признания добилась в 1885-м. Болгарская Церковь провозгласила автокефалию в 1872-м, однако Константинопольский Патриарх признал ее лишь в 1945-м, издав Томос. Албанская Церковь объявила о своей автокефалии в 1922 году, а признана она была в 1937-м.

Грузинская Церковь представляет собой особый случай. Автокефалию ей даровал Антиохийский Патриархат в 466 году, однако ее автокефалия была упразднена русским царем в 1811 году и была восстановлена лишь в 1918-м. Московский Патриархат признал ее в 1945-м, в то время как Константинопольский Патриарх официально признал автокефалию Грузинской Церкви лишь в 1989-м, когда Томос об автокефалии был направлен Вселенским Патриархом Католикосу-Патриарху Грузии.

Все упомянутые выше Церкви датируют свою автокефалию тем временем, когда она была фактически провозглашена. По мнению Константинополя, однако, ее необходимо датировать временем, когда Вселенский Престол даровал томос об автокефалии. До недавнего времени Константинопольский Патриарх настаивал на том, что ему принадлежит исключительное право провозглашения автокефалии. Эта точка зрения недавно была высказана митрополитом Элпидофором, который заявил, что «в лице Константинопольского архиепископа мы видим уникальное соединение всех трех уровней первенства, а именно, местного (так как он является архиепископом Константинополя – Нового Рима), регионального (так как он является Патриархом) и вселенского (так как он является Вселенским Патриархом). Это тройное первенство претворяется в жизнь в виде особых привилегий, таких как право на апелляцию и право даровать и упразднять автокефалии»¹⁶.

В процессе обсуждения этого вопроса в рамках подготовки к Всеправославному Собору было принято решение, что в будущем дарование автокефалии будет проходить на всеправославном уровне и участвовать в этом процессе будут все автокефальные Церкви. Следовательно, на томосе об автокефалии будут стоять подписи всех предстоятелей. Необходимо еще прийти к согласию относительно того, в какой форме будут следовать подписи предстоятелей в томосах, однако, кажется, был достигнут консенсус относительно необходимости участия всех Церквей в принятии решений. Само собой разумеется, упразднить автокефалию тоже нельзя без согласия всех Православных Церквей.

Возможно, этот консенсус подготовит почву для решения болезненного вопроса об автокефалии Православной Церкви в Америке. Ее автокефалия, дарованная Московским Патриархатом в 1970 году, признана лишь некоторыми Православными Церквами, хотя канонический статус ее епископов никогда не подвергался сомнению ни одной из Церквей. Этот вопрос, так же как и другие сходные нерешенные проблемы (такие как канонический статус нынешнего предстоятеля Православной Церкви Чешских земель и Словакии), должны быть решены всей полнотой Православной Церкви. Для решения этих проблем необходимо, чтобы не только первенство, но и соборность осуществлялись должным образом на вселенском уровне. Будем надеяться, что на Всеправославном Соборе принцип соборности будет выражен в полной мере, а первенство будет осуществляться строго в рамках принятия согласованных решений.

В завершение своего выступления я бы хотел процитировать последний параграф документа «Позиция Московского Патриархата по вопросу о первенстве во Вселенской Церкви»: «Первенство в Церкви Христовой призвано служить духовному единству ее членов и благоустроению ее жизни, ибо Бог не есть Бог неустройства, но мира (1 Кор. 14:33). Служение первенствующего в Церкви, чуждое мирского властолюбия, имеет целью созидание тела Христова… дабы мы… истинною любовью все возращали в Того, Который есть глава Христос, из Которого все тело… при действии в свою меру каждого члена получает приращение для созидания самого себя в любви (Еф 4:12-16)»¹⁷.

Перевод с английского.

_______

¹Киреевский И.В. О необходимости и возможности новых начал для философии. Записка о направлении и методах.

²Экклезиологические и канонические последствия сакраментальной природы Церкви. Церковное общение, соборность и власть. Равенна, 13 октября 2007. Пар. 5. Далее – Равеннский документ.

³Равеннский документ, 10.

⁴Равеннский документ, 43.

⁵Равеннский документ, 44.

⁶св. Игнатий Антиохийский. Послание к смирнянам, 8.

⁷Позиция Московского Патриархата по вопросу о первенстве во Вселенской Церкви. Далее – Московский документ.

⁸Московский документ, 1 (1, 2, 3).

⁹Свщмч. Киприан Карфагенский. Ep. 69.8, PL 4, 406A.

¹⁰Московский документ, 1 (1, 2, 3).

¹¹Московский документ, 3.

¹²Московский документ, 1 (3).

¹³Alexander Schmemann. ‘The Idea of Primacy in Orthodox Ecclesiology.’ In: The Primacy of Peter: Essays in Ecclesiology and the Early Church. Edited by John Meyendorff. Crestwood, NY: St. Vladimir’s Seminary Press. 150-151.

¹⁴Московский документ, 5.

¹⁵http://www.patriarchate.org/documents/first-without-equals-elpidophoros-lambriniadis.

¹⁶http://www.patriarchate.org/documents/first-without-equals-elpidophoros-lambriniadis.

¹⁷Московский документ, 6.

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/10_oct/andrea-riccardi.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/10_oct/andrea-riccardi.jpg'

Подробнее...

31 октября 2014 года в Общецерковной аспирантуре и докторантуре имени святых Кирилла и Мефодия ректор учебного заведения, председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион вручил диплом доктора honoris causa основателю Общины святого Эгидия (Италия) профессору Андреа Риккарди.

Решение о присуждении степени doctor honoris causa было принято Ученым советом Общецерковной аспирантуры и докторантуры и утверждено Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом.

После поздравительного слова Митрополита Волоколамского Илариона профессор Андреа Риккарди выступил перед собравшимися с лекцией на тему «XX век: век мучеников»:

Я очень рад возможности выступать перед многими уважаемыми гостями здесь, в таком престижном учебном заведении, как Общецерковная аспирантура и докторантура имени святых Кирилла и Мефодия, сама деятельность которой является свидетельством того, что Русская Православная Церковь переживает период культурного и богословского утверждения своего возрождения после семидесяти лет советской власти - одного из важнейших событий религиозной истории нашего времени.  

Я хотел бы приветствовать ученый совет и особенно ректора Школы, дорогого митрополита Волоколамского Илариона, с признательностью за оказанную мне честь стать доктором honoris causa – первым в истории этого академического учреждения. Я благодарен за эту торжественную церемонию. С особым почтением хотел бы обратить свою благодарность Его Святейшеству Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу, который утвердил постановление ученого совета и оказывает мне честь своим вниманием. 

Позвольте мне небольшое автобиографическое воспоминание. Первый раз я вошел в русскую церковь в 1961 г. Это было в Германии, и было мне 11 лет. Меня поразила атмосфера в храме и образы иконостаса, напоминавшие о присутствии святых. И глядя на пламя свечи у иконостаса, я испытывал сильное чувство присутствия. Человек, который меня сопровождал, не советовал мне входить в это странное на Западе место, он категорично заявил: «Здесь только кажется, что это церковь, но все они советские шпионы». Я был подростком и не знал, что ответить, но мне было больно, потому что я почувствовал присутствие, которого не чувствовал в наших церквях.

Известно, что молодежь мечтает, влечется к чему-то. Для меня это оставалось вопросом, загадкой, пока в руки мне не попала книга Никиты Струве Les chrétiens en URSS («Христиане в СССР»), опубликованная на французском языке в 1963 г. Меня захватило чтение этого текста, показывавшего историю христианского народа: «Россия, как страна и как нация, существованием своим обязана христианству», - это были первые слова книги, которая завершалась страницами о преследованиях верующих, вплоть до последних лет Хрущева. На последней странице было сказано: «… от Патриарха до последнего из верующих, все осознают, что переживают Апокалипсис. Настоящее сравнивается с темными часами Гефсиманского сада… Врата ада не одолеют ее: это обетование Христово, истинность которого христиане Советского Союза могли уже испытать, звучит как лейтмотив…». Годами я носил в себе чувство тайны верующего и страдающего народа, Церкви, основанной на тайне, как тот увиденный мною иконостас со светом лампадки. 

Затем моя жизнь продолжалась, но я всегда хранил чувство уважения к тайне Русской Церкви. Впервые я был в Москве в восьмидесятые годы. Я уже знал о страданиях русских православных христиан. Чтение великих богословов Свято-Сергиевского богословского института в Париже позволило мне познакомиться с духовной традицией русского православия. И я ехал в тогдашнюю столицу коммунистического мира с трепетным ожиданием. Помню, с каким волнением участвовал я в Божественной Литургии в Богоявленском кафедральном соборе. Я как бы чувствовал, как исходит сила из молитв и веры того народа, состоявшего в основном из женщин, теснившихся в скромном кафедральном соборе униженной, но не сломленной Церкви. Я помню и другое свое сильное впечатление: с несколькими друзьями, в числе которых был архиепископ Винченцо Палья, большой друг Русской Церкви, мы шли по московским улицам и в серости советского города увидели церковь, и, войдя в нее, были захвачены, восхищены богослужебным пением. На  службе были не только женщины, но и мужчины, и немного молодежи. Пламя свечей освещало красоту лиц тех, кто решал молиться в обществе, где не было места Богу, где был объявлен штурм небес. 

Так родилась глубокая и уважительная дружба с Русской Церковью, которая с тех пор сопровождала мою жизнь и жизнь Общины святого Эгидия. Много было значительных событий в истории, богатой встречами, сотрудничеством, общими заботами и надеждами перед лицом вызовов нашего времени. И я с радостью думаю о том, что в последние годы среди множества возможностей сотрудничества всё с большей ясностью проявляется плодотворность встречи между Общиной святого Эгидия и Русской Православной Церковью на темы милосердия, любви к бедным, по которым мы испытываем растущее чувство единства. Но знакомство не стерло того чувства почитания тайны, вписанной в сердце вашей Церкви. 

Один из первых наших друзей, митрополит Минский Филарет, говорил мне в восьмидесятые годы в своем кабинете председателя Отдела внешних сношений, указывая на икону на стене и на лампадку под ней: «Наша Церковь держала зажженным это пламя». Держало горящим это пламя веры поколение мучеников и исповедников. Русская Церковь сейчас «эксперт по человечности»: как раб у пророка Исаии, «муж скорбей и изведавший болезни» (Ис 53,3). Культура и богословие, развиваемые в этой Школе, уходят корнями в скорбную историю Русской Церкви ХХ века. Сопротивление мучеников ХХ века – тот источник, из которого исходит знаменательный урок гуманизма для XXI века. Церковь - наставница человечности, потому что мать мучеников, претерпевшая мученичество во плоти своей. 

Век мучеников

ХХ век был веком мучеников. Им посвятил я книгу под названием «Век мученичества». Это был особый опыт исследования (культурного и духовного одновременно), в котором у меня было чувство, что я схожу в катакомбы истории христианства. Однако в этих катакомбах, то есть в страданиях множества новомучеников, жила слабая и смиренная сила, которой мир не знает. Мученик – не знамя в борьбе против кого-то, но человек, который умирает, чтобы дать жизнь или не отнимать жизнь. 

Христианское мученичество вписывается в век массовых убийств, машин смерти, индустрии смерти и террора. ХХ век, при всех своих новых возможностях, прогрессе и положительных аспектах, был мрачным веком, веком длинных теней, ужасным своим насилием и убийствами. Научные и технические открытия порой ставились на службу уничтожению человека и целых народов. В какие-то трагические периоды терялась всякая память любви, Евангелия, Самого Бога. Я думаю о первом геноциде века: более миллиона погибших армян и сирийцев во время первой мировой войны, убитых за то, что были христианами. В следующем году мы будем отмечать столетие этой трагедии. Я думаю о погибших во время коммунистической диктатуры в Советском Союзе. А еще Китай: убийства и изнасилования в Нанкине в 1937 году, когда японцы убили 200.000 китайцев, иногда используя их в качестве мишеней для военных учений. Две страшные мировые войны. И, в сердце второй мировой войны, в Европе - Шоа, гибель шести миллионов евреев (а также многих других: поляков, цыган, русских…). Опять же во время войны – атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, 150.000 погибших. Почти тридцать миллионов погибло от голода в Китае в 1958 – 1962 гг. Насилие авторитарных режимов в Латинской Америке и войны в Африке. Уничтожение трети населения в Камбодже. Массовые убийства в Руанде… Миллион погибших в гражданской войне в Мозамбике.

Для миллионов людей это был мрачный век. Была потеряна память любви, уважения к человеку. Потеряно милосердие, а с ним и человечность, ведь милосердие таинственным образом хранит и чувство человечности. Символичны слова святого Патриарха Тихона (я выбрал их для названия французского издания моей книги «Век мученичества»), как говорят, сказанные им при смерти: «Ночь будет долгая-долгая, темная-темная». 

Мученичество Русской Церкви 

Во мраке ХХ века русское христианство долго не видело светлого дня. Русское христианство знает, что такое мученичество, и отмечено им в глубине всей своей истории. «Русская Церковь, - пишет одна итальянская исследовательница, - Церковь скорбей, с начала и до сегодняшнего дня…» . От мучеников и страстотерпцев Бориса и Глеба (почитаемых и в латинской Церкви), до татарского ига первой половины второго тысячелетия, до борьбы с западным католичеством во второй половине тысячелетия (у меня в комнате есть маленькая иконка патриарха Гермогена, замученного в XVII веке в подвалах Кремля), до коммунистического террора. Русская Церковь в своей духовной глубине знает, что значит быть Церковью мучеников. 

В ХХ веке в России совершилось подлинное массовое убийство христиан. Произошедшее в России во времена большевистской революции и затем при коммунистическом режиме стало одним из ключевых событий прошлого века. Преследования, приведшие к смерти миллиона православных христиан, убитых за веру в Советском Союзе, согласно наиболее достоверным источникам, потрясли большую христианскую Церковь, представлявшуюся сопротивлением большевистскому эксперименту по построению нового мира и нового человека. 

История русских христиан – это история христианского сопротивления злу. Гонениями на веру была отмечена современность, а особенным образом – история тех, кто предлагал себя в качестве авангарда современности – большевиков в России. В этом смысле Русская Церковь считалась пережитком прошлого, который вскоре исчезнет. Почему русские христиане устояли, не видя будущего? Из-за привязанности к прошлому? Русские христиане, как заметил такой тонкий и глубокий интеллигент, как Сергей Аверинцев, которого я хорошо знал, проявляли дух стойкости, мирной и в то же время непоколебимый, потому что видели, что с Богом изгонялась и человечность. 

Сопротивление в первую очередь заключалось в том, чтобы держать горящим, как у икон, огонь веры, который был и огнем человечности. Так говорил священномученик Иларион Троицкий своим соузникам на Соловецких островах: «Надо верить, что Церковь устоит, без этой веры жить нельзя. Пусть сохранятся лишь крошечные, еле светящие огоньки, когда-нибудь от них все пойдет вновь. Без Христа люди пожрут друг друга». 

В каком-то смысле созвучны ему стихи великой русской поэтессы Анны Ахматовой, которая в годы сталинского террора писала, что не может разобрать, «кто зверь, кто человек». ХХ век был отмечен местами, где была уничтожена человечность: в системе нацистских концлагерей и в ГУЛАГе. Архиепископ Тулузы, монс. Жюль-Жеро Сальеж, один из французских епископов, с наибольшей твердостью противостоявших нацизму и коллаборационистскому режиму Виши, в ноябре 1941 г. заявил: «Мир без Бога, без любви – это что-то страшное. Вы можете подтвердить это. Мир без Бога, без любви отсылает к идее ада – ведь это и есть мир окончательно без Бога и без любви»  . Адом были лагеря, Дахау, Соловки, Освенцим, Воркута, Матхаузен, Колыма. Места эти поглотили жизнь миллионов людей. Однако и в этих местах не угас огонь веры христиан и их человечности. Христиане в лагере устояли в бесчеловечной системе и боролись, чтобы оставаться людьми.  

Христиане в лагере

Присутствие священников, пастырей, христиан очеловечивало места насилия и жестокости в отношениях между людьми. Одна история из многих: итальянский священник о. Джузеппе Джиротти, библеист. В Дахау вспоминали, как он по-братски беседовал с протестантским пастором и делился с ним скудной пищей. Джиротти был арестован за то, что скрывал евреев во время нацистской оккупации. Тяжелобольного, его убили инъекцией бензина. На его нарах его соузники разных христианских конфессий написали: «Здесь спал ‘святой’ Джузеппе Джиротти» . История концентрационных лагерей – это и история многих людей, бедных и лишенных каких-либо средств, но не сломавшихся и не сделавшихся бесчеловечными. Они продолжали жить милосердием, как могли, показывая, что любовь  сильнее зла: «Тюрьмы полны Бога», - писал родителям другой узник лагерей, итальянец Терезио Оливелли, во время второй мировой войны .

Александр Солженицын писал, что христиане шествовали через Архипелаг как «какой-то молчаливый крестный ход с невидимыми свечами». Молчаливое, невидимое христианское свидетельство милосердия очеловечивало и советские лагеря, как рассказывал один свидетель: отец Арсений в лагере «входил незаметно в жизнь людей, помогая им, облегчая страдания, скрашивая трудности жизни, и примером своего отношения ко всему происходящему показывал, что даже жизнь в “особом” не так страшна, если за тобой стоит Бог».  

Слабая сила поддерживала свидетельство мучеников, которое оказалось сильнее смерти, словно уничтожавшей их. Бенедикт XVI, посещая собор св. Варфоломея на острове Тиберина в Риме, место памяти новомучеников ХХ и XXI веков, доверенное Общине святого Эгидия, произнес знаменательные слова: 

«Это правда: внешне кажется, что насилие, тоталитарные режимы, преследования, слепая жестокость сильнее и заставляют замолчать голос свидетелей веры, которые, с человеческой точки зрения, могут показаться потерпевшими поражение в истории. Но … в поражении, в унижении страдающих за Евангелие действует сила, которую мир не знает: “Когда я немощен, - восклицает апостол Павел, - тогда силен” (2 Кор 12, 10). Это сила любви, безоружной и побеждающей даже при внешнем поражении. Эта сила бросает вызов смерти и побеждает ее». 

Сопротивление в милосердии 

Положение ужасного принуждения не привело верующих к самому нормальному решению: отказаться от человечности и от милосердия, чтобы спасти свою жизнь. Спасение собственной жизни любой ценой не было для них высшей ценностью. Любовью и верой они сопротивлялись превосходящей силе зла. История эта проходит через весь ХХ век. В 1995 году шесть монахинь из Бергамо умерли, заразившись вирусом Эбола в Конго. Они осознавали опасность для своей жизни, потому что эпидемия унесла уже множество жизней, но решили остаться ухаживать за больными. «Но Вы не боитесь всегда быть среди больных?» - спросили сестру Динарозу Беллери. И она ответила просто и твердо: «Моя миссия служить бедным… Отец небесный поможет мне». Другая сестра, Витароза Дзордза, приехала к сестрам, чтобы помочь им. «Почему вы боитесь? – говорила она другим монахиням. – Другие там, почему и мне туда не поехать? Сейчас они нуждаются во мне». Шесть монахинь умерли от эпидемии Эболы, оставшись рядом с больными. Это истории многих монахов и монахинь, которые лечат больных в Африке. 

Это происходит и сейчас. Несколько недель назад умер один испанский монах, о. Мануэль Гарсия Виейо, заразившись вирусом Эбола в больнице в Сьерра-Леоне, где был хирургом. Он остался работать, несмотря на разгул эпидемии, потому что, как он говорил, нужно «продолжать служить населению, особенно сейчас, когда они больше нуждаются в нас». Эти люди показали, что близость к бедным важнее заботы о себе, что сохранение собственной жизни – не абсолютная ценность .

Выбор милосердия часто совершали простые люди, чьи истории, возможно, были утеряны: они свидетели народного, неорганизованного милосердия. Истории крестьян из тогда бедной горной области в центре Италии говорят нам о «народном милосердии». Одну женщину, Аниту Сантамаррони, 72 лет, во время второй мировой войны расстреляли немцы, за то, что она приютила у себя нескольких английских солдат. Перед смертью она сказала: «Я помогла им не потому, что они англичане, а потому что я христианка, и они тоже христиане»  . Народное милосердие, во времена большого насилия и страха, иссушающего щедрость, хранит человечность таинственным, но реальным образом, и учит не уступать злу и логике насилия. Милосердие позволяет не иссякнуть человечности, не прекратиться гостеприимству, не угаснуть солидарности. 

Милосердие в особых ситуациях сочетается с мученичеством. Это милосердие настоятеля приходской церкви в Палермо, в районе, где господствовала мафия, которая держала под своим контролем район, призывала молодежь и воспитывала ее в школе преступности . Это о. Пино Пульизи, убитый мафией 15 сентября 1993 г., в день своего рождения, у своего дома. Он уже получал угрозы за свою воспитательную деятельность среди молодежи, которую уводил от влияния мафии. Среди трудностей и угроз, о. Пульизи не отступил и продолжил свою работу. 

Убежище человечности 

Все религиозные миры были затронуты насилием в ХХ веке. Насилию подвергались и представительные христиане, которых, казалось, должно было бы защитить их положение. В ХХ веке снова начинают гибнуть епископы, как в первые века христианской истории. Считается, что было убито около трехсот русских епископов. Погибли и предстоятели других Церквей: Патриарх Эфиопский, убитый режимом Менгисту, католикос армянской Церкви Хорен, возможно, убитый НКВД, англиканский архиепископ Уганды, убитый Иди Амином. В Африке было убито много епископов. Показательна история монс. Оскара Арнульфо Ромеро, архиепископа Сальвадорского, убитого в 1980 г., когда он служил Божественную Литургию. В V Воскресенье Великого Поста, накануне гибели, он проповедовал: «Как Христос расцветет в Пасху вечного Воскресения, нужно сопровождать Его в Великий Пост, в Страстную Седмицу, которая есть крест, жертвоприношение, мученичество…». 

Ромеро был подлинным пастырем, не политиком, как его неверно воспринимали. Он был священником, приверженным традиции, другом бедных, который оказался в крайне поляризованной политической ситуации и стремился помогать самым слабым, поддерживать своих священников, защищать самых беззащитных, в общем, спасать жизни людей. Свой авторитет он тратил на это. Он боялся, но не перестал говорить, и погиб на алтаре. 

Главы Церквей снова погибают. Как смиренные верующие. Почему? От этого вопроса не может уйти историк, потому что, когда говорят о христианском свидетельстве до пролития крови, нельзя смотреть только на мучеников, нужно видеть и тех, кто убивает их. В этой «паре» - убийцы и мученика – можно уловить нечто, что могло бы осветить историческое и духовное истолкование: создались отношения, в которых мученик стал «не-человеком», которого можно убить. И есть причина. Обстоятельства смерти могут быть случайными, но есть общее основание насилия против христиан. Я не думаю, что можно говорить о едином разрушительном замысле, но единый корень нужно увидеть: это уничтожение христианства как резерва человечности и веры, как пространства свободы. Это происходило в Советской России, в нацистской Германии, в Африке. Отец Джузеппе Джиротти так проповедовал в бараке в концлагере Дахау: «Церковь была, есть и всегда будет единственным убежищем человечности, любви и милосердия; убежищем истины, принципов правды, цивилизации и культуры…». Это убежище, этот ковчег человечности, любви и истины, не раз подвергался нападениям в прошлом веке. Такой была Русская Церковь, мать мучеников, подлинное убежище человечности, когда человеку легко было забыть, что он человек, как писал Варлам Шаламов. 

Пространство Бога

Во многих местах и множество раз хотели закрыть это пространство Бога, молитвы, а значит – пространство человечности. Преследования христиан в ХХ веке сопровождались разрушением храмов, икон, святынь, осквернением мощей. Во время гонений ХХ века, в различных исторических контекстах, от Каталонии во время гражданской войны в Испании до Советской России, совершалось «мученичество храмов», церквей, пространства Бога. И происходило это по разным причинам, не всегда непосредственно антирелигиозным, как, например, в конфликтах националистического характера. Однако во всех случаях целью было отрицание места духовной жизни и молитвы – закрыть врата небес. Митрополит Ленинградский Серафим Чичагов, принявший мученическую кончину на Бутовском полигоне, обращаясь к своим священникам в конце двадцатых годов, говорил: «Пока совершается Божественная литургия, пока люди приступают к Божественному причащению, дотоле можно быть уверенным, что устоит и победит Православная Церковь, что не погибнут во зле греха, безбожия, злобы, материализма, гордости и нечистоты русские люди, что возродится и спасется Родина наша». 

Пространство богослужения, хотя и суженное, являло в Советском Союзе ту инаковость, где сохранялись духовная жизнь, красота и человечность. Под свинцовым небом режима литургия была вратами к иному небу. 

Тоталитаризм, по замечанию Ханны Арендт, стремился к «перерождению самой человеческой природы», которая по сути своей противостоит тоталитарному процессу. Антропологический вызов тоталитаризма, выраженный в концлагерях, был ставкой в игре ХХ века: «Проблема не в страданиях, которых всегда было слишком много на земле, и не в числе жертв. На кон поставлена сама человеческая природа». Антирелигиозное преследование и преследования человека в ХХ веке шли параллельно. Защита пространства Бога и пространства человечности была действенной формой христианского сопротивления злу. 

В ХХ веке христиане не отступили в какие-то уголки мира, но присутствовали, часто как жертвы, на решающих поворотах истории. Мать Мария Скобцова писала в 1938 г.: «Наша безбожная, - а не только нехристианская, - эпоха, наше материалистическое, нигилистическое время вместе с тем оказывается временем как бы по преимуществу христианским, как бы призванным раскрыть и утвердить христианскую тайну в мире… Мучительное, пытающее, блаженное, освобождающее утро. В его свете ясно вознесенный над миром крест. Человек распинается на кресте. Это ли не христианская эпоха?». 

Величие христиан 

Иоанн Павел II писал: «В конце второго тысячелетия Церковь вновь стала Церковью мучеников» . И сегодня многие христиане страдают, в Сирии, Ираке, Нигерии, Пакистане, во многих других странах. В великой слабости, часто в преследованиях, под давлением навязанных и господствующих мнений, под угрозой жизни и перед клеветой, явилась сила христиан – вера и милосердие. И это касается не только единичных случаев, часто это мученичество целых народов, как было, например, с христианами в советские годы.  

Милосердие и мученичество глубоко пронизывают жизнь христианских Церквей, составляя течения жизни и духа, которые часто не замечают, будучи в плену, как мы, своих ментальных схем. Есть глубинная география – география милосердия и святости, проходящая через жизнь и историю Церквей. Милосердие и мученичество сближают христиан, не принадлежащих к одной Церкви. Кто-то говорил о трудностях на пути христианского единства и даже об экуменической зиме. Но было время, когда христиане разных Церквей, особенно православные, оказались на морозе настоящей зимы ГУЛАГа, на Соловецких островах. Читая воспоминания, поражаешься, сколько духовной жизни, богословских дискуссий, сколько молитвы было в той alma mater советской концентрационной системы. Образ милосердия и мученичества рисует Ольга Второва-Яфа, которая до 1931 г. была узницей Соловков, «царства несчастных», как она их называла: «Соединившись в одном усилии, шли рядом ещё молодой, видимо, очень близорукий католический епископ, бритый, в круглых роговых очках, и сухонький измождённый старичок с белой бородой, православный епископ, ветхий денми, но сильный духом, с неослабным старанием напиравший на воз. В женской "кустарке" все побросали работу и столпились у окон; монашки плакали… Я тоже смотрела — и тоже плакала… Тем из нас, кому удастся когда-нибудь вернуться отсюда в мир, выпадет на долю свидетельствовать людям о том, что видим мы здесь сейчас. А видим мы — возрождение чистой и стойкой веры первых христиан, видим — воссоединение Церквей в лице единодушно участвующих в общем подвиге православных и католических епископов, воссоединение в любви и смирении…»  . 

Моя задача сейчас – не развивать тему значения милосердия и мученичества для христианского единства, но лишь только указать, как любовь и мученичество двигают глубокими силами в истории народов, сближая, воссоздавая, защищая потрясенный часто мир. Я сделал это, вспоминая несколько историй. Отец Павел Флоренский писал в письме от февраля 1937 г.: «Удел величия – страдание… Свет устроен так, что давать миру можно не иначе, как расплачиваясь за это страданиями и гонением. Чем бескорыстнее дар, тем жестче гонения и тем суровее страдания… За свой же дар величию приходится, наоборот, растачиваться своей кровью». Есть величие христиан, в полноте сияющее в опыте мучеников ХХ века. Древний епископ Рима, св. Григорий Двоеслов, великий учитель любви к Богу и к бедным, говорил, что святые – лучшее истолкование страниц Писания: «В жизни святых отцов мы узнаем то, что должны понимать из книги Священного Писания; потому что поведение их объясняет то, что предлагают нам страницы Заветов», - так проповедовал он римскому народу . Свидетельства милосердия и истории мученичества соединяясь, составляют как бы фреску, которую, возможно, призваны мы больше созерцать и воспринимать в нашей духовной жизни и в жизни Церквей. Пламя веры питает пламя человечности, которое держала горящим в страшные годы ХХ века Русская Православная Церковь. 

Информационная служба ОЦАД

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/10_oct/032.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/10_oct/032.jpg'

Подробнее...

31 октября 2014 года в Общецерковной аспирантуре и докторантуре имени святых Кирилла и Мефодия ректор учебного заведения, председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион вручил диплом доктора honoris causa основателю Общины святого Эгидия (Италия) профессору Андреа Риккарди.

Решение о присуждении степени doctor honoris causa было принято Ученым советом Общецерковной аспирантуры и докторантуры и утверждено Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом.Ваши Высокопреосвященства!

С приветственным словом к собравшимся обратился митрополит Иларион:

Ваши Высокопреподобия и Преподобия!

Уважаемые профессора, учащие и учащиеся!

Дорогие гости!

Сегодня для Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия совершенно особый день. Впервые в своей истории наше высшее богословское учебное заведение присуждает  почетную докторскую степень. И для нас большая честь и радость, что по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла первая степень honoris causa вручается многолетнему другу Русской Православной Церкви, основателю Общины святого Эгидия, выдающемуся ученому и общественному деятелю, профессору Андреа Риккарди.

Андреа Риккарди родился в 1950 году в Риме, городе, запечатлевшем в себе тысячелетия европейской истории и культуры. Человек, которому было суждено провести детство и юность в Вечном городе, наверняка особым образом чувствует связь с историей. Неудивительно, что Андреа Риккарди избирает именно историю своей специальностью. Рим, неразрывно связанный с прошлым и настоящим Римско-Католической Церкви, с самого начала занимает центральное место в научных трудах молодого историка. 

Монография Андреа Риккарди “Roma, città sacra?” («Рим, священный город?»), опубликованная в 1979 году, стала фундаментальным исследованием о месте Рима в католической и секулярной мысли между 1929 и 1950-ми годами в Италии. Она положила начало целой серии трудов по истории Римско-Католической Церкви и Святого Престола в  XX веке. Назову лишь некоторые из них: “Il potere del papa da Pio XII a Giovanni Paolo II” («Власть папы от Пия XII до Иоанна Павла II», 1988-1993 гг.), “Il Vaticano e Mosca (1940-1990)” («Ватикан и Москва (1940-1990 гг.)», 1992 г.), “Intransigenza e modernita’. La Chiesa cattolica verso il terzo millennio” («Непримиримость и современность. Католическая Церковь на пути к третьему тысячелетию», 1996 г.), “L’inverno piu’ lungo. 1943-44: Pio XII, gli ebrei e i nazisti a Roma” («Самая долгая зима. 1943-44: Пий XII, евреи и нацисты в Риме», 2008 г.).

Важное место в трудах профессора Риккарди занимают темы межхристианского и межрелигиозного диалога, встречи культур и цивилизаций, миротворчества. Достаточно вспомнить его книги: “Il secolo del martirio. I cristiani nel Novecento” («Век мученичества. Христиане в XX веке», 2000 г.), “Mediterraneo. Cristianesimo e islam tra coabitazione e conflitto” («Средиземноморье. Христианство и ислам между сосуществованием и конфликтом», 1997, 2014 гг.), “Convivere” (“Жить вместе», 2006 г.). 

Профессор Андреа Риккарди – автор более 20 научных монографий и свыше 400 публикаций, среди которых книги, статьи, интервью. Многие из них переведены на основные европейские языки, в том числе и на русский. Профессор А. Риккарди преподавал новейшую историю в Университете Бари и римских университетах “La Sapienza” и “Roma-III”, является доктором honoris causa ряда европейских и американских высших учебных заведений.

Однако история никогда не была для профессора А. Риккарди лишь предметом академических исследований. История как часть нас самих и мы как часть истории – вот что всегда волновало и волнует А. Риккарди. Стремление реализовать христианское призвание в конкретном историческом контексте, вера в преображающую силу Церкви в этом мире лежат в основании общественной деятельности уважаемого профессора.

Община святого Эгидия была основана А. Риккарди в переломном 1968 году как кружок молодых христиан, воодушевленных евангельским идеалом служения ближнему, в то самое время, когда многие представители западноевропейской молодежи искали пути преобразования общества на других, совсем не христианских путях.

Община святого Эгидия показала, что ценности Евангелия актуальны для всех эпох и поколений. За прошедшие более чем 45 лет ее деятельности небольшая группа, собиравшаяся в маленьком римском храме в честь святого Эгидия, превратилась в целое движение, насчитывающее более 60 тысяч членов разного возраста и социального положения во многих странах мира. Тысячи молодых людей нашли свое христианское призвание и стали активными членами Церкви благодаря Общине. 

Любовь к Священному Писанию и молитве, которой живет Община, является в свою очередь источником деятельной любви к ближнему,  миротворческих усилий и содействия диалогу между христианскими Церквами, религиями, народами и культурами. Хотел бы упомянуть лишь о некоторых аспектах многогранной деятельности этого движения мирян. 

Благодаря посредничеству Общины святого Эгидия и лично профессора А. Риккарди в 1992 году в Риме было подписано соглашение между правительством Мозамбика и вооруженной оппозицией, которое положило конец многолетней гражданской войне, унесшей около миллиона человеческих жизней. 

В течение ряда лет Община осуществляет в странах Африки, пораженных вирусом СПИДа, программу медицинской помощи DREAM, которая позволила спасти от смерти тысячи жизней и предотвратить распространение этой опасной болезни среди новорожденных. 

Начиная с 1986 года, Община святого Эгидия ежегодно организует в различных странах мира встречу религиозных, общественных и политических лидеров, известную под названием «Молитва о мире». На этом форуме представители различных христианских Церквей, мировых религий и общественно-политических сил имеют возможность вести диалог, вырабатывать совместную позицию по актуальным проблемам современности и трудиться на благо мира. С самой первой встречи в Ассизи в этом форуме принимает участие и делегация Русской Православной Церкви.

Дружбе Общины святого Эгидия с Русской Православной Церковью уже почти 30 лет. Эта дружба и сотрудничество стали важным аспектом двустороннего диалога между Московским Патриархатом и Римско-Католической Церковью в целом. Наше сотрудничество многогранно, как многогранна и деятельность самой Общины святого Эгидия. Здесь и миротворческие инициативы, и совместные конференции по развитию социального служения в защиту традиционных христианских ценностей, и содействие в обучении наших студентов в католических университетах, и помощь в открытии новых приходов Московского Патриархата в Италии. Сегодня, когда мы переживаем трагические события в связи с конфликтами на Ближнем Востоке и на Украине, тесное взаимодействие между Русской Православной Церковью и Общиной святого Эгидия, имеющей богатый миротворческий опыт, представляется особенно актуальным.

Награждение профессора А. Риккарди орденом преподобного Сергия Радонежского в 2010 году стало высоким признанием заслуг основателя Общины святого Эгидия перед Русской Православной Церковью.   

И сегодня для меня большая честь и радость вручить профессору Андреа Риккарди, выдающемуся ученому и церковному деятелю, диплом доктора honoris causa Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.

 Информационная служба ОЦАД

 

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/09_sep/28/b/img_8702.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/09_sep/28/b/img_8702.jpg'

Подробнее...

На вопросы Информационной службы ОЦАД ответил Дмитрий Викторович Шмонин – доктор философских наук, профессор, проректор Русской христианской гуманитарной академии

– Дмитрий Викторович, благодарю Вас за согласие дать это интервью. Первый вопрос, конечно, касается новости о появлении в структуре ОЦАД кафедры педагогики и теории образования. Подписано соглашение между ректорами ОЦАД и РХГА о ее создании. Как возникла идея кафедры, каковы ее задачи?

– Идея возникновения кафедры вызревала на протяжении последних лет и стала новой ступенью в сотрудничестве Общецерковной аспирантуры и Русской христианской гуманитарной академии. Думаю, проект будет служить решению серьезных задач.

Открытие кафедры призвано дать импульс исследованиям и таким образом восполнить определенный пробел в теории. Это первое. И второе – необходимость подготовки специалистов на стыке различных областей знания и методологических подходов. Существуют различные подходы к образованию: собственно педагогические, культурологические, философские и, что важно, богословские. Например, есть теория образования, теоретическая педагогика – сложно структурированные области. Они – в рамках педагогической науки, это «нива», на которой трудятся научные институты Российской академии образования и педагогические университеты. Многообразны в своей активности культурология образования и философия образования, также претендующие на «веское слово» по поводу фундаментального вопроса: каким быть «нашему завтра»? Кафедры в университетах, конференции, сборники, журналы. Всего много. Отдавая должное исследованиям, дискуссиям, школам, концепциям и т.п., которые работают, говоря образно, в разных «воздушных эшелонах», замечу: мы как-то очень несмело осваиваем богословскую высоту, богословский «эшелон». Другими словами, отсутствует современно и систематически изложенная богословская теория образования. Церковная наука стоит в стороне от теоретических поисков в этой важнейшей сфере. Вы понимаете, я говорю не о курсе «Основ православной культуры», встречах священника с учениками школы или молебне по случаю 1 сентября… Такое присутствие Церкви в образовании, просвещении, воспитании – важная практическая составляющая, но недостаточная.

Дело в том, что формирование образовательной политики государства мы оставляем чиновникам, экспертам в образовании, депутатам и т.д. Многие из них полагают, что присутствие религии и Церкви в образовательной среде обусловлено исключительно тем, что в обществе часть людей – верующие. То есть нужно учитывать права и интересы определенных групп населения, в духе толерантности. И всё. И в этой логике богословие, представляющее собой квинтэссенцию религиозного мировоззрения, оказывается вторичным. Таким, знаете, элементом образовательной среды, «отягчающим обстоятельством», сопутствующим объектом исследования в педагогических дисциплинах.

Отходит на второй план важная и простая мысль: религия и образование составляют фундамент культуры. Они традиционно взаимосвязаны, тесно переплетены. Образование всегда обеспечивало становление личности, общественное развитие. Религия же содержит выверенное, отточенное традицией ценностно-мировоззренческое ядро, в нем – понимание смысла существования человека, основы нравственности, моральный опыт.

– То есть нужна богословская теория образования, богословие образования? Благодаря этому участие Церкви в разработке стратегий развития образования будет более успешным?

– Да, необходимо современное, богословски обоснованное видение того, что такое образование, какое образование мы хотим иметь. И это основа для теоретических исследований, возможность участия в выработке стратегий.

Еще раз повторю: исследования, дискуссии сегодня ведутся на разных уровнях – философском, культурологическом, теоретико-педагогическом, практическом, причем с разных позиций. Чего только ни ищут и ни конструируют: «чистую идею образования», которая соответствовала бы постнеклассической или постклассической эпохе (привет Гегелю!), «интегральные философии образования»; я уже не говорю о «результатах» регулярных атак на образование, которые происходили в ХХ веке (идеи «дескуляризации общества», «антипедагогики», «деконструкции образования», постмодернистские оценки образования как проявления тоталитаризма, авантюры и т.п.).

Для того чтобы у Церкви была возможность высказывать свою позицию по поводу образования, среди прочих важных вещей должна быть и собственная теория образования, которую вполне разумно и современно называть богословием образования.

– Вы делаете акцент на развитие православной теории образования. Как бы Вы описали то, что она в себя включает? Какие Вы видите направления работы кафедры и на что планируете опираться?

– Мне кажется, богословие образования можно рассматривать, используя терминологию американского социолога Роберта Мертона, как «middle-range theory» («теорию среднего уровня»). То есть как теорию, позволяющую выстроить мост между богословием как таковым и практически ориентированной педагогикой. Это если мы говорим о положении внутри богословия как области знания, внутри которой имеют место специализированные отрасли, но на этот счет я уже высказывался, не хотелось бы повторять. (Речь идет об интервью Д.В. Шмонина «О богословиях родительного падежа и богословском образовании» журналу «Невский богослов», 2013, № 9. – Прим. Инф. службы ОЦАД).

Если же говорить о «внешней стороне», то вновь воспользуемся образом из области авиасообщений. Богословие образования можно сравнить с новым вместительным лайнером с мощной интеллектуальной начинкой и современной системой навигации, который должен занять предназначенный ему эшелон воздушного пространства.

По поводу опоры (так сказать, интеллектуальной начинки) и направлений. Не рискну сейчас определять направления. Это сложные вопросы, требующие раздумий, обсуждений и согласований, в том числе на весьма высоких уровнях. Обозначу лишь то, что мне кажется лежащим на поверхности. Необходимо обеспечить целенаправленное приобщение к святоотеческой традиции и ценностно-нравственному, педагогическому опыту православия, возобновить обращение к фундаментальным трудам отечественных богословов и историков Церкви. Вкупе с новыми исследованиями такая актуализация классического наследия необходима и в более широком – богословско-синтетическом – плане. Кроме того, важное направление – анализ педагогических, культурологических и философских теорий, участие в междисциплинарном диалоге о проблемах образования, о взаимосвязях и демаркации между упомянутыми науками и богословием образования. Далее, поддержка специальных направлений в рамках богословия образования и «на стыках» с другими внутрибогословскими и внешними для богословия, но близкими педагогике науками.

Я взял паузу, чтобы подумать о том, что упустил, и сразу вспомнил, что на этот счет очень мудрые мысли высказал митрополит Каллист (Уэр). В прошлом году он дал интервью нашему журналу «Вестник РХГА». (Митрополит Каллист (Уэр). Богословие сегодня: поиск истины и критическое мышление // Вестник РХГА. 2013. Т. 14. Вып. 4. С. 8-12. – Прим. Инф. службы ОЦАД). Привожу не дословно, но по смыслу вполне точно. Владыка Каллист сказал, что он поддерживает идею прикладного богословия, хотя сам – специалист в патристике. Существуют различные теологические дисциплины, в них тоже должны работать специалисты (нельзя охватить всё), но каждый из них должен понимать богословие целостно. И в основе любых «отраслевых» теологий лежат Священное Писание, церковная традиция и – не будем забывать! – молитва. Далее, митрополит сказал, что возможно и полезно сопрягать науки (например психологию) и традицию (например то, как отцы Церкви трактовали личность человека). Но при этом нужно четко понимать, чем мы занимаемся, с каких позиций смотрим на человека в данный момент.

И еще один урок, извлеченный из той беседы. Нельзя сдавать позиции. Не следует соглашаться с тем, что Истина пребывает на одном уровне с абстрактными размышлениями и философскими идеями. Иными словами, в приложение к тому, о чем мы говорим: Церковь не должна устраняться от выработки и продвижения собственной богословско-педагогической теории, от участия в обсуждении «социального заказа» на образование, в формировании «технического задания». Остальное определится, когда «встанем на маршрут».

– И еще вопрос в связи с тем, что Вы сказали: есть ли примеры таких богословско-педагогических учений в инославных Церквях?

– Именно прикладные учения? Отвечу кратко: да, немного, но имеются. Можно указать на разработки в католической традиции (в частности в Латинской Америке), у лютеран (например у П. Тиллиха), у пресвитериан, представителей других протестантских конфессий. Кое-что можно извлечь из этого опыта, кое-что полезно для критического осмысления.

– Вопрос, который не мог не возникнуть: будет ли кафедра педагогики и теории образования заниматься разработкой программ или написанием пособий по курсам, которые преподаются в школах, таких, например, как «Основы православной культуры»?

– В будущем – не исключаю. Вполне возможно, кто-то из тех, кто будет работать или писать диссертации на кафедре, возьмется за решение такого рода задач. Однако среди перечисленных ближайших направлений я сознательно опустил это, поскольку здесь нет необходимости в активизации данной работы. Накоплен огромный опыт и в светском образовании, и в церковном. Работают множество коллег, замечательных специалистов в религиозной педагогике, катехизации и практике духовно-нравственного просвещения в церковной образовательной системе. Хотя и в этой области наступает, мне кажется, время обобщений, подведения некоторых итогов реализации целых проектов – федеральных, региональных, авторских. Тут кафедра не должна остаться в стороне и может выступить одной из дискуссионных площадок. Кстати, замечу в скобках, что на базе РХГА с 2009 года действует система семинаров для учителей «Духовно-нравственное образование: петербургский вектор».

– Интересно, что кафедра будет работать в Санкт-Петербурге. Почему возникло такое решение? Кто будет преподавать?

– Общецерковная аспирантура создана и должна развиваться – это очевидно из названия – как общецерковный проект. Размещение новой кафедры в Петербурге позволит расширить географию проекта, так сказать, зафиксировать это расширение и задействовать ресурс города, который сам по себе уникален и притягателен. Мы ведь хорошо знаем, что при всем исторически выраженном этническом и религиозном разнообразии Петербург у многих поколений формировал и формирует уважение к традиционным ценностям отечественной культуры. Культурная среда, интеллектуальная, церковная жизнь. Храмы, университеты, музеи, концертные залы. Возможность задействовать всё это в учебном процессе или хотя бы как фон для него – один из мотивов.

– Мне приходилось бывать в Вашем кабинете. Вид из окна замечательный.

– Да, Вы правы. Можно выйти на балкончик с видом на Фонтанку и Шереметевский дворец, правее увидеть одно из зданий Публичной библиотеки, а левее – шпиль колокольни и купол церкви Симеона и Анны…

Конечно, главное – не вид из окна, а люди, кадровый состав. Если позволите, я не буду персонализировать ответ на Ваш вопрос о преподавательском составе, хотя ректор Общецерковной аспирантуры митрополит Иларион уже благословил ряд священников на участие в работе кафедры. Скажу только, что трудиться здесь будут священнослужители и миряне, имеющие серьезный опыт исследовательской работы, преподавания в духовных школах, организационно-церковной работы, причем не только с петербургской «пропиской». Кроме того, профессора и преподаватели РХГА – это, естественно, ученые Герценовского педагогического университета и учреждений РАН и РАО (в том числе московских), СПбГУ, других вузов. Для чтения некоторых курсов предполагаем уже в ближайшее время приглашать специалистов из Минска, Казани, зарубежных и инославных коллег. Планируем участие госслужащих разных уровней и направлений работы – для ведения некоторых курсов и практических занятий это необходимо. Рассчитываем на традиционное благорасположение Санкт-Петербургской Духовной академии, нашего ближайшего партнера и одного из учредителей РХГА. В работе с Духовной академией у нас не бывает конкурентной борьбы – и здесь, не сомневаюсь, будут синергийность и взаимодополнительность усилий.

– Первый проект кафедры – подготовка магистерской программы «Теология образования». В чем ее особенность? Хотелось бы услышать об этой программе подробнее. Сам термин, наверное, тоже не всем понятен.

– Вы верно заметили, что это первый проект новой кафедры. Точнее, первый образовательный проект в новом формате (поскольку совместное обучение в РХГА и ОЦАД по магистерской программе уже идет, а о научных проектах – они тоже имеются – можно будет поговорить отдельно).

Сначала по поводу термина. Слова богословие и теология мы используем как синонимы, оставляя в стороне смысловые нюансы звучания в русском языке. Хотя, конечно, богословие ближе нашему уху, мягче, лиричнее, а теология звучит суше, более академично, учёно и к тому же «западно». Поэтому, думаю, государственный образовательный стандарт у нас утвержден по теологии, а в православных духовных школах изучают богословие.

Отсюда и названия такие: у программы – «Теология образования», а у профиля (который конкретизирует указанное в программе направление) – «Православное богословие образования и церковная образовательная политика». Говоря о богословии образования, надо исходить из реализации православного проекта, который может быть востребован Русской Церковью и открыт другим традициям.

Вопрос о специфике программы очень важен. Оправданная ли это затея? Нет ли чего-то подобного в духовных учебных заведениях Русской Церкви? В светских вузах? Насколько мне известно, таких программ нет. В академиях и семинариях готовят богословов, библеистов, историков Церкви, специалистов в области церковно-практических наук и т.д.; в рамках системы духовного просвещения, религиозного образования и катехизации учат разрабатывать и практически применять методы религиозной педагогики.

В свою очередь, светские вузы готовят педагогов, культурологов, религиоведов, философов, которым выпадает, среди прочего, преподавать основы религиозных культур со светских позиций, нейтрально и благожелательно рассказывать обо всех религиозных традициях, ставя с ними на одну доску атеистическую этику.

У нас другие задачи. Мы не будем пытаться дублировать работу духовных школ и светских вузов по подготовке пастырей или школьных учителей. Мы предлагаем постепенно, целенаправленно формировать новые подходы к решению проблем образования путем подготовки специалистов в экспертной, управленческой и научно-богословской сферах.

– Вы имеете в виду богословское образование, реформу церковных учебных заведений? В названии профиля есть слова «церковная образовательная политика»…

– Я имею в виду образование вообще. Разумеется, если учиться и заниматься исследованиями на кафедру придут люди, имеющие отношение к реформе церковного образования, это может оказаться полезным. Церковное образование давно уже перестало быть изолированным явлением. Оно вплетено в общий контекст. Лицензирование, аккредитация, стандарты – всё это входит в жизнь духовных школ, иногда с излишним нажимом, я бы сказал. Это тоже целый комплекс вопросов, которые должны обсуждаться.

Стране, мы уже говорили об этом, нужна интеллектуальная среда, способная объединить церковных и светских специалистов, которые, во-первых, изнутри видят, глубоко понимают ключевую роль образования, во-вторых, осознают его религиозно-ценностные основания, в-третьих, смогут профессионально и творчески – с позиций богословия – осмысливать проблемы теории образования, а также стратегические задачи государственной, церковной образовательной политики (это уже в-четвертых). И в-пятых, научатся разбираться в современных перспективных направлениях теоретической педагогики.

– То есть Вы собираетесь готовить элиту церковного образования?

– Почему бы и нет? И ОЦАД, учредитель кафедры, и РХГА, на базе которой кафедра начинает работу, создавались как элитарные образовательные учреждения. Так что эксклюзивные проекты – наш профиль. Но это, как Вы понимаете, шутка.

Теперь отвечу серьезно: я за адекватность и скромность. Еще почти ничего не сделано. Более того, Русская Церковь располагает сетью вузов (духовные академии, университеты, институты, семинарии), дающих хорошее, качественное образование. Во многих – серьезные научно-богословские школы, уникальные направления и программы подготовки. Надежда на объединение усилий церковных и светских сил при решении сложных, но вполне конкретных задач образования.

– Завершающий вопрос. Вы упомянули, что образование подвергалось нападкам с разных сторон. А как бы Вы кратко охарактеризовали его современное состояние?

– Непростой вопрос Вы оставили напоследок. Образование существует и развивается внутри общественного организма, оно выполняет «сложносоставной» социальный заказ, но при этом влияет на заказчика, на общество. Другими словами, это многосторонний и многовекторный социальный процесс, в котором действуют разные силы. Сейчас и в нашей стране, и за ее пределами мы видим, что результатом взаимодействия этих разных сил может стать предельно прагматичная и приземленная «идея» образования как набора функций – мыслить, общаться, анализировать, проектировать и т.п. Так и формулируют – откройте образовательные стандарты. Плоско и утилитарно.

В такие стандарты не вписываются традиции духовных школ. С такими стандартами, через кропотливую работу над содержанием образования – борются авторские вузы, например, РХГА с ее концепцией и научной школой ценностно-культурологической педагогики.

Более того, в последние десятилетия российское (как, впрочем, и западное) образование в целом находится в каком-то неустойчиво-равновесном состоянии. Многие коллеги (и я с ними согласен) говорят о том, что происходит «парадигмальный разлом». Классическая, европейская традиция – назовем ее современной образовательной парадигмой, которая пока продолжает определять теорию и практику образования, – постепенно уступает место новой развертывающейся парадигме. Контуры этой новой парадигмы лишь начинают прорисовываться. Какая она будет? Почему мы должны считать, что от нас эти процессы вообще не зависят?

Следовательно, сейчас в обществе как никогда важны люди, способные оценивать и прогнозировать процессы в образовании с точки зрения богословия, веры, специалисты в научных, экспертных, учебно-методических и других специальных областях, в образовательном менеджменте. Но главное, повторю, они должны осмысленно отстаивать свою точку зрения, а значит, им необходимо современное богословие образования.

Задача действительно амбициозная. И вновь повторю: нам необходимо современное богословское учение об образовании как о возможности сохранения и развития культуры, традиции в целом, а в личном плане – о преображении человека, его спасении. Так что задача – не для одной магистерской программы, не для одной кафедры и даже не для двух наших вузов – РХГА и ОЦАД. Но будем делать свое дело, нащупывать проблемные точки. А там посмотрим.

– Спасибо Вам за подробные ответы, Дмитрий Викторович. Остается пожелать Божией помощи в Ваших трудах и работе кафедры Общецерковной аспирантуры и докторантуры в Санкт-Петербурге.

– Спасибо за пожелания и вопросы.

Беседовал И.А. Парфенов

Информационная служба ОЦАД

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/09_sep/interview_bishop_savva_01.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/09_sep/interview_bishop_savva_01.jpg'

Подробнее...

12 сентября 2014 года в Общецерковной аспирантуре и докторантуре состоялось заседание Общецерковного диссертационного совета. На повестке дня была защита диссертации первого заместителя, управляющего делами Московской Патриархии, наместника Новоспасского ставропигиального мужского монастыря епископа Воскресенского Саввы (Михеева). Сразу после успешной защиты владыка Савва дал интервью Информационной службе ОЦАД.

– Владыка, Вы подвели итог Вашему обучению, защитив докторскую диссертацию в Общецерковной аспирантуре и докторантуре. Чем запомнилось Вам обучение? Какие знания и опыт Вы приобрели за это время?

– Конечно, мне сильно запомнился мой научный руководитель протоиерей Стефан Ванеян, который имеет своего рода утонченный вкус в науке, особенно в искусствоведении. Он действительно доктор науки с большой буквы. Поначалу сформулированная моим научным руководителем тема исследования меня несколько обескуражила, так замысловато она звучала. Но после начала работы под руководством отца Стефана все встало на свои места.

Запоминающимся моментом стала поездка в Оксфорд. По благословению владыки ректора я в течение шести недель изучал английский язык в Англии. Это был очень ценный опыт для меня, я смог отойти на это время от административной работы и заняться своим образованием.

Я благодарен Святейшему Патриарху Кириллу и ректору ОЦАД митрополиту Илариону за то, что предоставили мне возможность получить качественное образование.

– А почему Вы решили поступать в Общецерковную аспирантуру, ведь у Вас уже было образование в духовной семинарии, академии и даже в Рязанском государственном университете?

– Наверное, было просто интересно. На момент моего поступления Общецерковная аспирантура и докторантура только открылась, и я подумал, что можно еще поучиться, приобрести какой-то навык работы, в том числе в архивах. 

С другой стороны, для меня обучение – это некий отдых. Поскольку все время одна и та же административная рутина. Когда я еще служил в Ростове, думал, что было бы хорошо продолжить свое образование. Конечно, в докторантуре не учатся так, как в аспирантуре или духовной академии, каждый день присутствуя на лекциях. Но по крайней мере состоявшиеся интересные поездки, работа в архивах, общение с новыми людьми мне показались довольно интересными и значимыми. 

– Как Вы считаете, насколько важно для священнослужителя получение диплома государственного образца и переход наших учебных заведений на светские стандарты в образовании?

– Смотря какую цель ставит перед собой священнослужитель или кандидат в клир. Если он рассчитывает преподавать в общеобразовательной школе или вузе, то, естественно, диплом государственного образца нужен. Но если говорить о наших внутрецерковных общеобразовательных учреждениях, то там он практически не требуется. Хотя это возможность как-то поднять на новый уровень наше духовное образование. За 70 лет советской власти церковная наука значительно отстала от светской. Даже простые организационные моменты в светском учебном заведении поставлены более организованно. 

Будучи проректором по учебной работе, я со своими коллегами в Ярославской и Рязанской семинариях стали понимать, что такое учебно-методический комплекс, а до этого и не знали, что есть какие-то пособия, другая научно-методическая литература. 

Государственные стандарты в образовании – это некий стимул, чтобы организационно улучшалось образование. У нас мало времени уделялось церковной науке как таковой, особенно в 1990-е годы, было мало каких-то серьезных научных проектов. Нам действительно сейчас необходимо заняться исследованиями. Ведь мы по большей части занимаемся преподаванием. Научных кадров у нас очень мало, их можно по пальцам пересчитать, а хотелось бы, чтобы духовные академии строились действительно наподобие духовно-научно-исследовательских институтов. В этом есть нужда, и нам необходимо проводить постоянный анализ и мониторинг в системе духовного образования, проводить статистические и социологические исследования. Есть еще одна проблема, связанная с обновлением научных кадров. Тот состав профессуры, который складывался в советское время, к сожалению, находится уже в весьма солидном возрасте. А таких известных профессоров, как Константин Скурат или Алексей Осипов, у нас не так много. Уже сейчас трудно обеспечить все действующие духовные учебные заведения высококвалифицированными преподавателями. Нужно уже сегодня озаботиться качественной подготовкой научных кадров для нашей системы образования. 

– Возвращаясь к Вашему обучению в докторантуре, как Вы считаете, пригодятся ли полученные знания в Вашем служении епископа? 

– Конечно, пригодятся. Рано или поздно все полученные знания обретут потребность в жизни. К примеру, знание иностранных языков актуально всегда, в том числе по административной линии, поскольку приходится регулярно встречать делегации иностранных Церквей. 

Если говорить об археологии и искусствоведении, то эти знания тоже нужны в практической области, так как постоянно идут процессы реставрации наших храмов и монастырей. 

Новоспасский монастырь – памятник XVII века. Что ни фреска – то история, что ни кирпич – то действительно целое событие. Бездумно относиться к ним невозможно. 

Проблема сохранения культурного наследия для меня является актуальной проблемой, поскольку приходится сталкиваться с людьми, которые не ценят, не знают и наносят невосполнимый урон нашему культурному наследию. Каждая необдуманная реставрация приносит ущерб памятнику, и мы можем потерять то, что было создано нашими предками. 

Это происходит в том числе потому, что порой наши священники подходят к вопросам реставрации с великой необдуманной ревностью. По большей части живопись XIX века у нас утеряна. Это произошло потому, что многие батюшки посчитали, что нужно все сохранять и расписывать в древнерусском стиле. Или как смириться с тем, что к памятнику XVII века, храму, пристраивают какой-то деревянный забор, строение. Поэтому я поставил себе задачу по мере возможности научать священников, как сохранить культурное наследие, как сохранить храм. Именно поэтому у нас на курсах повышения квалификации преподается специальная дисциплина – «Проблемы сохранения культурного наследия».

– Можно узнать подробнее об этих курсах?

– Курсы проводятся по благословению Святейшего Патриарха, организованы при Московской духовной академии, но находятся в Новоспасском монастыре. Священники, обучавшиеся в духовных школах более пяти лет назад, посещают эти курсы, где мы преподаем предметы, которые по большей части не перекликаются с семинарской программой. 

Мы поставили задачу преподавать то, что сейчас актуально и нужно. Например, предметы «Государственные отношения  с исламом», «Современное церковное право». Последняя дисциплина изучает все те акты, которые были приняты Русской Православной Церковью в последнее время на Поместных и Архиерейских Соборах. Кроме этого изучаются более традиционные предметы, например богослужебный устав и литургика. Связано это прежде всего с пожеланием многих священников и архиереев, которые заметили, что в московских храмах есть отклонения в уставе совершения богослужения. 

– Расскажите о Вашей научной работе. Чем вызван интерес к теме диссертационного исследования?

– Почему именно Авраамиев монастырь? Я был наместником Спасо-Яковлевского монастыря города Ростова Великого. До назначения наместником писал кандидатскую диссертацию в Московской академии об этом монастыре. И пришел к выводу, что о Спасо-Яковлевском монастыре не писал только ленивый. Очень много исследований, особенно Аллы Виденеевой, известного искусствоведа, кандидата исторических наук, сотрудника Ростовского музея. Очень много написала и Вера Вахрина, тоже научный сотрудник Ростовского музея. А Авраамиев Богоявленский монастырь находился в тени, никто почему-то не хотел его исследовать. Хотя по своей значимости, по архитектуре он будет посолиднее, чем Спасо-Яковлевский монастырь, потому что на его территории находится памятник XVI века. А ведь известно, что памятников XVI века на территории города Ростова только три. Это Успенский кафедральный собор, храм Вознесения и Богоявленский собор. 

Авраамиев Богоявленский монастырь был освящен и построен при Иване Грозном. Этот монастырь практически не был исследован. Публиковались отдельные статьи, но даже монографий не было издано. Кроме того, он самый разрушенный из всех памятников, которые есть в городе Ростове. Надеюсь, мое исследование этого монастыря обратит на него внимание не только научных кругов, но и тех людей, которые занимаются реставрацией, выделением на нее средств. Собор находится в аварийном состоянии. Последняя реставрация проводилась в 1980-х годах Сергеем Баниге, известным реставратором. Он очень многое сделал. 

Сам Ростов, его название, вызывает особое трепетное отношение, поскольку назывался он Великим. Хотя сейчас по численности населения город небольшой. Тем не менее когда смотришь на ростовский архиерейский дом, на Спасо-Яковлевский Дмитриев монастырь, на храмы Иоанна Власатого, Милостивого и Святого блаженного Исидора, Толгской иконы Божией Матери, понимаешь, что они уникальны сами по себе. Я не знаю, почему к ним нет такого трепетного отношения государственной власти. Хотелось бы, чтобы она как-то поддержала этот город, придала ему значение и уделила внимание, поскольку это наша история.

– Каковы Ваши дальнейшие научные планы?

– Они зависят от моих церковных послушаний. Если послушания будут давать возможность, то я и далее буду заниматься своей научной деятельностью. Хотелось бы, конечно, уделить внимание Новоспасскому монастырю, в котором я являюсь наместником по благословению Святейшего Патриарха. Здесь большой пласт неисследованного, неопубликованного материала. Того, что можно сейчас в архивах найти, опубликовать и ввести в научный оборот. Научная работа в монастыре проводилась посредственно, поэтому хотелось бы активизировать исследования. 

– Владыка, по Вашему мнению, чем должен руководствоваться молодой ученый, выбирая тему диссертационного исследования, будь то магистерская диссертация, кандидатская или докторская?

– Тема исследования должна быть интересна самому ученому. Если она не интересна, то защищать ее и исследовать ради галочки не стоит. Любое научное изыскание – это то, что тебе интересно исследовать, то, чем ты живешь. Второе – прежде чем определиться с темой, надо все-таки посмотреть, есть ли в архивах то, что еще не изведано по заданной теме. 

Мне кажется, самое важное – собственное желание. Когда есть желание, найдется все – и возможности, и даже источники.

– Что, на Ваш взгляд, должно давать духовное образование в целом?

– Думаю, что должно быть две составляющих – знание и воспитание. Знания, что приобретаются в духовных школах, конечно, не могут быть без воспитания. Я не утверждаю, что воспитание должно главенствовать в духовных школах, чтобы ему как-то больше внимания уделяли. Нет. Я считаю, что эти составляющие должны быть на одном уровне, в равной степени. А если больше внимания уделять воспитанию, то вырастают неграмотные студенты, которые порой своими размышлениями вводят в смущение народ. Я говорю о таких моментах, как постоянные волнения, связанные с числами, цифрами, ИНН, пластиковыми карточками и т.д. 

Слушаешь или читаешь изречения некоторых священников и понимаешь, что это связано с темнотой, с богословской необразованностью. Конечно, во многом это связано, наверное, с 90-ми годами, когда у нас был большой приток священнослужителей. Рукополагали всех, многих без духовного образования. Теперь мы пожинаем горькие плоды необразованности. 

Для примера взять животрепещущую тему языка богослужения, о котором на Соборе 1917 года очень много говорилось. Слушаешь мнения современных «специалистов» – они говорят о некой духовной таинственности каждого знака препинания, о том, что там скрывается великий таинственный смысл, что если мы с вами как-то этот язык приблизим к удобопонимаемому языку, то уподобимся католикам, ввергнем себя в ересь и будем подвержены геенне огненной. 

Я считал и считаю, что язык богослужения должен быть более понятен, чтобы каждый прихожанин мог понимать, как мы славим Бога, что мы воспеваем в этих песнопениях. Уверен, что вся Церковь должна участвовать в богослужении. И храм – это не только место, где мы с вами возносим молитвы, это и школа, где мы должны учиться. Учиться и молиться, учиться и совершать богослужения, учиться Священному Писанию, которое должно объясняться в наших храмах более понятно, доходчиво. Не только ограничиваться чтением того или иного евангельского отрывка, но даже во время проповеди прочитывать текст на русском языке. Люди должны понимать, что мы сегодня читали, о чем говорили. 

– И последний вопрос: что Вы можете посоветовать молодым людям, желающим поступить в Общецерковную аспирантуру, и что могли бы сказать о важности получения качественного образования?

– Хотел бы пожелать приобрести навык самостоятельной работы, определить для себя принципы в усвоении преподаваемых знаний. Часто отсутствие навыка обучения приводит к тому, что образование не полностью воспринимается учащимся. 

Хотелось бы, чтобы обучающиеся в Аспирантуре приумножили свои знания и достойно использовали их на пользу Церкви.

Беседовал И.А. Парфенов

Информационная служба ОЦАД

 

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/09_sep/11/a/img_8533.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/09_sep/11/a/img_8533.jpg'

Подробнее...

Информационная служба Общецерковной аспирантуры продолжает серию интервью с сотрудниками, профессорско-преподавательским составом и учащимися ОЦАД. Сегодня у нас в гостях заведующий кафедрой церковно-практических наук, кандидат богословия священник Михаил Желтов.

– Добрый день, отец Михаил! Расскажите, пожалуйста, вкратце, какова тематика образовательных и научных дисциплин кафедры Церковно-практических наук и почему эти дисциплины выделены в отдельную кафедру.

– Вот уже около десяти лет тому назад система духовного образования Русской Православной Церкви была коренным образом реформирована. Содержательной стороной реформы стало, в частности, соотнесение всех изучаемых в семинариях и духовных школах предметов с четырьмя основными направлениями: богословским, библейским, церковно-историческим и церковно-практическим. Таким образом, существование самостоятельной кафедры Церковно-практических наук обусловлено самой сутью проведенной реформы.

Переходя к отдельным предметам церковно-практического направления, наиболее заметными из них явлются литургика и церковное право.

В частности, литургика обычно занимает в программах духовных школ не меньше — а то и больше — часов, чем предметы библейского цикла. Это обусловлено ее ключевым значением для священнослужителей в их повседневной практической деятельности. Ведь церковная жизнь — это, прежде всего, богослужение. Служение священника немыслимо без совершения служб. Но и помимо сугубо «профессионального» подхода к литургике, ее значение невозможно недооценить, особенно в Православии: невозможно представить себе по-настоящему православного человека, никогда не посещающего храм и не проявляющего интереса к происходящему там.

В свою очередь, церковное право также является крайне важным предметом. Церковь — не анархическое сообщество, а упорядоченный организм, регулируемый канонам, правилами и уставами. Поэтому предмет церковного права, посвященный как изучению канонических норм, вырабатывавшихся Соборами и святыми отцами древности, так и церковному правоприменению в наши дни, необходим и для рядовых клириков, и для церковных администраторов, и для исследователей христианской традиции в целом.

Помимо литургики и церковного права, к церковно-практическим дисциплинам в духовных школах Русской Церкви обычно относят ряд других, менее заметных, предметов: гомилетику, то есть искусство проповеди, миссиологию — науку об истории и теории христианской миссии, и др.

Но в нашей Общецерковной аспирантуре церковно-практическое направление уникально тем, что у нас в нем особенно ярко представлены темы социального служения и диаконии. К ним относятся такие очень острые и актуальные аспекты служения Церкви в современном обществе, как богословские и философские основы медицинской практики, волонтерские движения, душепопечение в специфичной среде (например, в местах лишения свободы), работа с наркозависимыми и т. д. В принятых ныне программах духовных школ соответствующие предметы социально-диаконической тематики присутствуют, в общем, спорадически; единой концепции их преподавания не существует; выпускных квалификационных работ по этим вопросам пишется немного. У нас же этой тематике посвящена примерно половина диссертаций, готовящихся по кафедре Церковно-практических наук.

Резюмируя сказанное, еще раз отмечу, что наша кафедра объединяет два направления. К первому относятся литургика, церковное право, гомилетика, миссиология, вообще служение пастыря на приходе в его традиционном понимании, а ко второму — практическое аспекты церковной жизни в современном обществе во всем его многообразии.

– Какую роль в жизни ОЦАД играет кафедра Церковно-практических наук?

– Кафедра Церковно-практических наук существует с момента основания Общецерковной аспирантуры. Как уже было сказано выше, она обслуживает одно из фундаментальных направлений духовного образования и церковной науки. Как на других кафедрах, специалисты кафедры Церковно-практических наук, прежде всего, осуществляют преподавательскую деятельность: читают лекции, проводят семинары, руководят научными проектами магистрантов, аспирантов и докторантов. Количество диссертаций в целом по кафедре сопоставимо с количеством диссертаций по другим базовым кафедрам — богословия, библеистики и т. д.

Кроме того, сотрудники кафедры сами занимаются научными исследованиями и реализуют несколько научных программ, связанных с изучением раннехристианских литургических источников, апокрифической и агиографической литературы, византийских и древнерусских богослужебных рукописей, а также проблемами христианской миссии в современном обществе.

– Какое место в дальнейшей научной жизни занимает изучение иностранных языков и какие из них нужно знать в первую очередь?

– Это зависит от того, как аспирант или студент видит свою текущую и перспективную научную деятельность и какой темой он собирается преимущественно заниматься. Как мы видели, тематика кафедры весьма разнообразна. Если учащийся планирует посвятить себя работе с литургическими рукописями, то ему, прежде всего, необходимо знать древнегреческий, латынь, свободно владеть церковнославянским (и, в том числе, хорошо представлять себе историю развития этого языка). Для определенных тем исследований от учащегося могут потребоваться усилия по овладению другими древними языками: сирийским, коптским и пр. Помимо древних языков, аспирант или студент должен быть способен работать с научной литературой по своей теме на английском, немецком, французском (реже — новогреческом, итальянском и даже испанском) языках.

Если же студент или аспирант работает над блоком тем, связанных с какими-то аспектами современного церковного служения, то знание древних языков для него уже не так актуально (хотя владеть хотя бы отчасти древнегреческим и хорошо — церковнославянским — должен, на мой взгляд, любой выпускник духовных школ). А вот знание английского и других европейских языков по-прежнему является необходимым и обязательным условием.

– Насколько вовлечены студенты в научно-практическую жизнь кафедры?

– Во-первых, все они ведут кропотливую работу по написанию диссертаций. Темы диссертаций выбирают сами аспиранты, но при их обсуждении мы стараемся по возможности ввести эти темы в рамки тех научных проектов, которые интересуют кафедру прежде всего. Таким образом, в самих квалификационных работах эта научно-практическая жизнь и получает в значительной степени свое воплощение.

Во-вторых, учащиеся так или иначе принимают участие в научной кооперации с теми учебными заведениями, в которых параллельно трудятся наши преподаватели. Это факультеты Истории и Филологии Высшей школы экономики, Исторический и Филологический факультеты Московского Государственного университета, Московская Государственная консерватория, Московская Духовная академия и ряд других светских вузов и духовных учебных заведений. Мы поддерживаем постоянные академические — а порой и учебные — контакты и с зарубежными научными центрами: Богословским факультетом Венского университета, Богословским факультетом Университета Осло, Папским Восточным институтом в Риме, Литургическим центром Университета Нотр-Дам в Индиане, Свято-Владимирской семинарией в Нью-Йорке и проч.

– Какого рода специалистов выпускает кафедра и насколько они востребованы в жизни Церкви и дальнейшей научно-исследовательской работе?

– Все зависит от человека. Если выпускник показывает, что он способен к дальнейшей исследовательской деятельности, то, безусловно, это востребовано — и в Церкви, и в миру. В свою очередь, учащийся, не проявивший себя как перспективный ученый, тем не менее может немало сделать на поле церковно-диаконического служения: как в плане осмысления той или иной темы, так и в практическом приложении своих разработок.

– Ведется ли на кафедре работа по подготовке учебных пособий в области литургики и практических дисциплин?

– Как известно, в настоящее время Священноначалие Русской Церкви сформулировало задачу подготовки полного круга учебных пособий для бакалавриата духовных школ. Кафедра Церковно-практических наук непосредственно участвует в этой работе. В первую очередь, мы приступили к созданию комплекта учебников по литургике. Это курсы церковного устава, исторической литургики и истории богословия таинств, а также курс по практическому руководству для пастырей. Вполне возможно, что кафедра подключится к разработке учебных пособий и по церковному праву и иным церковно-практическим дисциплинам.

– В завершение беседы просим дать несколько рекомендаций для желающих поступать и обучаться в Общецерковную аспирантуру и докторантуру на кафедре церковно-практических наук.

– Мы приветствуем всех имеющих такое желание. Но люди, которые хотят работать с источниками, должны понимать, что без предварительной работы над собой, без изучения языков написание диссертации невозможно.

Также очень желательно, чтобы абитуриент не только проявил инициативу в выборе объекта изучения (это предполагается уже самими условиями поступления), но и предварительно попытался сам проделать часть работы по поиску и проработке источников и научных публикаций по интересующей его теме. Ответственный подход к поступлению в аспирантуру предполагает, что абитуриент хотя бы вчерне представляет себе, что ему предстоит сделать в рамках предстоящего исследования, и проявляет к нему неподдельный интерес. Аспирантура призвана помочь человеку сделать то, что он бы мечтал осуществить и самостоятельно, а не заставить его взвалить на себя неприятный труд ради «корочки».

– Каким набором знаний должен обладать абитуриент?

– В силу того, что кафедра охватывает весьма непохожие друг на друга направления, на этот вопрос нельзя дать окончательного ответа. Многое зависит от темы, с которой человек поступает. Если он обращается к литургике, требуется достаточно определенный набор знаний: помимо общебогословских предметов, ему необходимо, как минимум, свободно ориентироваться в богослужебном уставе и владеть древнегреческим и церковнославянским языками на достаточном уровне. А в идеале эти языки для него вообще не должны быть проблемой, а помимо буквы устава, он должен знать и основные этапы исторического развития православного богослужения. Если же у него есть желание заниматься литургикой не византийской традиции, а, скажем, одной из сирийских или латинских, то необходимо владеть и соответствующими языками.

Если человек берется за исследования в области церковного права, то для поступления ему потребуются знания и принятых ныне церковно-правовых норм, и, опять-таки, языков. Дело в том, что серьезное изучение предмета невозможно без знакомства с византийским церковным правом. А поскольку византийское право построено на римском, нужно знать и его. Поэтому знание латыни и греческого для будущего правоведа, вообще говоря, обязательно. Конечно, кто-то может заниматься современным церковным правом, изучать правовую традицию синодальной эпохи и XX и XXI веков и на этом основании воздержаться от работы с древними источниками, но все же этот путь, хотя и допустим, но внутренне ограничен. Любая работа с церковным правом неминуемо приведет исследователя к византийскому церковному праву.

Что же касается других предметов церковно-практического ряда: гомилетики, миссиологии, проблем душепопечения, — равно как и тематики диаконического служения, то здесь все очень зависит от конкретной выбранной абитурентом темы. Но, в любом случае, общебогословские знания и сносный английский — обязательны.

Беседовал И.А. Парфенов

Информационная служба ОЦАД

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/-27.png'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/-27.png'

Подробнее...

6 сентября 2014 года гостем передачи «Церковь и мир», которую ведет на телеканале «Вести-24» митрополит Волоколамский Иларион, стал ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов.

Митрополит Иларион: Здравствуйте, дорогие братья и сестры! Вы смотрите передачу «Церковь и мир». Начинается новый учебный год, и мы сегодня поговорим о проблемах профессиональной этики и связанных с ними проблемах образования. У меня в гостях – ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов. Здравствуйте, Ярослав Иванович!

Я. Кузьминов: Здравствуйте, Владыка! Мне кажется, существует проблема профессионального здоровья человека. Мы говорим о клятве Гиппократа применительно к врачам. Но есть свои этические правила и у учителя, и у инженера, который, например, должен досконально проверить самолет перед тем, как выпускать его в рейс. Именно эта профессиональная этика, профессиональное достоинство формируются в системе профессионального образования. Люди, которые ходят в храм, получают огромную пользу для своего душевного здоровья. Но я все-таки хочу поговорить о здоровье профессиональном. Не все мы верим в Бога. Но люди верующие и те, которые вне Церкви, сталкиваются с той же самой проблемой профессиональной этики, профессиональной культуры. И мы должны это совместно обсуждать.

Митрополит Иларион: Проблема профессионального здоровья, действительно, относится к очень многим профессиям. Относится она и к профессии священника. Мы знаем о тех скандалах, которые в последние годы потрясают Католическую Церковь, когда выясняется, что священнослужители – то есть люди, от которых ожидали, что они будут по своему нравственному уровню значительно выше других, которым родители доверяли воспитание своих детей, – совершали чудовищные преступления. Сейчас, когда это вскрывается, целые католические епархии просто банкротятся, потому что они должны выплачивать огромные компенсации. Хотя, конечно, моральный ущерб компенсировать невозможно…

Недавно я посмотрел ирландский фильм об одном священнике, которому на исповеди один человек рассказал, что с семилетнего возраста он учился в некой католической школе, подвергался сексуальному насилию и теперь желает отомстить. Весь сюжет фильма построен вокруг этого желания мести. Фильм показывает не просто антиклерикальную, а даже антицерковную настроенность ирландского общества. Главный герой – священник, который сам ни в чем не виноват, который является вполне положительным героем, – в итоге принимает на себя бремя этой ответственности. И он становится жертвой человека, который решил таким образом отомстить Католической Церкви. С чем это связано? Во-первых, с тем, что у человека греховная природа. Даже тогда, когда человек получает очень благородную и достойную профессию, к сожалению, эта греховная природа может все равно проявляться. Это связано и с тем, что у человека недостаточно мотивации, чтобы на должном уровне выполнять свой профессиональный долг.

В этом смысле система образования как раз и должна закладывать те незыблемые нравственные основы, которые не позволят, например, врачу становиться проводником идей, связанных с нарушением основополагающих человеческих принципов и Божественных заповедей. А ведь, к сожалению, сегодня часто бывает так: приходит беременная женщина к врачу, а врач, прежде всего, предлагает ей сделать аборт и отговаривает от того, чтобы выносить ребенка и дать ему жизнь. Это не просто грубейшее нарушение профессиональной этики – это преступление против человечества. И, конечно, система образования должна закладывать не только чисто профессиональные навыки, но и нравственные основы.

Я. Кузьминов: Нравственность в образовании – тема, очень широко и регулярно обсуждаемая. К сожалению, нередко в ходе этого обсуждения все сводится к лозунгам, к повторению слов о воспитании, о соблюдении некой формы. Люди иногда тоскуют по советской школе. Да, советская школа давала много замечательных примеров служения людям со стороны учителя, примеров реального коллективизма, но она же давала и примеры подавления личности со стороны тоталитарной системы, выстраивания жесткой формы, не подлежащей обсуждению.

Часто в тех дискуссиях, которые мы ведем о системе образования, люди противопоставляют два стиля поведения. Один стиль – поведение наших учащихся. Этому стилю свойственна борьба с учителем. Ученики, как правило, считают нормальным дать списать, обмануть учителя, получить какие-то оценки, не выучив урок, и это – пусть и не везде – считается доблестью. Такому стилю противопоставляют американскую систему, сформированную на основе протестантизма: здесь тебе не только никогда не дадут списать, но и обязательно донесут, если увидят, что ты списывал. Ведутся горячие споры: какой стиль поведения лучше? Я бы сказал, что хуже оба, потому что нормальный стиль поведения ученика – это не поддерживать списывающего, но если ты увидел, что человек списывает, ты должен подойти к нему после уроков и сказать: ты, наверное, плохо знаешь, давай я тебе помогу освоить этот материал. Когда человек входит в систему образования, он делает это для того, чтобы освоить тот набор социальных и профессиональных знаний и умений, на которых будет потом основываться его жизнь. Самое опасное в системе образования, когда она поддерживает неправду, поддерживает имитацию.

У нас огромный набор на инженерно-технологические специальности. Государство справедливо выделяет на это направление все большее количество денег и бюджетных мест. К сожалению, 20-25% студентов, которые зачисляются на бюджетные места инженеров, имеют школьную «тройку» по математике и физике – то есть эти люди в принципе не могут учиться на инженеров. По крайней мере, им надо для этого переучиться в школе. А ректора вузов спокойно зачисляют таких людей вместо того, чтобы сказать: нет, мы не смогли выполнить план — мы набрали только тех, кто может учиться. 60 человек, а не 100. Любой другой ответ был бы нечестным. Первым, кто начал вести себя честно, – был Дмитрий Ливанов, нынешний министр образования. Он, будучи ректором МИСИС, публично заявил, что не будет брать троечников. Он взял, по-моему, 80% от своего бюджетного плана. И сделал это публично, открыто. Я считаю, что этот поступок был символичным для всех российских ректоров, для всего российского образования. Я надеюсь, что в том же ключе продолжится политика министерства, которое сегодня Ливанов возглавляет.

Митрополит Иларион: Если отвечать на вопрос, который Вы поставили: что лучше? – то, действительно, ни тот, ни другой стиль не хорош сам по себе.

Позвольте обратиться к моему собственному опыту. Я учился и в советской школе, и в советском вузе, а затем пришлось учиться и на Западе – в Оксфордском университете. Действительно, я столкнулся с двумя совершенно разными системами, между которыми есть две большие разницы. Именно две разницы. Первая заключается в том, что в советской системе очень многое было нацелено на достижение того результата, который фиксировался в оценках, то есть получить сегодня пятерку – это гораздо важнее, чем получить некую сумму знаний на всю последующую жизнь. Поэтому ради этой пятерки (или четверки, чтобы избежать тройки) студенты были готовы идти на всё. Они были нацелены на сиюминутный результат. Эта система оценок, с одной стороны, что-то стимулировала, но, с другой стороны, она как раз и порождала такие явления, как стремление списывать, достичь результата любой ценой. А вторая разница заключается в том, что в западной системе образования (в том виде, в каком она сейчас сложилась) упор делается на самостоятельную работу студента. Студент мотивирован таким образом, что ему самому не хочется списывать или пропускать лекции. Я хорошо помню, как в Оксфорде студенты учились на бакалавриате. Я не прошел эту стадию, так как поступил на магистерскую программу и закончил потом на докторской программе. На бакалавриате есть определенный набор лекций, спецкурсов, сочинений. Я не помню случая, чтобы, например, студенты прогуливали лекции, хотя никакого обязательного посещения там нет, никто это не фиксирует. Просто лекционный курс строится таким образом, что если студент пропустил одну или две лекции, он потом не сможет нагнать других, не сможет получить те знания, которые позволят ему окончить соответствующий курс. В этом есть свои плюсы. То, что наша система образования сейчас усваивает некоторые элементы западной системы, – это, на мой взгляд, очень правильно.

В нашей системе духовного образования мы в течение последних лет тоже проводим достаточно серьезную перестройку, чтобы сделать эту систему более транспарентной: чтобы, с одной стороны, мы могли оценивать успехи студентов более комплексно, а не просто по какой-то конкретной дисциплине на конкретном этапе и с конкретной оценкой, а с другой – чтобы мы могли стимулировать в студентах самостоятельную работу, чтобы усилить элемент научной специализации. У нас сейчас тоже есть и бакалавриат, и магистратура, и аспирантура. Школа, которую я возглавляю и которая успешно сотрудничает с Вашей школой, – Общецерковная аспирантура и докторантура – была создана по инициативе Святейшего Патриарха Кирилла для того, чтобы задать новый стандарт всей системе нашего духовного образования, начиная с ее верхушки. Мы ставим перед собой цель воспитать новое поколение священнослужителей, и не только их – потому что наша система духовного образования не должна сводиться к узко утилитарной цели – воспитанию священников. Мы должны воспитывать верующих специалистов в разных областях, тех людей, которые, как Вы правильно говорите, будут в себе нести этот важнейший элемент профессиональной этики, которые, занимаясь мирскими профессиями, занимая мирские должности, работая в государственных структурах, в медицинских учреждениях, в той же системе светского образования, будут нести этот нравственный православный дух и тем самым способствовать общему улучшению и системы образования, и климата в нашем обществе в целом.

Я. Кузьминов: Но есть и вторая сторона внутренней мотивации. Каким образом можно мотивировать учащегося? Это, конечно, включение его в самостоятельную творческую деятельность. По сути дела, мы с Вами возглавляем исследовательские учебные заведения, где этот вопрос решается легче, чем в других. И в Общецерковной аспирантуре, и в Высшей школе экономики огромная доля обучения приходится на выполнение самостоятельных исследований, в ходе которых человек, как сказал Борис Леонидович Пастернак, соревнуется сам с собой: «С кем протекли его боренья? С самим собой, с самим собой». Ему не нужно никого перегонять. Ему нужно перегонять самого себя, и это потрясающе мотивирует.

Митрополит Иларион: Думаю, именно это нас с вами объединяет, именно это должно нас мотивировать, в том числе, к сотрудничеству между собою, потому что нам есть, чем поделиться с вами, а вам есть, чем поделиться с нами. То взаимопроникновение систем светского и духовного образования, которое сегодня происходит – конечно, без нарушения принципа отделения Церкви от государства, без нарушения принципа светскости образования, – приносит безусловную пользу и нам, и вам. Мы обмениваемся опытом. Мы делимся тем, что накопили в стенах наших учебных заведений. Но самое главное – мы выполняем общую задачу по оздоровлению нравственного климата в обществе, задачу, которая начинается, прежде всего, с системы образования.

Я хотел бы в начале учебного года пожелать Вам, а в Вашем лице ректорам всех наших светских высших учебных заведений и, конечно, всему нашему студенчеству, чтобы новый учебный год был для всех нас успешным, чтобы наши студенты показывали хорошие результаты и чтобы наша работа способствовала процветанию нашей страны.

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/08_august/dsc_2698.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/08_august/dsc_2698.jpg'

Подробнее...

– Если проанализировать докторские, кандидатские и магистерские квалификационные работы, то к какому периоду чаще всего обращаются в своих исследованиях обучающиеся? Каков процент научных работ, посвященных истории Русской Церкви?

– Наибольшее количество работ, подготовленных на кафедре истории Общецерковной аспирантуры и докторантуры, в той или иной степени затрагивают историю Русской Церкви XX века. Данному периоду посвящено примерно 60% работ или разделов в научных исследованиях. Именно этот период является наиболее актуальным для изучения, регулярно появляются новые источники, которые должны быть введены в научный оборот.

– Помимо заведования кафедрой в Общецерковной аспирантуре Вы преподаете в ведущем вузе страны – Московском государственном университете. Есть ли отличия между научными интересами светских и церковных студентов? Соответствуют ли уровню МГУ диссертации, защищенные в ОЦАД?

– Научные интересы студентов определяются, в первую очередь, общением с преподавателями вузов, то есть зависят от тех тем, которые преподаватели могут им предложить. В этом смысле в МГУ рассматривается более широкий круг тем, связанных со светской историей, тогда как в рамках ОЦАД мы стараемся предлагать темы, связанные с историей Русской Православной Церкви и русской духовной культуры, миссионерской деятельностью, историей повседневной жизни приходов и монастырей, международными церковными отношениями и т.д. При этом прилагаются все усилия, чтобы уровень диссертаций, защищенных в ОЦАД, не уступал диссертациям в светских вузах, включая МГУ.

– Мы заговорили о соответствии, а какие требования предъявляются к учащимся кафедры и их научным работам в Общецерковной аспирантуре? Соответствуют ли они светским, ваковским стандартам?

– При подготовке диссертаций и учебных квалификационных работ выдвигаются те же требования, что и в светских вузах с исторической специальностью, а именно: умение квалифицированно проанализировать источник, владение историографией темы, применение адекватных методов исторического анализа. Научные работы учащихся в ОЦАД в принципе не могут отличаться от научных работ студентов других учебных заведений. Соответственно и уровень диссертаций (в случае успеха) должен соответствовать государственным стандартам.

– Есть ли какое-то научное сотрудничество между кафедрой истории Общецерковной аспирантуры и историческим факультетом МГУ?

– Да, мы привлекаем специалистов кафедр, специализирующихся на истории России, а также кафедры истории Церкви исторического факультета МГУ для участия в рецензировании и оппонировании диссертаций, подготовленных на кафедре истории ОЦАД.

– Кроме того, например, темы, связанные с христианизацией малых народов России, в ОЦАД ведет один из ведущих этнологов страны – профессор кафедры этнологии МГУ Татьяна Дмитриевна Соловей.

– Отличаются ли взгляды церковного ученого и светского на историю Церкви и исторические процессы?

– По моему мнению, в любом случае это должен быть взгляд ученого, который должен понимать, что полученные им результаты исследования находятся в рамках развития науки с присущими ей элементами – полнотой анализа, адекватно выбранными методами исследования, опорой на уже полученные ранее другими учеными результаты, а также желанием получить новое знание об исследуемом предмете. В то же время церковный ученый в своей исторической работе может обладать более глубоким взглядом на предмет, поскольку имеет возможность не только обращаться к сугубо специализированному опыту, но и опираться на собственное понимание Церкви, почерпнутое в литургическом опыте, церковном предании и учении святых отцов.

– Каким образом студент выбирает тему диссертационного исследования? Может ли он предложить свою тему или обязан руководствоваться тематикой, предложенной кафедрой?

– Студент приходит на кафедру, имея какие-то собственные представления о направлении будущей научной работы. Но они часто требуют корректировки, и окончательная тема утверждается всегда научным руководителем. Кафедра старается не принимать в аспирантуру и докторантуру таких соискателей, которые приходят без серьезных наработок.

– В жизнь современного человека все сильнее входят информационные технологии. Современному ученому доступен Интернет, сотни виртуальных библиотек и научных сайтов. Как Вы считаете, может ли это заменить исследователю непосредственную работу в государственных архивах и библиотеках?

– Нет. Еще очень не скоро государственные архивы будут целиком доступны через Интернет (если это вообще возможно). Пока в Сети можно знакомиться лишь с описями, но сами документы исследователь читает только в архиве. Без доступа к архивам профессиональная работа в области истории невозможна.

– Кафедра истории – это прежде всего люди, которые там работают. Расскажите, пожалуйста, о коллективе кафедры, его вкладе в деятельность кафедры.

– Не стоит забывать, что в Общецерковной аспирантуре – кафедры европейского типа. Их научная деятельность связана, в первую очередь, с научной деятельностью руководителя. Так начинает создаваться научная школа. Поэтому на нашей кафедре много тем выполняются по истории духовного образования, что чрезвычайно близко моим научным интересам, а также по истории церковного управления, что отражает научное направление заместителя заведующего кафедрой, секретаря ученого совета Александра Игоревича Мраморнова. Эти направления и объективно являются очень значимыми: наше духовное образование проходит важные этапы своей трансформации, приспособления к служению Церкви в современном сложном информационном обществе. Также видоизменяется, с опорой на исторический опыт Церкви, административная система церковного управления, руководства епархиями. Чтобы оптимизация и реформы проходили успешно, нужно глубокое изучение исторического опыта.

– Какие ближайшие проекты готовится реализовать кафедра?

– В рамках обозначенных научных направлений нам важно подготовить качественные диссертационные работы, от которых будут отталкиваться последующие исследователи. Создание научных школ, хотя бы небольших, – наш приоритет. Для этого мы подаем заявки и на исследовательские гранты в области гуманитарных наук. Уже два гранта, выделенных Российским гуманитарным научным фондом, успешно реализованы кафедрой. Сейчас протоиереем Максимом Кокаревым начата реализация третьего – по истории церковного управления в Самарской епархии. Я очень надеюсь, что это будет образцовая, модельная работа, призванная помочь изучению прошлого и других епархий, которое порой исследуется чрезвычайно несистемно и поверхностно.

– Спасибо за ответы на наши вопросы.

– Взаимно благодарю Вас.

Беседовал священник Антоний Скрынников

Информационная служба ОЦАД

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/07_july/26/father_antoniy_kadishev_02.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/07_july/26/father_antoniy_kadishev_02.jpg'

Подробнее...

– Добрый день, отец Антоний! Готовясь к разговору, изучил Вашу биографию и был удивлен, что, несмотря на довольно молодой возраст, Вы успели дважды побывать на войне, окончить духовную семинарию и академию, медицинский университет, являетесь практикующим врачом, регулярно бываете за границей. Расскажите о Вашей жизни: как пришли к вере, как удается совмещать столько разных обязанностей и послушаний.

– Началось все с воскресной школы в городе Краснодаре. Господь ведет меня по этой жизни, я лишь иду за Ним.

Когда началась война в Чечне, я оказался в рядах тех, кто воевал. По воле Божией не погиб. После войны не мог ослушаться родителей – и поступил в медицинский университет, хотя уже тогда хотел посвятить свою жизнь Богу. Это желание привело меня после окончания вуза сначала в Ставропольскую духовную семинарию, а затем – в академию.

После нескольких лет послушания – монашеский постриг. Являясь при этом практикующим врачом-стоматологом, защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата медицинских наук.

– А почему Вы решили поступать в Общецерковную аспирантуру и докторантуру? Ведь на момент поступления у Вас уже был солидный багаж знаний, почерпнутых в светских и духовных учебных заведениях. Кроме того, Вы защитили диссертацию.

– Как можно судить о размере багажа своих знаний? Знаний никогда не бывает много. Получив благословение митрополита Екатеринодарского Исидора, поступил на курсы повышения квалификации при Общецерковной аспирантуре и докторантуре, о чем ни разу не пожалел. Меня приятно поразило научное сообщество этого учебного заведения.

Во-первых, четкое понимание руководством целей и задач аспирантуры, сформированной при Отделе внешних церковных связей Московского Патриархата.

Во-вторых, внимание и забота со стороны Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и ректора аспирантуры митрополита Волоколамского Илариона. Созданная их трудами атмосфера позволяет глубже изучать и исследовать процессы, происходящие в церковной и общественной жизни.

В-третьих, привлекательна нестандартная специфичная система самообразования, которая дает возможность любому студенту посмотреть на изучаемый предмет по-новому.

– У Вас довольно редкая тема диссертации – «Участие Русской Православной Церкви в паллиативной помощи ВИЧ-инфицированным людям». В связи с чем была выбрана такая тема? Насколько мне известно, первоначально Вы начинали трудиться над другой темой научной работы…

– Новая тема более актуальна. Проблема поиска методов борьбы с ВИЧ/СПИД в настоящее время остро стоит во всем мире. Безнадежность и бессилие, отсутствие стремления к жизни, страх – вот факторы, терзающие человека, который живет с таким диагнозом. Этим людям часто требуется не только медицинская, но и духовная помощь – помощь Церкви. Нет ничего удивительного в том, что мы с моим научным руководителем протоиереем Владимиром Шмалием приняли решение о работе над данной темой.

Что касается участия Русской Православной Церкви в оказании паллиативной помощи (в данном случае – ВИЧ-инфицированным людям), то здесь речь идет о христианском попечении и заботе о больных людях по заповеди Спасителя. Примеры евангельского милосердия пронизывают всю историю христианства вообще и православия в частности.

– Насколько сильно, на Ваш взгляд, ВИЧ-инфицированные нуждаются в окормлении Церковью?

– В Евангелии от Луки сказано: «Иисус же сказал им в ответ: не здоровые имеют нужду во враче, но больные; Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию» (5, 31-32). Это относится ко всем людям, а к ВИЧ-инфицированным – особенно. Большая часть из них – это люди, часто не имеющие представления ни о Боге, ни о Церкви. Суть человеческого существа – дух. Любая болезнь зарождается в душе. Церковь не может оставить таких людей, даже не попытавшись помочь им встать на путь спасения. Церковное служение есть высшая степень проявления милосердия.

– Недавно Вы вернулись из командировки в Канаду. Чем запомнилось Вам служение за границей? Насколько религиозны люди в этой стране, как в условиях религиозного меньшинства строится жизнь православных общин, есть ли какие-то особенности в богослужебной практике, миссионерстве, работе с молодежью?

– Об особенностях служения в Канадской епархии лучше, чем это сделал епископ Каширский Иов, который служит там уже почти 10 лет, рассказать невозможно (см. http://www.pravoslavie.ru/guest/47924.htm).

За границей люди на приходе связаны между собой более тесными узами, чем в России. Это обусловлено тем, что русскому, православному человеку в условиях религиозного меньшинства очень трудно, а часто невозможно представить себя вне связи с родной культурой, русским языком, со всем тем, что определяет менталитет человека. Прихожане первых потоков эмиграции, среди которых есть участники или потомки белоэмигрантов и «власовцев», далеко не всегда принимают представителей новой волны эмиграции, а последние – первых. Все это, как и определенная (не всегда дружественная) пропаганда о современной России, часто создает напряженность на приходах.

– Вы изучали английский в Оксфорде. Насколько важно, на Ваш взгляд, при изучении иностранного языка окунуться в среду «носителей языка»? Как строилось обучение, каких результатов Вы достигли?

– Если предоставляется случай, то им лучше воспользоваться. Ведь «случай – это псевдоним Бога, когда Он не хочет подписываться Своим именем», как сказал Анатоль Франс.

Обучение, как обычно, строилось по стандартной методике. Разумеется, есть некоторые отличия от привычных нам стандартов обучения, но это как раз касается количества часов, отводимых на разговорную часть обучения. В Оксфорде их несопоставимо много. Я стараюсь регулярно практиковаться в использовании английского языка, а оксфордский экзамен был сдан на «отлично».

– Обращаясь к теме душепопечения о наркоманах и алкоголиках. Насколько эта проблема актуальна для государства? Насколько успешна система церковной реабилитации, которая стала выстраиваться в последние годы в единую структуру?

– Проблемы алкоголизма и наркомании, к сожалению, широко распространены в современном обществе, и таким людям требуется помощь. Не всегда государственным организациям удается справиться с решением этих проблем, ибо масштаб их таков, что светским структурам просто не удается все охватить.

Система церковной реабилитации лиц с алкогольной и наркотической зависимостью долгое время развивалась трудами отдельных энтузиастов, которые смогли создать особые, профильные центры. Созданный по благословению Святейшего Патриарха Кирилла Синодальный отдел по благотворительности и церковному служению соединил такие центры реабилитации в единую сеть. Работа церковных реабилитационных учреждений стала осуществляться централизованно, что, конечно, не могло не сказаться положительно на общей системе оказания помощи нарко- и алкозависимым людям. За помощью в такие центры обращается все большее количество людей, что свидетельствует об определенной эффективности данной работы.

– Несколько лет назад Вы были в командировке в Республике Ингушетия, где окормляли военнослужащих российской армии. Чем запомнилась поездка на Кавказ? В какой степени необходимо присутствие священника в воинской части?

– Военнослужащие российской армии не должны быть лишены возможности общения со священником. В воинских частях и подразделениях присутствие священника необходимо всегда хотя бы потому, что военные – офицеры и солдаты – постоянно сталкиваются с опасностями и смотрят смерти в лицо. Для северокавказских регионов это особенно актуально. Мы здесь, в миру, привыкли к милостям Божиим и не замечаем их. А когда ты постоянно находишься в соприкосновении с вечностью, то ощущаешь поддержку Божию явственно. За время моего пребывания в Республике Ингушетия я вновь ощутил особое Божие покровительство.

В ходе командировки на Кавказ состоялась встреча с моим одноклассником по Ставропольской духовной семинарии игуменом Варлаамом, ныне епископом Махачкалинским и Грозненским, который оказывал всестороннюю поддержку, необходимую для выполнения возложенного на меня послушания.

Армия, как известно, состоит из людей, а у каждого человека есть душа. И всё усилие Церкви направлено к этой душе. Воздействие на душу человека, конечно, улучшает его внутреннее состояние и положительно влияет на общую ситуацию в армии, которая представляет собой людей, помещенных в одно место в экстремальных условиях.

Жизнь нас все больше убеждает: без веры и духовности боеспособных Вооруженных сил не будет. В воинские части должен прийти священник, понимающий военную специфику, добрый и в то же время строгий, умеющий сердцем проникнуть в сокровенные мысли и рядового, и командира.

Беседовал И.А. Парфенов

Информационная служба ОЦАД

Научно-образовательная теологическая ассоциация Православный портал ИИСУС Вопросы теологии Издательский дом «Познание»