ПУБЛИКАЦИИ

Подробнее...

Митрополит Волоколамский Иларион,

председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата,

ректор Общецерковной аспирантуры и докторантуры им. свв. Кирилла и Мефодия, председатель Синодальной Библейско-богословской комиссии

 

ПРЕПОДОБНЫЙ ИОАНН КАССИАН РИМЛЯНИН

И ЕГО УЧЕНИЕ О ЕВХАРИСТИИ

 

 

Уважаемые участники конференции!

 

Мы собрались сегодня на площадке Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия для того, чтобы обсудить духовное наследие выдающегося духовного писателя ― преподобного Иоанна Кассиана Римлянина.

Это уже третья патристическая конференция Общецерковной аспирантуры и докторантуры. Предыдущие две были посвящены соответственно преподобному Исааку Сирину и преподобному Симеону Новому Богослову. Мы рады предложить вниманию участников настоящей конференции сборник трудов первой конференции, вышедший на русском языке в издательстве Общецерковной аспирантуры и на английском ― в крупнейшем американском православном издательстве St Vladimir’s Press. Сборник конференции по преподобному Симеону сейчас готовится к печати.

Изучение наследия Святых Отцов имеет приоритетное значение для нашего учебного заведения и для всех православной богословской науки. На наши конференции мы приглашаем лучших специалистов по каждому из изучаемых авторов ― с тем, чтобы их наследие было представлено с возможной полнотой. С самого начала мы решили двигаться по трем направлениям ― ориентальному, греческому и латинскому. Первым в фокусе нашего внимания оказался сирийский автор, за ним следовал греческий. Теперь очередь дошла и до латинского. Если мы будем продолжать в том же темпе, то в следующем году, с Божией помощью, проведем конференцию по преподобному Ефрему Сирину ― автору, оказавшему значительное влияние на развитие православного богословия и литургической поэзии.

Итак, в центре нашего внимания сегодня ― преподобный Иоанн Кассиан, имя которого известно не только на латинском Западе, где он жил и подвизался, но и на православном Востоке.

В своем докладе я хотел бы рассмотреть учение преподобного Иоанна Кассиана о Евхаристии и Причащении Святых Христовых Тайн. Эта тема остается практически не изученной в обширной научной литературе, посвященной святому[1]. Исследователи обходят эту тему молчанием как не получившую такого же обстоятельного осмысления, как например, у преподобного Симена Нового Богослова, посвятившего Евхаристии многие десятки страниц. Однако рассуждения Кассиана о святом Причащении отнюдь не являются случайными упоминаниями, затерявшимися среди рассказов о египетских подвижниках или наставлений общеаскетического характера.

Учение преподобного о Евхаристии целесообразно рассмотреть в двух перспективах: синхронической — в контексте распространения монашества на христианском Западе и захлестнувших его пелагианских споров, и диахронической — определяя место учения святого Кассиана в святоотеческой традиции евхаристического богословия.

Анализ корпуса сочинений прподобного Иоанна Кассиана на предмет употребления в нем терминов dominica/sacra /sacrosancta communio и perceptio (sacramentorum) показывает, что все его богословски значимые рассуждения о Евхаристии содержатся, главным образом, в «Собеседованиях». Они открываются дискуссией вокруг случая, связанного с очень специфическим вопросом пастырской практики, ответственность за решение которого возьмет на себя далеко не каждый духовник. Речь идет о причащении бесноватых. Святой Кассиан приводит точку зрения, согласно которой одержимость нечистыми духами попускается грешникам в качестве «смиряющего искушения» (temptationis humiliatio), которое приведет их к очищению и исправлению. Авва Герман, один из участников собеседований, в ответ на эту точку зрения выдвигает следующее возражение: если одержимость посылается промыслительно, то почему же бесноватых не только боятся и презирают, но еще и отлучают их причащения Святых Тайн? Герман ссылается на практику, принятую в Египте, и отмечает, что ее обосновывают словами Спасителя: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями» (Мф 7, 6).

Слова Мф 7, 6 имеют очень древнюю традицию евхаристического толкования: оно засвидетельствовано уже в «Учении двенадцати апостолов». Эти слова связывались с невозможностью причащать лиц, не принадлежащих к христианской общине:

 

Пусть же никто не ест и не пьет от Евхаристии вашей, кроме как крещеные во имя Господне. Ибо об этом сказал Господь: Не давайте святыни псам[2].

 

Практика, упоминаемая Германом, на первый взгляд, продолжает ту же традицию, однако святой Кассиан указывает на ее полное несоответствие евхаристическому сознанию Церкви. Если еретики не принадлежат к телу Церкви, то бесноватые, о которых идет речь, напротив, являются ее страждущими членами. Лишать их святого Причащения — значит не только проявлять бессердечие, недостойное христианина, но и разрушать евхаристическое единство Церкви. Святой Кассиан с решимостью указывает на то, что «без них, как своих членов, мы не можем вполне совершенствоваться, как читаем, что и предки наши без нас не могли достигнуть полноты обещанного, как говорит о них апостол: все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства (Евр. 11:39–40)».

Таким образом, святой относит слова апостола, сказанные о ветхозаветных праведниках, к тем членам Церкви, которых многие готовы были признать отверженными. Все члены Церкви, не отделившиеся от нее добровольно, составляют единое тело, и Евхаристия — залог этого единства. Именно поэтому, по мысли святого, на одержимых не только не следует налагать запрет на причащение, но, напротив, надо следить, чтобы они непременно причащались:

 

А святое причащение нашими старцами, помним, не запрещалось им, напротив, они думали, что им даже ежедневно (cotidie), если возможно, следует давать его[3].

 

Обосновывая необходимость столь радикального шага —ибо, как мы покажем далее, даже монахи причащались гораздо реже, — преподобный Кассиан переходит от экклезиологического аспекта учения о Евхаристии к аспекту аскетическому. Он описывает воздействие Святых Тайн на человека:

 

Будучи принято человеком, оно (святое причащение. – М. И.), как пламя пожигающее, прогоняет того духа, который в его членах заседает или скрывается. Мы недавно видели, что таким способом был исцелен авва Андроник и многие другие. Ибо враг больше и больше будет нападать на одержимого им, когда увидит, что тот отлучен от небесного целительства, и тем злее и чаще будет мучить, чем дольше тот будет уклоняться от духовного целительства.

 

Здесь святой Кассиан использует понятие «небесное / духовное лекарство» (в русском переводе — «целительство»), caelestis medicina / spiritale remedium, которое без преувеличения можно назвать центральным для понимания его евхаристической концепции. Это понятие выводит его мысль за пределы частных аскетических вопросов, обсуждаемых в «Собеседованиях», ибо представление о том, что Евхаристия является лекарством, подразумевает, что все приобщающиеся ей нуждаются в исцелении.

Оба аспекта, аскетический и экклезиологический, у святого Кассиана раскрываются совместно, в одном и том же контексте. Евхаристия необходима каждому христианину, ибо она соединяет верующих в Иисуса в единое Тело Христово; она необходима каждому, поскольку все имеют нужду в исцелении. Значение Евхаристии как духовного лекарства не только напоминает каждому о его собственной болезни, но и обязывает членов Церкви проявлять сострадание друг к другу.

Понятие «небесного лекарства» у святого Кассиана имеет ближайшую смысловую и лексическую параллель в творениях священномученика Игнатия Богоносца, который называл Евхаристию φάρμακον ἀθανασίας, «лекарством бессмертия»[4]. Это наименование Евхаристии неоднократно повторяется в последующей патристической традиции. В III веке выражение «лекарство бессмертия» (φάρμακον ἀθανασίας) употребляет Климент Александрийский[5], в IV веке в так называемом Евхологии святителя Серапиона Тмуитского Евхаристия названа «лекарством жизни» (φάρμακον ζωῆς)[6]. В этом же столетии в «Апокритике», приписываемой святителю Макарию Магнезийскому и представляющей собой апологию церковного учения о причащении Тела и Крови Христовых, Евхаристия названа «лекарством Божества» (φάρμακον τῆς Θεότητος). Термин «лекарство» по отношению к Святым Дарам употребляет и святитель Григорий Богослов[7]. Преподобный Ефрем Сирин обыгрывает двусмысленность сирийского слова ܣܡܐ sammā, означающего как «лекарство», так и «яд»[8], говоря о Евхаристии как о лекарстве, которое может оказаться ядом для недостойно причащающихся[9]. В «Макариевском корпусе» похожий двойственный образ раскрывается в ином ключе: Евхаристия есть лекарство, упраздняющее греховный яд, причем найдено это лекарство в самом теле отравленного Адама — теле, воспринятом Спасителем[10].

Уже у самых истоков церковного учения о Евхаристии мы видим то же единство аскетики и экклезиологии, что и у святого Кассиана. Священномученик Игнатий Богоносец в упомянутом выше контексте из Послания Ефесянам ставит в неразрывную взаимосвязь действие Евхаристии как лекарства бессмертия и ее экклезиологическое значение как залога единства общины:

 

…я в другом послании… раскрою только что начатое мною домостроительство Божие относительно нового человека, Иисуса Христа… если Господь мне откроет, что все вы до единого, без исключения по благодати Божией соединены в одной вере и в Иисусе Христе, происшедшем по плоти от рода Давидова, Сыне Человеческом и Сыне Божьем, так что повинуйтесь епископу и пресвитерству в совершенном единомыслии, преломляя один хлеб, это врачевство бессмертия, не только предохраняющее от смерти, но и дарующее жизнь во Иисусе Христе[11].

 

У святого Кассиана, однако, акцент в его экклезиологическом осмыслении Евхаристии ставится на призыве к состраданию: христиане как члены единого тела Церкви не должны разрывать евхаристическое общение со своими немощными собратьями.

Оба аспекта евхаристической концепции святого Кассиана, аскетический и экклезиологический, становятся основанием для его учения о частом причащении. Во-первых, христиане должны осознавать себя больными и нуждающимися в исцелении и потому стремиться принять «небесное лекарство»:

 

Впрочем, мы не должны устраняться от причащения Господня из–за того, что сознаем себя грешниками; но еще более и более, с жаждою нужно поспешать к нему для врачевания души и очищения духа, однако с таким смирением духа и верою, чтобы, считая себя недостойными принятия такой благодати, мы больше желали лекарства для наших ран[12].

 

Во-вторых, по этой же причине христиане должны заботиться о частом причащении страждущих членов тела Церкви. Знаменитое место в 7-м «Собеседовании», где преподобный Иоанн Кассиан говорит о ежедневном причащении, уникально в корпусе его творений. В русском переводе «Собеседований» есть также следующее упоминание о каждодневном причащении:

 

…гораздо правильнее было бы, чтобы мы с тем смирением сердца, по которому веруем и исповедуем, что мы никогда не можем достойно прикасаться Святых Тайн, каждый день принимали их для врачевания наших недугов, нежели, превознесшись суетным убеждением сердца, верить, что мы после годичного срока бываем достойны принятия их[13].

 

Однако сравнение с оригинальным латинским текстом показывает, что здесь мы имеем дело с переводческой ошибкой. На самом деле св. Кассиан говорит utsingulis ea dominicis ob remedium nostrarum aegritudinum praesumamus — «чтобы мы принимали их каждое воскресенье для врачевания наших недугов». Эти слова согласуются с хорошо известной монашеской практикой: так, в «Луге духовном» мы постоянно встречаем упоминания об обычае причащаться каждое воскресенье[14].

Очевидно, святой Кассиан на практике сталкивался с противниками этого обычая, утверждавшими, что в течение недели невозможно достойно подготовиться к принятию Святых Тайн и монаху надлежит причащаться лишь тогда, когда он достигнет соответствующего уровня духовного совершенства. Святой Кассиан усматривал в этой точке зрения опасное духовное искушение. Как монах сможет понять, что достиг духовного совершенства? И может ли это совершенство быть таким, что будет соответствовать величию Евхаристии? Допустив, что он в достаточной мере подготовился к причастию Святых Тайн, монах неизбежно впадет в гордыню. Напротив, утверждает преподобный, осознание того, что для немощного человека Евхаристия — это духовное лекарство, приводит христианина к смирению. Гораздо лучше чаще принимать Святые Тайны, как больному — лекарство, нежели воспринимать Евхаристию как духовную награду за совершённые подвиги:

 

А иначе и один раз в год нельзя достойно принимать причащение, как некоторые делают, которые, живя в монастырях, достоинство, освящение и благотворность небесных таинств оценивают так, что полагают, будто принимать их должны только святые, непорочные; а лучше бы думать, что эти таинства сообщением благодати делают нас чистыми и святыми. Они больше высказывают гордости, нежели смирения, как им кажется; потому что когда принимают их, то считают себя достойными принятия их[15].

 

Данные рассуждения касаются не только аскетической практики. Они непосредственно связаны с богословскими спорами, активным участником которых был преподобный Иоанн Кассиан. Утверждение о том, что ни один человек не может своими силами достичь той меры святости, чтобы стать достойным причащения, было направлено непосредственно против концепции Пелагия. Выше мы указывали на то, что в 13-м  «Собеседовании» Иоанн Кассиан вел полемику как с пелагианством, так и с крайностями учения блаженного Августина о благодати. Здесь, в 22-м и 23-м «Собеседованиях», в связи с евхаристической проблематикой Иоанн Кассиан возобновляет свою полемику с новой силой, утверждая, что даже при огромном усилии воли человек не может быть свободен от непроизвольного греха:

 

Никто, обложенный этою бренной плотью, не принимает эту святую пишу по своей заслуге, а только по незаслуженной милости Господней… никто в борьбе с этим миром не может быть так осмотрителен, чтобы не уязвляли его хоть редкие или легкие стрелы грехов, ибо невозможно, чтобы человек не согрешил или по неведению, или по нерадивости, или по легкомыслию, или по увлечению, или по рассеянности помыслов, или по нужде какой–либо, или по забвению. Если бы кто и взошел на самый верх добродетелей… однако [и он] должен знать, что он не может быть без греха[16].

 

В связи с этим интересно рассуждение святого Кассиана о самом понятии «святость». Давая его определение, преподобный фактически апеллирует к ветхозаветному пониманию святости: «быть… святым» значит быть «посвященным богопочтению (divino cultui consecratum), ибо это имя, по свидетельству Священного Писания, есть общее не только для людей, но и для мест, и сосудов храма, и жаровен»[17]. Другими словами, «быть святым» значит быть удаленным от всего профанного и нечистого. При таком определении становится понятным призыв «освятиться» перед богоявлением на Синае, обращенный к израильтянам (Исх. 19:10, ср. 19:14–15), и сообщение о том, что священники и левиты «освятились… для того, чтобы нести ковчег Господа, Бога Израилева» (1 Пар. 15:14).

Но почему святой Кассиан излагает здесь ветхозаветную концепцию святости, при которой трудно усмотреть принципиальное различие между святостью людей и святостью священных сосудов? Потому что те, кто считает, что к Причащению возможно приготовиться должным образом, фактически воспроизводят эту концепцию.

Христианское понимание святости, напротив, подразумевает внутреннее преображение человека. И тут зависимость оказывается обратной: не святость становится условием для принятия Евхаристии, а Евхаристия становится условием достижения святости, ибо внутреннее преображение человека не возможно без Причащения. Каждый человек, при всех своих усилиях, не может быть совершенно свободен от греха, и «быть без греха… приличествует единственно величию Господа нашего Иисуса Христа»[18].

При осознании этого «ветхозаветный» подход к причащению Святых Тайн оказывается невозможен. Святые Тайны — это не некий священный предмет, соприкосновение с которым требует предварительного очищения. Причащение всегда диалогично, это живой призыв Живого Бога, Которого христианин дерзает принимать в Святых Дарах, призыв, требующий ответа. Человек, не слышащий этот призыв и не готовый ответить на него, причащается, «не рассуждая о Теле и Крови».

Призывая к частому причащению, святой Кассиан выступал апологетом церковной традиции, хорошо известной как на Востоке, так и на Западе. Первые христиане причащались на каждом евхаристическом собрании, в котором они участвовали; кроме того, существовала практика хранить Святые Дары дома и причащаться в частном порядке. Об этой практике упоминает, в частности, Тертуллиан. Климент Александрийский говорит о том, что Христос ежедневно питает христианина, подавая ему Себя как хлеб и питие бессмертия[19]. В IV веке преподобный Нил Синайский писал: «Воздерживайся от всего тленного и каждый день причащайся божественной Вечери, ибо таким образом Христово Тело бывает нашим»[20]. Святитель Василий Великий писал: «Хорошо и весьма полезно каждый день приобщаться и принимать Тело и Кровь Христову… Впрочем, мы приобщаемся четыре раза каждую неделю: в день Господень, в среду, пятницу и субботу, а также и в другие дни, когда бывает память какого-либо святого»[21]. Согласно 8-му Апостольскому правилу, те, кто долго не причащались без уважительной причины, отлучались от Церкви. Тертуллиан и блаженный Августин слова молитвы Господней «хлеб наш насущный даждь нам днесь» понимали в том числе как указание на ежедневное причащение[22].

Не только в раннехристианскую эпоху, но и в более позднее время многие святые призывали к частому причащению. В XI веке преподобный Симеон Новый Богослов учил о необходимости ежедневно причащаться со слезами. Во второй половине XVIII века преподобный Никодим Святогорец и святитель Макарий Коринфский написали «Книгу душеполезнейшую о непрестанном причащении Святых Христовых Таин», книгу, которая до сих пор не потеряла своей актуальности.

Учение о частом причащении с неизбежностью приводит к постановке вопроса о недостойном принятии Святых Тайн. Если преподобный Иоанн Кассиан полемизирует с теми, кто настаивал на необходимости продолжительного приготовления к причащению, и советует причащаться как можно чаще, то как быть с теми, кто приступает к Евхаристии легкомысленно?

Прежде всего, святой Кассиан указывает на двоякое действие Евхаристии: оно может не только подавать исцеление, но может и вызывать болезни и даже смерть тех, кто недостойно причащается. Эту мысль преподобный иллюстрирует цитатой из книги Левит, относящейся к ветхозаветным жертвам: «Мясо чистое может есть всякий чистый; если же какая душа, имея на себе нечистоту, будет есть мясо мирной жертвы Господней, то истребится душа та из народа своего» (Лев. 7:19–20). Евхаристическое толкование этой цитаты особенно показательно в том отношении, что Книга Левит была обделена вниманием раннехристианских экзегетов, а большинство известных комментариев как на книгу в целом, так и на ее отдельные стихи, имеет аллегорическую направленность. Здесь же святой Кассиан понимает слова «истребится душа из народа своего» буквально, как наказание смертью для тех, кто недостойно приступает к новозаветной жертве, естественное следствие того, что человек неподобающим образом употребил «небесное лекарство».

Может показаться, что преподобный Иоанн Кассиан приходит к противоречию, и действительно, Феона, один из участников «Собеседований», эксплицитно указывает на него: в одном месте святой Кассиан говорит о том, что нет ни одного человека, свободного от греха, и Евхаристию нужно принимать во исцеление, здесь же он утверждает, что только чистые могут причащаться. Если приобщаться Святых Тайн могут только святые, но человеку невозможно вполне очиститься от греха и он нуждается в небесном лекарстве, то как же возможно его получить?

Выход из этого затруднения указывает сам преподобный, и он связан со способностью человека оценивать свое состояние и свои поступки. Человек не может не грешить, но он может осознать свой грех и признать себя грешником. Это осознание само по себе не очищает человека, но именно оно открывает человека для того изменения, которое совершает в нем Евхаристия. Прежде всего, чтобы «небесное лекарство» оказало свое спасительное действие, человек должен осознать, что нуждается в исцелении. Далее, даже признав свою греховность, человек может неправильно понять призыв в любом случае не отказываться от причастия. Это неправильное понимание может иметь то последствие, что грешник будет воспринимать приобщение святыне как должное. Именно так святой Кассиан понимает слова «не рассуждая о Теле и Крови».

При этом «небесное лекарство» по-прежнему будет действовать, и результаты этого действия Кассиан описывает как в медицинских, так и в юридических категориях. Во-первых, они подобны последствиям от неправильного употребления лекарства: человек впадает в сонливость, засыпая «сном греха, и от этого смертного усыпления никак не пробуждается для спасительной заботливости»[23] (здесь нельзя не вспомнить о двойном смысле как греческого φάρμακον, так и сирийского ܣܡܐ sammā, на который указывали отцы Восточной Церкви). Во-вторых, исцелению от греха, подаваемому Евхаристией, предшествует суд над ним. Но этот суд может вынести себе сам человек, и тогда причастие послужит ему во очищение грехов. Если же сам человек не осудил себя, то суд последует от Бога.

Святой Кассиан выделяет два этапа этого суда: в этом веке и в будущем. Суд в этом веке заключается в скорбях, посылаемых Богом для вразумления равнодушного и пробуждения его от «сна греха». Если же человек не изменяет свою жизнь, то его ждет суд и наказание будущего века. Именно так святой Иоанн понимает слова апостола Павла: ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы (1 Кор. 11:31).

Эти рассуждения преподобного Иоанна Кассиана удивительно созвучны комментарию преподобного Симена Нового Богослова на литургический возглас «Святая святым»:

 

Итак, что же? Кто не свят, тот и недостоин? Отнюдь. Но кто не исповедует ежедневно тайны сердца своего, кто не являет должное покаяние в них… кто не плачет всегда… тот недостоин. А делающий все это и проводящий жизнь свою в стенаниях и слезах вполне достоин не только в праздник, но и каждый день, хотя и дерзко сказать, с самого начала своего покаяния и обращения быть в Причастии этих Божественных Тайн[24].

 

Это созвучие тем более поразительно, что отношение преподобного Симеона к недостойному причащению противоположно концепции двоякого действия Евхаристии, раскрываемой святым Кассианом. Преподобный Симеон говорит, что причащающиеся без духовного созерцания питают лишь свое тело, но вовсе не душу, и даже приходит к утверждению о том, что недостойно принимающий Евхаристию «приобщается простого хлеба, а не одновременно и Бога»[25]. Другим радикальным выводом Симеона были слова о том, что человек не может причащаться до тех пор, пока не достиг святости. Однако анализ его высказываний на эту тему[26] делает очевидным, что преподобный Симеон говорил прежде всего о людях, не имеющих покаяния, и в качестве альтернативы рассматривал не отсутствие греха в человеке, а искреннее осознание греха и сокрушение о нем.

В своем учении о Евхаристии преподобный Иоанн Кассиан предстает, прежде всего, как организатор монашеской жизни. Все разбираемые им аспекты евхаристического богословия изначально связаны с конкретными практическими вопросами: как часто монахам следует причащаться; с какими искушениями они могут столкнуться при подготовке в принятию Евхаристии; как духовнику решить вопрос о достойном и недостойном причащении инока. Тем не менее, решение этих проблем святой Кассиан всегда выводит в сферу общих богословских вопросов.

Мерилом всех выносимых им суждений, критерием оценки всех разбираемых им мнений является представление о Церкви как Теле Христовом, духовным и внешним залогом единства которого является святая Евхаристия. Все его рассуждения основаны на внимательном прочтении Священного Писания, как Нового, так и Ветхого Завета. В этом отношении преподобный Иоанн Кассиан может послужить примером как для пастырей, стремящихся актуализировать евхаристическое сознание Церкви на своих приходах, так и для православных богословов, стремящихся донести до наших современников церковное учение о таинствах.

 


[1] Приведем лишь один выразительный пример: А. Касидэй в своей фундаментальной монографии о богословии св. Кассиана (Casiday A. M. C. Tradition and Theology in St. John Cassian.Oxford, 2007) даже не упоминает о Евхаристии.

[2] Дидахи 9, 5.

[3] Иоанн Кассиан. Собеседования 7, 30.

[4] Игнатий Антиохийский. Послание к Ефесянам, 20.

[5] Климент Александрийский. Протрептик 10, 106, 2.

[6] Желтов М., диак. Евхаристия. Часть 1. Евхаристия в ранней Церкви. – Православная энциклопедия. Т. 17.

[7] Григорий Богослов. Слово 8, 18.

[8] Отметим, что греч. φάρμακον также может означать и «лекарство», и «яд».

[9] Ефрем Сирин. Об опресноках 16, 18.

[10] Макарий Великий. Духовные беседы (собрание типа II) 2, 12, 6.

[11] Игнатий Антиохийский. Послание к Ефесянам, 20. Выделено мной. — М. И.

[12] Иоанн Кассиан. Собеседования 23, 21. Выделено мной. — М. И.

[13] Иоанн Кассиан. Собеседования 23, 21.

[14] Впрочем, сам прп. Иоанн Кассиан в другом месте упоминает практику причащения по субботам и воскресеньям (Установления 3, 2). См. также: Chadwick O. John Cassian: A Study in Primitive Monasticism. Cambridge, 1950. P. 66.

[15] Иоанн Кассиан. Собеседования 23, 21.

[16] Иоанн Кассиан. Собеседования 22, 7.

[17] Иоанн Кассиан. Собеседования 22, 9.

[18] Иоанн Кассиан. Собеседования 22, 9.

[19] Климент Александрийский. Какой богач спасется 23, 4.

[20] Нил Синайский. Увещательные главы 94.

[21] Василий Великий. Послание 93.

[22] Тертуллиан. О молитве Господней 6; Августин. О нагорной проповеди Господа 2, 26.

[23] Иоанн Кассиан. Собеседования 22, 5.

[24] Симеон Новый Богослов. Огласительное слово 4, 604–616.

[25] Симеон Новый Богослов. Слово нравственное 10, 760–764.

[26] Симеон Новый Богослов. Послание 2, 106–128. См.: Иларион (Алфеев), митр. Преподобный Симеон Новый Богослов и православное Предание. М., 2013. С. 111–114.

Подробнее...18 ноября 2015 года в актовом зале Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия в Москве состоялось открытие Международной научно-практической конференции «Князь Владимир. Цивилизационный выбор». Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, возглавивший церемонию открытия, обратился к участникам конференции со словом:

"Уважаемый Сергей Евгеньевич, уважаемый Александр Дмитриевич! Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Дорогие отцы, братья и сестры! Дамы и господа!

Нынешний год является особым для нашего Отечества. На всей территории России и за ее пределами прошло много мероприятий. Остановлюсь только на самых главных, существенных, для того чтобы был ясен масштаб и характер празднований, приуроченных к 1000-летию со дня преставления ко Господу равноапостольного князя Владимира, Крестителя Руси.

Под знаком юбилея в январе 2015 года прошли XXIII Международные Рождественские образовательные чтения, собравшие более 10 тысяч участников. В рамках этих Чтений в зале пленарных заседаний Государственной Думы состоялись Парламентские встречи, на которых я имел возможность обратиться как к членам Парламента, так и к представителям общественности.

Кульминационным моментом празднований стала Божественная литургия, которая была совершена 28 июля в Храме Христа Спасителя. В ней приняли участие более двухсот архиереев и представители всех Поместных Православных Церквей. Владимир Владимирович Путин, президент нашей страны, принял участников торжеств в Московском Кремле.

Наследию святого князя Владимира был также посвящен состоявшийся на днях XIX Всемирный русский народный собор.

Светские и церковные учреждения организуют многочисленные тематические выставки и праздничные концерты, циклы передач по радио и телевидению, олимпиады, открытые уроки в школах, театрализованные постановки и конкурсы творческих работ. На Валааме прошел первый Свято-Владимирский фестиваль православного пения, в петербургском Мариинском театре состоялась премьера уникального спектакля о духовном наследии князя Владимира.

Фонд равноапостольного князя Владимира организовал конкурс сочинений о Крестителе Руси и получил более 850 творческих работ от школьников и студентов из 65 регионов России. В Государственном историческом музее проводятся лекции для школьников о князе Владимире, в Государственном музее истории религии проходит тематическая выставка. В музее-заповеднике «Царицыно» состоялось грандиозное празднование — фестиваль славянского искусства «Русское поле», собравшее десятки тысяч людей.

Наследие князя Владимира стало предметом широкого обсуждения на уровне вузов, в академическом сообществе. Научные конференции прошли во многих духовных и светских учебных заведениях. Так, на конференции в Казанском федеральном университете обсуждали тему цивилизационного выбора народов России. Конференция в Хабаровске была посвящена вопросам преемственности традиций святого князя Владимира.

Эти и множество иных праздничных, творческих, просветительских и церковных мероприятий, которые проводятся по всей стране, ясно свидетельствуют о том, что князь Владимир является не только святым, широко почитаемым нашим народом, но и авторитетным примером государственного деятеля, руководствующегося при принятии важных и ответственных решений христианской совестью и убеждениями.

Празднования в честь князя Владимира проходят в каждой епархии и каждом регионе России, а также за ее пределами — на приходах Русской Православной Церкви в 69 странах мира. Торжества состоялись также в ряде Поместных Православных Церквей.

В июне празднования в честь святого князя на высоком церковно-государственном уровне прошли в Минске.

В канун памяти святого в «Матери городов русских» — древнем Киеве — прошел многотысячный крестный ход, в котором приняли участие верующие канонической Украинской Православной Церкви во главе с Блаженнейшим митрополитом Онуфрием. Это народное шествие, начавшееся у памятника святому князю на Владимирской горке и закончившееся в Киево-Печерской лавре, стало мощным свидетельством духовного единства Русской Церкви, объединяющей народы России, Украины, Белоруссии и других стран, входящих в сферу ее канонической ответственности. Те, кто знает Киев и дистанцию от Владимирской горки до лавры, могут представить себе масштаб происходившего: когда в лавру входили начинавшие шествие, с Владимирской горки еще не спустились те, кто его замыкал. Это было очень сильным, зримым ответом тем, кто говорит о утрате влияния Украинской Православной Церкви на народ, о сокращении числа верующих; это было свидетельством мощной поддержки православным народом Украины канонической Православной Церкви.

В нынешнем году на территории исторической Руси — в России, Беларуси и на Украине — заложены, готовятся к освящению или уже освящены около 50 храмов во имя князя Владимира. Ковчег с мощами святого побывал в 50 городах России и Беларуси, где десятки тысяч верующих получили возможность поклониться этой великой святыне.

Настоящая конференция проходит в стенах Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия. Я рад приветствовать вас в этих замечательно отреставрированных стенах. В том месте, где еще совсем недавно, говоря библейским языком, была «мерзость запустения», мы имеем достаточно комфортабельные помещения для научной и образовательной работы. Полагаю, что Общецерковная аспирантура, уже имеющая значительный авторитет в научном и педагогическом сообществе, станет действительно важным центром развития церковной научной мысли.

Особенность нынешней конференции заключается в том, что на ней собрались светские и церковные ученые, чтобы вместе взглянуть на тысячелетнюю историю нашего Отечества, оценить последствия сделанного святым князем судьбоносного выбора, обсудить то исключительное влияние, которое православная вера оказала на формирование духовной и материальной культуры нашего народа, его менталитета и сознания.

Убежден, что единство народное созидается в том числе и общим восприятием ключевых событий нашей истории. Без соборного осмысления прошлого нет правильного понимания настоящего, а значит, нет и ясного взгляда на будущее.

Следует с сожалением отметить, что место Церкви в истории нашего народа по-прежнему нередко недооценивается или оценивается неадекватно. При чтении некоторых научных трудов может сложиться впечатление, что история России развивалась как бы помимо Церкви, без ее участия, и что Церковь не дала России ни героев, ни святых, ни выдающихся государственных деятелей. Авторы таких трудов большое внимание уделяют политическим событиям, экономическим достижениям, в то время как духовная сфера жизни народа практически игнорируется.

Такое положение вещей является следствием инерции, идущей от советского времени, когда вся отечественная история представлялась как серия эпизодов в многовековой «классовой борьбе», венцом которой стала октябрьская революция. Ну, все знали о Разине, Болотникове, Пугачеве, о Юрьевом дне, но очень мало знали о гениях духа, о выдающихся личностях, во многом определивших мировоззрение своего народа. Роль Православия в жизни страны замалчивалась. Убежден, что светский взгляд на историю нуждается в избавлении от идеологем прошлого, и историческая справедливость в отношении той судьбоносной роли, которую Церковь играла в истории Отечества, должна быть восстановлена.

Мне вспоминается сегодня случай, который произошел сорок пять лет назад, в разгар «хрущевской оттепели», обернувшейся для Церкви новой волной гонений. Тогда один из моих блаженнопочивших предшественников, Святейший Патриарх Алексий I, решился на международной конференции по разоружению в Москве, в Кремле, напомнить об исторической роли Русской Церкви, о ее вкладе в созидание российской государственности, в развитие культуры и просвещения. Позвольте мне процитировать часть его исторической речи. «Моими устами, — сказал Святейший Патриарх, обращаясь к аудитории в Кремлевском дворце, — говорит с вами Русская Православная Церковь, объединяющая миллионы православных христиан... Как свидетельствует история, это есть та самая Церковь, которая на заре русской государственности содействовала устроению гражданского порядка на Руси, укрепляла христианским назиданием правовые основы семьи, утверждала гражданскую правоспособность женщины, осуждала ростовщичество и рабовладение, воспитывала в людях чувство ответственности и долга и своим законодательством нередко восполняла пробелы государственного закона. Это та самая Церковь, которая создала замечательные памятники, обогатившие русскую культуру и доныне являющиеся национальной гордостью нашего народа. Это та самая Церковь, которая в период удельного раздробления Русской земли помогала объединению Руси в одно целое, отстаивая значение Москвы как единственного церковного и гражданского средоточия Русской земли. Это та самая Церковь, которая в тяжкие времена татарского ига умиротворяла ордынских ханов, ограждая русский народ от новых набегов и разорений. Это она, наша Церковь, укрепляла тогда дух народа верой в грядущее избавление, поддерживая в нем чувство национального достоинства и нравственной бодрости. Это она служила опорой Русскому государству в борьбе против иноземных захватчиков в годы Смутного времени и в Отечественную войну 1812 года. И она же оставалась вместе с народом во время последней мировой войны, всеми мерами способствуя нашей победе и достижению мира. Словом, это та самая Русская Православная Церковь, которая на протяжении веков служила прежде всего нравственному становлению нашего народа, а в прошлом — и его государственному устройству».

Патриарх неслучайно публично обратился к людям с этими словами. Начиналась эпоха хрущевских гонений, и холодные ветры уже коснулись Церкви. Начались массовое закрытие храмов и монастырей, аресты духовенства, но в отличие от 30-х годов, когда священнослужителей просто репрессировали как классово чуждый элемент, теперь им приписывали разного рода пороки и финансовые преступления, чтобы устраивать показательные процессы. И слова эти прозвучали, как гром среди ясного неба. Партийное руководство было явно не готово к такой публичной апологии исторической роли Церкви, подвергавшейся ожесточенным нападкам, клевете и поруганию. Был немедленно уволен председатель Совета по делам религий Карпов; последовала отставка и трагическая смерть предполагаемого автора речи — митрополита Николая (Ярушевича); целый ряд карательных мер был принят властями против Церкви.

Голос Святейшего Патриарха Алексия I в те годы был гласом вопиющего в пустыне (Мф. 3:3). А между тем, Предстоятель говорил о вещах, которые должны быть очевидны для каждого, кто захочет непредвзято взглянуть на нашу историю. Ведь очень многие до сих пор не знают всего того, что сказал Патриарх Алексий. До сих пор эти факты умалчиваются, в том числе и в курсах нашей истории, которую преподают детям.

С тех пор ситуация радикально изменилась. Особенно значительными стали перемены в судьбе Русской Церкви после 1988 года — еще одной даты, связанной с памятью святого равноапостольного князя Владимира. Именно тогда, в год 1000-летия Крещения Руси, впервые после семидесяти лет гонений и пребывания в вынужденной изоляции, Церковь неожиданно для всех оказалась в центре общественного внимания. Тысячи людей вышли на улицы, чтобы пройти с крестными ходами и засвидетельствовать, что вера в народе не умерла, Церковь не сломлена, наследие великого князя Владимира продолжает жить. И я был свидетелем того, как в небольшом городе Вязьма Смоленской области состоялся почти 40-тысячный крестный ход, на который собрался весь город. До этого у меня был разговор с тогдашним руководителем Вязьмы, и я просил, чтобы нам дали возможность отслужить Литургию на стадионе. Он отвечал: «Зачем вам стадион? Ну, соберутся 200-300 бабушек, они и в соборе поместятся». Но когда он своими глазами увидел, как весь город вышел на крестный ход, думаю, в его сознании произошел огромный переворот.

С того момента началось духовное возрождение на территории исторической Руси, которое по своим масштабам не имеет аналогов в истории. По-разному можно оценивать 90-е, нулевые годы, но то, что за это время произошло в нашей стране в плане возрождения религии и Церкви, действительно не имеет прецедентов — никогда и нигде ничего подобного не происходило. Поэтому по крайней мере одну огромную победу мы, несомненно, одержали. Хотя было и много других, но эта победа имеет цивилизационный смысл и значение. Началось восстановление и строительство храмов, монастырей, духовных учебных заведений. Мы открывали по тысяче храмов в год, по три храма в день. Было открыто более 800 монастырей, более 50 духовных школ. Неслучайно эту эпоху называют «вторым крещением Руси».

Сегодня вокруг Церкви уже нет того «заговора молчания», которым она была окружена в советский период. Светские и церковные ученые совместно возделывают общее поле историческое науки, которое более не размежевано на враждебные друг другу секторы, бок о бок трудятся в «Православной энциклопедии», вместе оценивают научные работы в Общецерковном диссертационном совете, в комитетах по присуждению Макариевской премии, Забелинской премии, проводят совместные научно-практические конференции. Церковные историки трудятся в государственных вузах, а в церковных учебных заведениях преподают исследователи, имеющие признанные государством научные степени. Еще остаются рудименты атеизма и в средних учебных заведениях, и в высшей школе, но надеюсь, с Божией помощью эти рудименты уйдут из нашей жизни.

Хотел бы в связи с этим отметить и состоявшееся в этом году подписание протокола о сотрудничестве между Патриаршим советом по культуре и Российским историческим обществом, председатель которого присутствует сегодня здесь. Рад, что сотрудничество Церкви с Российским историческим обществом успешно развивается, примером чему служит и нынешняя конференция.

Тем не менее, наследие советского прошлого не вполне изжито, как я только что сказал. Оно проявляется, в частности, в том, с каким трудом происходит вхождение теологии в светское образовательное пространство. Вроде бы теология уже внесена в классификатор научных специальностей, утвержден паспорт этой специальности, но нам говорят: «Диссертации по теологии вы защищать можете, а ученые степени будут присуждаться по смежным дисциплинам».

Еще одной проблемой, которая широко обсуждалась в текущем году, является разрыв между университетским и школьным образованием. Интеграция объективной позиции в отношении отечественной истории в школьную программу протекает крайне медленно, все еще сохраняются старые схемы в преподавании исторических дисциплин. Здесь есть и объективный фактор: традиционный временной разрыв между университетским и школьным образованием; и субъективный — привычка к старым методикам.

Мне уже приходилось говорить о том, что авторы школьных учебников нередко прячут религиозные сюжеты в разделе «культура и искусство» или, еще более странно, «народные обычаи», сводя религиозный феномен к фольклору (подобно тому, как научную специальность «теология», не успев ввести, сразу же пытаются спрятать под историей, философией, филологией или культурологией). Думаю, нам пора отказаться от этих порочных подходов. Пора уже, наконец, признать, что история нашего Отечества неотделима от истории Русской Православной Церкви, на протяжении веков игравшей ключевую роль в становлении нашей государственности, духовной и культурной идентичности.

Русская Православная Церковь прилагает все усилия к тому, чтобы восстановить историческую справедливость и воздать должное святым, чьи труды послужили делу развития и укрепления русской государственности. В 2013 году у стен Кремля был поставлен памятник Патриарху Гермогену; несколько дней назад на Боровицкой площади мы заложили памятник святому князю Владимиру.

Юбилейный год показал, сколь необходимо осмысление наследия великого князя, осознание его роли в истории нашей страны, а также значения сделанного им цивилизационного выбора для будущего России. Убежден, что это необходимо осуществлять общими усилиями как светской, так и церковной науки. Вот почему я считаю важной и эту научную конференцию.

Ключевым тезисом, который звучит на многих праздничных событиях и мероприятиях, является то, что крещение самого князя Владимира, а затем и всей Руси решительным образом определило историческую судьбу нашего народа.

Как писал историк Антон Владимирович Карташов, «русская культура... родилась в тот момент, когда Владимир Святой, после долгих размышлений и борьбы конкурирующих влияний, сознательно избрал византийскую крещальную купель и в нее решительно привел и весь русский народ. Это был момент определяющий, провиденциальный для всей нашей истории... Князь „Красное Солнышко“... сформировал коллективную историческую душу народа и стал истинным отцом-родителем нашей культуры... Если мы... еще не осознали... что без православного корня нет русской культуры, ибо без Православия нет и русской души, родящей из себя культуру, если мы еще не чтим ярко и достойно отца нашей православности — Крестителя Руси, это только признак незрелости нашего национального самосознания».

Думаю, здесь достаточно людей, кто знает что-то об Антоне Владимировиче Карташёве. Кто не знает — скажу. Это министр Временного правительства, человек крайне либеральных взглядов, это последний обер-прокурор Святейшего Правительствующего Синода. И вот человек таких либеральных, можно сказать, революционных взглядов таким образом охарактеризовал значение князя Владимира.

По утверждению Константина Сергеевича Аксакова, в основе наследия князя Владимира лежит христианство, именно оно "есть главная основа всего Владимирова мира... Видим здесь собранную всю русскую землю, собранную в единое целое христианскою верою, около великого князя Владимира, просветителя земли русской«.Именно Церковь, по слову святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского, «оказала величайшее влияние на объединение Руси в одно государство... Под сенью Святой Православной Церкви сложилась Русь, укрепилась и выросла в великое государство».

Разумеется, и сегодня находятся те, кто говорит, что празднование памяти святого князя Владимира — это дань определенному «национальному мифу» или даже создание нового мифа; на самом же деле, по их мнению, выбор князя Владимира в пользу византийского христианства был исторически случайным, обусловленным сиюминутными обстоятельствами внутри- и внешнеполитической конъюнктуры. Некоторые вообще сводят историческую роль князя Владимира к якобы сделанному им «европейскому выбору»: об этой псевдонаучной концепции я недавно подробно говорил на открытии Всемирного русского народного собора.

Безусловно, выбор великого князя был совершен в определенных исторических обстоятельствах, но при этом он не может быть сведен к политической прагматике. Будь он таковым, его последствия имели бы локальный и преходящий характер. Изменилась бы конъюнктура — изменился бы и выбор. Между тем, вся последующая история Руси показала, что выбор князя Владимира стал выбором духовным и ценностным, а потому и оказал определяющее влияние на цивилизационное самоопределение нашего Отечества.

Известны усилия князя Владимира по объединению разрозненных славянских племен, его попытка создать общую для всех славянских племен языческую религию. Эта попытка не увенчалась успехом. И тогда после долгих раздумий, внимательного изучения разных религиозных традиций Владимир приходит к взвешенному и выстраданному решению принять святое крещение. Он принимает православную веру и преподносит ее своему народу как бесценное сокровище, как самое важное и значительное, чем он мог одарить своих подданных. Так в Днепровской купели кладется начало новой, Святой Руси, духовному единству народному.

Николай Яковлевич Данилевский отмечал особый характер принятия христианства Русью «не путем подчинения высшей по культуре христианской народности, не путем политического преобладания над такою народностью, не путем деятельной религиозной пропаганды, а путем внутреннего недовольства, неудовлетворения язычеством и свободного искания истины».

В жизни святого Владимира после крещения мы видим два аспекта: его личную христианскую судьбу, но также и его труды по распространению христианской веры среди восточных славян, по привнесению в народную жизнь норм и принципов христианской жизни, идеалов Церкви Христовой.

В крещальную купель вошел хитроумный военачальник, политик и прагматик, но вышел из нее новый человек, духовно окрепший, нравственно преображенный. Древние авторы свидетельствуют о совершившемся чуде. «И вот сошло на него посещение Вышнего, призрело на него Всемилостивое око благого Бога. И воссиял разум в сердце его, чтобы уразуметь суету идольской лжи, взыскать же Бога Единого, создавшего всю тварь, видимую и невидимую», — писал святитель Киевский Иларион, первый русский митрополит, в «Слове о законе и благодати». Жестокий воин, суровый вождь, нравственно распущенная личность, чтоособо отмечается в летописях, после крещения полностью изменился. Теперь Владимир — это милостивый правитель, которого народ прозвал «Красным Солнышком».

Святитель Иларион так повествует о христианском нраве Владимира: «Кто расскажет о многих твоих ночных милостях и дневных щедротах, которые убогим творил ты, сирым, болящим, должникам, вдовам и всем просящим милости... Ты был нагим одеяние, ты был алчущим кормитель, ты был жаждущим утробы охлаждение, ты был вдовам помощник, ты был странникам покоище, ты был бездомным кров, ты был обижаемым заступник, убогим обогащение». И это о том самом князе, который творил беззакония и бесчинства, распутничал, приносил кровавые человеческие жертвы идолам.

Крестившись, великий князь начал прилагать особое попечение о больных и бедных. Согласно «Повести временных лет», он «повелел... всякому нищему и бедному приходить на княжий двор и брать все, что надобно, питье и пищу и из казны деньги. Устроил он и такое: сказав, что „немощные и больные не могут добраться до двора моего“, приказал снарядить телеги и, наложив на них хлебы, мясо, рыбу, различные плоды, мед в бочках, а в других квас, развозить по городу, спрашивая: „Где больной, нищий или кто не может ходить?“. И раздавали тем все необходимое».

Прежние пиры с княжеской дружиной превратились в христианские трапезы единоверцев, для чего после Литургии князь выставлял для всех обильные праздничные столы.

Последствия личного преображения князя сказались и в делах государственных. Святитель Иларион называет Владимира мудрым правителем, ставшим «единодержцем земли своей».

Владимир воспринимал свое служение с ответственностью великого христианского государственного деятеля. Николай Михайлович Карамзин отмечает: «Главное право его на вечную славу и благодарность потомства состоит, конечно, в том, что он поставил россиян на путь истинной веры; но имя Великого принадлежит ему и за дела государственные». По утверждению другого историка, Владимира Сергеевича Соловьева, святой князь «не хотел быть христианином только в частной своей жизни, он хотел быть им и как глава государства, в деле внутреннего управления, а также в международных сношениях с остальным христианским миром. Верховным правилом его политики было не поддержание своей власти, не национальный интерес, но правда, любовь и мир».

Единство нации созидается отнюдь не огнем и мечом. Учрежденные таким способом государства недолговечны. Александр Македонский создал великую империю и объединил земли от Македонии до Индии, однако его царство разрушилась сразу после смерти выдающегося полководца, потому что было объединено вокруг личности императора и построено на насилии. Подобных примеров история знает немало.

Князь Владимир понимал, что единство государства и народа невозможно обеспечить насилием. Он показал, что подлинным единством может быть только единство ценностное, духовное. Равные апостольским труды благочестивого князя по распространению христианства позволили ему сплотить разрозненные соседние племена силой христианской веры.

Выбор, сделанный князем Владимиром, предполагал слом всей прежней мировоззренческой основы, основ языческой жизни. Нельзя сказать, что произошло это легко и гармонично. И тем не менее, христианский идеал — не во мгновение ока и не без труда, но постепенно и ценой многих усилий — вошел в плоть и кровь нашего народа. Это усилие сначала употребил святой князь, а вслед за ним и весь наш народ, действуя в соответствии со словами Евангелия: «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12).

Ценностный, мировоззренческий выбор Руси, крестившейся по инициативе равноапостольного князя Владимира, был выбором Божественной правды, основой того духовного единства, которое емко выражено в понятии «Святая Русь».

Это понятие — не столько географическое, сколько духовное, и уж совсем не политическое. Святая Русь существует поверх политических границ. На территории «исторической Руси» политические границы многократно возникали, исчезали, менялись, передвигались, но это не сказывалось на том внутреннем, духовно-культурном и цивилизационном единстве, которое родилось в днепровской купели и продолжает благодаря единой Русской Церкви сохраняться как наша наднациональная ценностная доминанта.

Идеал Святой Руси созидался веками — от князя Владимира вплоть до наших дней. Важнейшей предпосылкой его дальнейшего укрепления является целостное видение истории, как об этом говорится в Соборном слове XVIII Всемирного русского народного собора: «Основой национального самосознания является единство исторической памяти. Перед лицом попыток противопоставить друг другу различные периоды нашего прошлого мы констатируем единство и непрерывность русской истории. Призываем соединить все самое лучшее и ценное из различных эпох нашей истории в великом синтезе религиозных идеалов Древней Руси, государственных и культурных достижений Российской Империи, социальных императивов солидарности и равенства, провозглашенных в советском обществе, справедливое стремление к осуществлению прав и свобод граждан в постсоветской России. Подобную идеологическую модель можно описать формулой: вера — державность — справедливость — солидарность — достоинство».

Идеал Святой Руси укреплялся и трудами преподобного Сергия, основателя обители Пресвятой Троицы, «игумена земли Русской», подвигом своим послужившим созиданию общенационального единства. Этот идеал был художественно выражен преподобным Андреем Рублевым в иконе Святой Троицы, а позднее теоретически осмыслен и сформулирован в религиозно-философской концепции соборности.

Воспринятый от святого Владимира соборный идеал Божией правды и святости интенсивно осмыслялся русскими мыслителями XIX века. Цивилизационная уникальность Руси не сводилась здесь ни к византийскому наследию, ни к славянской культурно-этнической специфичности, ни к общим с Европой культурным корням. Уникальность Руси рассматривалась не как нечто партикулярное, фиксирующееся на отличиях от окружающего ее мира, но напротив, как всемирность, универсальность. В самом понятии «соборности», не имеющем аналогов ни в одном языке, присутствуют два аспекта: социальной солидарности, гармонично сочетающей ценности личности и социума, с одной стороны, и устремления к всеобщности, универсальности Божественной Правды — с другой.

Федор Михайлович Достоевский так сформулировал «русскую идею»: «Что такое сила русской народности, как не стремление ее в конечных целях своих ко всемирности и всечеловечности?» Он же говорил: «Не чрез подавление личностей иноплеменных нам национальностей хотим мы достигнуть собственного преуспеяния, а, напротив, видим его лишь в свободнейшем и самостоятельнейшем развитии всех других наций и в братском единении с ними, восполняясь одна другою, прививая к себе их органические особенности и уделяя им и от себя ветви для прививки, сообщаясь с ними душой и духом, учась у них и уча их, и так до тех пор, когда человечество, восполнясь мировым общением народов до всеобщего единства, как великое и великолепное древо, осенит собою счастливую землю».

Этот универсализм «русской идеи» никоим образом не отрицает национальных особенностей, не является космополитизмом. Как утверждает Николай Александрович Бердяев, «космополитизм и философски, и жизненно несостоятелен, он есть лишь абстракция или утопия, применение отвлеченных категорий к области, где все конкретно... К космической, вселенской жизни человек приобщается через... жизнь национальную... Кто не любит своего народа и кому не мил конкретный образ его, тому не мил и конкретный образ человечества».

Вторит ему и Иван Александрович Ильин: «...Любовь к своему народу не есть неизбежно ненависть к другим народам; самоутверждение не есть непременно нападение; отстаивание своего совсем не означает завоевание чужого. И таким образом национализм и патриотизм становятся явлениями высокого духа, а не порывами заносчивости, самомнения и кровопролитного варварства».

Уникальность русской цивилизации заключается в том, что она сформировалась в истории как внутренне примиренное и органичное сосуществование различных этнорелигиозных групп и культур, начало чему было положено святым князем Владимиром. В этом смысле наша цивилизация, хотя и будучи в своей основе русской и православно-христианской, является общим домом для народов разных религиозных традиций и культур, сосуществующих в гармоничном единстве.

Сегодня мы можем вместе воздать благодарение Богу, в Троице славимому, за судьбоносный выбор князя Владимира. К нам, его наследникам, в полной мере относятся слова Апостола, адресованные раннехристианской общине: «Вы — род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет; некогда не народ, а ныне народ Божий; некогда непомилованные, а ныне помилованы» (1 Пет. 2:9-10).

Сердечно благодарю вас за внимание, и благословение Божие да пребывает над Отечеством нашим".

Подробнее...

Сердечно приветствую всех участников научно-практической конференции «Князь Владимир. Цивилизационный выбор».

Хочу напомнить, что научные мероприятия, посвященные 1000-летию преставления Крестителя Руси, проходили в течение всего года – начиная с XXIII Рождественских чтений в январе – в разных городах России, Украины и Беларуси. Важно отметить, что почти все такие конференции были организованы совместно церковными и светскими структурами при поддержке местных властей. Вот география подобных мероприятий, помимо Москвы и Петербурга (в хронологическом порядке): Владивосток, Казань, Новгород, Калуга, Шуя, Тюмень, Гомель, Киев, Ярославль, Симферополь, Хабаровск, Омск, Сочи… Таким образом, во многих городах состоялись встречи церковных и светских ученых, которые вместе размышляли о святом Владимире, его исторической роли и наследии.

Наша конференция является продолжением осмысления как самой фигуры равноапостольного князя, так и истории Православной Руси – истории, которая, по существу, является плодом его поистине апостольской деятельности.

Конференцию открыл вчера Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, чей обстоятельный и глубокий доклад можно рассматривать как своего рода итог дискуссий, которые велись на протяжении всего года. Сегодня и завтра, размышляя о наследии Крестителя Руси, мы будем вновь и вновь обращаться к прозвучавшим вчера мыслям Предстоятеля Русской Православной Церкви.

Наша конференция – научная. Результаты конкретных исследований, которые будут представлены в докладах, помогут нам лучше понять, как почитание князя Владимира и память о нем влияли на историческое развитие русского Православия, культуры и государственности. Мы будем, прежде всего, обращаться к истории – к фактам и процессам – не для того, чтобы создавать новые мифы, а чтобы обогатить знания о наших истоках, о подлинном Владимировом наследии, поныне сохраняющем свою актуальность.

В то же время сегодня для нас князь Владимир – это не только историческая личность и почитаемый Церковью святой. В нынешнюю эпоху мнимых и реальных разделений и противостояний, которую переживает историческая Русь, сам его образ глубоко символичен: он объединяет народы, культуры, государства, местные традиции, потому что образ Владимира Святого, прежде всего, напоминает о его судьбоносном деянии – Крещении Руси.

Владимирово наследие – фактор единения. Любые попытки присвоить это наследие или раздробить на части противоречат его существу. Ибо главное наследие князя Владимира – вера Христова, свет которой воссиял на Руси. Апостол Павел увещевал римских христиан: «Умоляю вас, братия, остерегайтесь производящих разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились, и уклоняйтесь от них» (Рим. 16. 17). Путь к преодолению разделений среди нынешних наследников равноапостольного Владимира – православных христиан в разных странах канонической ответственности Русской Православной Церкви – лежит через обращение к общему и единому духовному истоку: к событию принятия христианства Древней Русью.

Говоря о значении этого события для русской истории в целом, следует выделить несколько аспектов.

Перед Своим Вознесением от земли Господь Иисус Христос заповедал Своим ученикам и апостолам: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет» (Мк. 16. 15-16). Евангелист Марк завершает свое повествование словами: «Они пошли и проповедовали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями» (Мк. 16. 20).

Мы именуем равноапостольными тех святых, которые совершали апостольскую миссию в более поздние времена, отдаленные от раннехристианской эпохи. Святой князь Владимир совершил эту миссию, когда, приняв Святое Крещение сам, стал «свидетелем Христовым» среди своего народа – буквально «на краю земли», по слову Деяний Апостольских (Деян. 1. 8). В его время Русь, действительно, была краем христианской ойкумены, но с принятием христианства эта ойкумена расширилась и включила в себя новые обширные земли и живущие на них народы.

Принесение света веры Христовой – главный и основополагающий аспект принятия христианства при святом Владимире. Благодаря этому деянию славянские племена вошли в христианский мир, который в то время – еще до Великой схизмы – на европейском континенте представлял собой единое религиозное пространство. Это важно подчеркнуть: святой Владимир не выбирал одну из христианских конфессий – православие или католичество: он ввел свой народ в Церковь Христову.

Другой аспект Крещения Руси – восприятие русским народом церковного Предания. Разумеется, это не могло быть однократным действием. Потребовались годы и даже столетия, чтобы освоить богатство христианской традиции, которая к моменту принятия христианства на Руси имела тысячелетнюю историю и различные культурно-географические изводы. Но последующая русская история показала, что, приняв христианство в его византийском варианте, Русь оставалась открытой к иным его культурно-историческим воплощениям. В особенности это проявилось в последние столетия, когда русское христианство плодотворно взаимодействовало со всем христианским миром, обмениваясь дарами и свидетельствуя о Православии на языках богословия, духовного опыта и церковного искусства.

Другим важнейшим следствием принятия христианства при святом Владимире был культурный перелом, который пережила древняя языческая Русь. Произошло принципиальное преодоление «провинциальности», на которую обречено всякое племенное сознание. Отныне русская культура стала формироваться и развиваться в соответствии с характерным для христианства двуединством всеобщего и частного. Вера Христова – универсальна, но на уровне культуры она всегда имеет конкретные исторические и национальные воплощения.

В данном случае культуру следует понимать широко – не только как письменную, визуальную, музыкальную культуру, но и как весь строй совместной жизни людей с его нравственными, политическими, правовыми, бытовыми и другими аспектами. Русская православная культура строилась в соответствии с христианскими идеалами и нормами. Ее смысловым ядром всегда было то «единое на потребу» (Лк. 10. 41-42), о котором говорил Господь: вечное спасение каждого человека. Культурное своеобразие русской жизни никоим образом не противоречило вселенскому Евангельскому провозвестию, а было лишь его конкретно-историческим воплощением наряду с другими христианскими культурами Востока и Запада.

В социальном отношении принятие Русью христианства положило начало формированию русской национальной общности, которая складывалась через объединение племенных сообществ, социальных слоев и отдельных людей в едином духовном пространстве Христовой Церкви. Для языческого сознания идея церковного единства поверх мирских разделений была поистине революционной. Конечно, такое духовное единение не всегда становилось реальностью и было, скорее, идеалом, однако посредством этого идеала утверждался принцип богообразности каждого человека и равенства всех людей перед Богом, несмотря на естественные для того времени сословные и иные различия. И важно подчеркнуть, что идея и опыт единого народа, единой нации возникают в русской истории именно благодаря Владимирову Крещению, то есть через осмысление «народа» как, прежде всего, «народа Божия», который составляют все православные христиане – члены Церкви Христовой.

Другой стороной этого процесса было формирование русской христианской государственности. Об этом сегодня подробно будут говорить другие участники нашей конференции. Со своей стороны хотел бы подчеркнуть, что после Владимирова Крещения на Руси сложилась определенная система церковно-государственных отношений. Для этой системы характерно наличие в русском обществе двух авторитетов – государственного и церковного – которые не соперничают, а плодотворно взаимодействуют ради общего блага народа и государства.

За Крещением следует воцерковление, и Русь уже при князе Владимире была не только крещена, но и воцерковлена. Была создана епархиальная церковная структура во главе с первоиерархом, с самого начала существовавшая параллельно с мирской (государственной) властью. Возникновение такого параллелизма – свидетельство глубокой воцерковленности как самого великого князя Владимира, так и его преемников. В эпоху так называемой феодальной раздробленности именно Церковь с ее единой структурой была не только духовной, но и организационной скрепой русских земель. Позднее Русская Церковь в лице ее иерархов и других церковных деятелей сыграла важнейшую роль в формировании централизованного русского государства уже в новых исторических условиях.

Конечно, в ходе истории сбалансированное и плодотворное взаимодействие Церкви и государства неоднократно нарушалось в ту или иную сторону. Важно, однако, другое: принцип взаимной автономии государства и Церкви, которые при этом пребывают в конструктивном сотрудничестве в интересах всего общества, всегда был своего рода нормативом. Этот принцип, естественный для христианской государственности, равным образом применим и для взаимоотношений Церкви и современного светского государства, если светскость понимается как действительная нейтральность, а не как скрытая секулярная идеология.

Приняв христианство в его восточном изводе, который можно назвать византийским в широком смысле (в значении, о котором говорил Дмитрий Оболенский – Byzantine Commonwealth), Русь вступила в семью христианских народов. После схизмы XI века она последовательно отстаивала Православие, став его оплотом в те времена, когда древние Православные Церкви оказались в иноверном пленении.

Несмотря на то, что в отдельные исторические периоды на Руси была сильна тенденция к самоизоляции, в целом русское христианство – и в духовном, и в культурном аспектах – явило пример гармоничного сочетания христианского универсализма и национальной самобытности.

Особенным образом сила веры, проявляющаяся в верности Христу Спасителю, открылась нашему народу и всему миру в годы жестоких гонений на Церковь. Духовный подвиг новомучеников и исповедников Церкви Русской в XX веке – одно из самых ярких свидетельств того, что принятие христианства Русью при святом князе Владимире нельзя сводить к историческим перипетиям древности. Этот подвиг убеждает нас в постоянном «Господнем содействии» и является одним из тех «последующих знамений» (Мк. 16. 20), которые спустя тысячу лет снова обращают нас к апостольской миссии святого князя Владимира.

В заключение хотел бы сказать о том, что история, к осмыслению которой мы сегодня обращаемся, не есть только феномен прошлого. В английском языке есть такая грамматическая форма: past continuous (продолжающееся прошедшее время). История представляет собой то прошедшее время, которое продолжается в настоящем и перетекает в будущее. Без осмысления истории, без усвоения ее уроков мы не можем полноценно строить свое настоящее и закладывать фундамент для будущего. Об этом, к сожалению, часто забывают.

Церковь обладает уникальным опытом актуализации истории. В литургической жизни Церкви прошлое ежедневно оживает через праздники и памяти святых. И память равноапостольного князя Владимира для Церкви – не просто дань уважения к великому созидателю Святой Руси. Это еще и постоянное напоминание о том, что созданный благодаря его судьбоносному выбору наднациональный и вневременной духовно-культурный феномен, именуемый Святой Русью, продолжает свое бытие в настоящем благодаря Русской Церкви. Именно она сегодня выполняет ту уникальную объединяющую миссию на пространстве исторической Руси, начало которой было положено равноапостольным князем, поставившим наш народ на путь ко спасению и вечной жизни во Христе.

Подробнее...

ПРОГРАММА ТРЕТЬЕЙ МЕЖДУНАРОДНОЙ

ПАТРИСТИЧЕСКОЙ НАУЧНО-БОГОСЛОВСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

ОБЩЕЦЕРКОВНОЙ АСПИРАНТУРЫ И ДОКТОРАНТУРЫ

ИМ. СВВ. КИРИЛЛА И МЕФОДИЯ

 

«ПРЕПОДОБНЫЙ ИОАНН КАССИАН И МОНАШЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ

ХРИСТИАНСКОГО ВОСТОКА И ЗАПАДА»

 

Москва, Конференц-зал ОЦАД, 19-21 ноября 2015 года

 

Program of the Third International Patristic Conference of

Saints Cyril and Methodius Theological Institute for Postgraduate Studies:

Saint John Cassian and Monastic Tradition of the Christian East and West

Moscow, Ss. Cyril and Methodius Theological Institute for Postgraduate Studies, Assembly Hall

November 19th – 21st, 2015

 

Четверг, 19 ноября

Thursday, November 19

 

16.00 Официальное открытие конференции. Приветственные слова.

16.00 Official Opening of the Conference. Welcome addresses.

 

Секция I. Биография и труды прп. Иоанна Кассиана (16.15–19.00)

Section I. Biography and Works of St. John Cassian (16.15–19.00)

Модератор: проф. свящ. Эдвард Фарруджа

Moderator: Prof. Rev. Edward Farrugia

 

Митрополит Волоколамский Иларион, председатель ОВЦС, ректор Общецерковной аспирантуры и докторантуры им. свв. Кирилла и Мефодия, председатель Синодальной Библейско-богословской комиссии.

«Учение прп. Иоанна Кассиана о Евхаристии и причащении»

Metropolitan of Volokolamsk Hilarion, Chairman of the Department for External Church Relations, Rector of Ss. Cyril and Methodius Theological Institute for Post-Graduate Studies, Chairman of the Synodal Biblical and Theological Commission.

St. John Cassian’s Teaching on Eucharist and Communion

 

Ионут-Александру Тудорие, Бухарестский университет

«Кассиан, скиф по происхождению: Пересмотр старого представления»

Ionut-Alexandru Tudorie, University of Bucharest

Cassianus, natione Scytha: Revisiting an Old Issue

 

Д.В. Зайцев, ЦНЦПЭ

«Хронология последних лет жизни прп. Иоанна Кассиана и датировка его произведений»

Daniel Zaytsev, The Orthodox Encyclopaedia Church Scientific Centre

The Chronology of the Last Years of St. John Cassian and Dating of His Works

 

Архимандрит Ириней (Стинберг), Институт православных исследований свв. Кирилла и Афанасия Александрийских, США,  «Монах и друг: дружба и монашеский идеал у прп. Иоанна Кассиана и в Православии»

Rev. Archimandrite Irenei (Steenberg), Ss. Cyril and Athanasius of Alexandria Institute for Orthodox Studies, USA

The Monk and the Friend: Friendship and the Monastic Ideal in Cassian and Orthodoxy

 

 

 

 

Пятница, 20 ноября

Friday, November 20

 

Секция II. Аскетическое учение прп. Иоанна Кассиана (10.00-12.00)

Section II. St. John Cassian’s Ascetic Teaching (10.00-12.00)

Модератор: А.Р. Фокин

Moderator: Alexey Fokin

 

Свящ. Эдвард Фарруджа, Папский восточный институт

«Взаимосвязанность мысли Кассиана»

Rev. Edward Farrugia, SJ, Pontificio Istituto Orientale

Interconnections in Cassian’s Thought

 

Роберто Альчиати, Туринский университет

«Меланхолия у прп. Иоанна Кассиана, или Каким образом аскетическая жизнь имеет дело с эмоциями»

Roberto Alciati, University of Turin

Cassian’s Melancholia or How the Ascetic Life Deals with Emotions

 

П.К. Доброцветов, МДА

«Понятие о чистоте сердца в аскетическом учении прп. Иоанна Кассиана»

Pavel Dobrotsvetov, Moscow Theological Academy

The Concept of Purity of Heart in St. John Cassian’s Ascetic Teaching

 

12.00-12.30 Кофе-брейк

12.00-12.30 Coffee Break

 

Секция III. Аскетическое учение прп. Иоанна Кассиана (продолжение) (12.30-14.30)

Section III. St. John Cassian’s Ascetic Teaching (Continued) (12.30-14.30)

Модератор: свящ. Колумба Стюарт

Moderator: Rev. Columba Stewart

 

Свящ. Марк Шеридан, Папский университет св. Ансельма

«Понимание прп. Иоанном Кассианом природы Бога»

Rev. Mark Sheridan, OSB, Pontifical University of St. Anselm

John Cassian’s Understanding of the Nature of God

 

А.Р. Фокин, ОЦАД

«Учение прп. Иоанна Кассиана о созерцании и молитве»

Alexey Fokin, Ss. Cyril and Methodius Theological Institute for Post-Graduate Studies

St. John Cassian’s Teaching on Contemplation and Prayer

 

Петр Гуран, Румынская Академия, Институт по изучению Юго-Восточной Европы, Бухарест

«Материя и время в Собеседованиях прп. Иоанна Кассиана»

Petre Guran, Institute for South-Est European Studies of the Romanian Academy, Bucharest

Matter and Time in the Conferences of John Cassian

 

14.30-15.30 Перерыв

14.30-15.30 Break

 

Секция IV. Прп. Иоанн Кассиан и его современники (15.30-19.30)

Section IV. St. John Cassian and his contemporaries (15.30-19.30)

Модератор: Ребекка Уивер

Moderator: Rebecca Weaver

 

Ричард Гудрич, Университет Гонзага

«Скажи мне ложь: прп. Иоанн Кассиан и блж. Августин о лжи»

Richard Goodrich, Gonzaga University

Tell Me Lies: John Cassian and St. Augustine on Lying

 

Сальваторе Таранто, Министерство образования, университетов и научных исследований, Италия

«Прп. Иоанн Кассиан и учение о любви»

Salvatore Taranto, Ministero istruzione, università e ricerca

Giovanni Cassiano e la dottrina sulla carità

 

Габриеле Циглер, Фонд Иоанна Кассиана, монастырь Мюнстершварцах, Германия

«Видеть, взирая внутрь: прп. Антоний как прототип того, кто зрит Бога»

Gabriele Ziegler, Johannes-Cassian-Stiftung Münsterschwarzach

How to See While Looking Inside: Antonios the prototype of seeing God

 

Схиархимандрит Габриэль (Бунге), скит Воздвижения Креста Господня, Швейцария

«Прп. Иоанн Кассиан и авва Евагрий Понтийский»

Archimandrite Gabriel (Bunge), Hermitage of the Holy Cross, Switzerland

Jean Cassien et Évagre le Pontique

 

17.30-17.45 Кофе-брейк

17.30-17.45 Coffee break

 

Иван Кёниг, Парижский католический институт

«Прп. Иоанн Кассиан и антропоморфитский спор»

Yvan Koenig, Catholic University of Paris

Saint John Cassian and the Anthropomorphite Controversy

 

Диакон Виктор Юдин, Лёвенский университет.

«От ереси к Православию: Лепорий по свидетельствам прп. Кассиана и блж. Августина»

Deacon Victor Yudin, Catholic University of Leuven

From Heresy to Orthodoxy: Leporius according to Cassian and Augustine

 

Свящ. Джон Пол Абдельсаид, Богословская семинария свт. Афанасия и Кирилла, Лос Анджелес

«Взгляд на Нестория сквозь линзы пелагианства: анализ трактата прп. Иоанна Кассиана De Incarnatione»

Rev. John Paul Abdelsayed, Ss. Athanasius and Cyril Theological Seminary, Los Angeles

Nestorius through Pelagian Lenses: An Examination of John Cassian’s De Incarnatione

 

Суббота, 21 ноября

Saturday, November 21

 

Секция V. Прп. Иоанн Кассиан в восточной христианской традиции (10.00-12.00)

Section V. St. John Cassian in the Eastern Christian Tradition

Модератор: П.К. Доброцветов

Moderator: Pavel Dobrotsvetov

 

Свящ. Колумба Стюарт, монастырь св. Иоанна, Хилл-музей и библиотека рукописей, Колледжвилл, Миннесота

«Рецепция сочинений прп. Иоанна Кассиана на христианском Востоке»

Rev. Columba Stewart, OSB, Saint Johns Abbey, Hill Museum & Manuscript Library, Collegeville, MN

The Reception of the Writings of John Cassian in the Christian East

 

Игумен Дионисий (Шленов), МДА

«Прп. Иоанн Кассиан Римлянин в греческой патристической и византийской традиции»

Hegumen Dionysius (Shlenov), Moscow Theological Academy

St. John Cassian in Greek Patristic and Byzantine Tradition

 

С.А. Кожухов, МДА

«Термины alter, alius (aliud) и сопутствующие им в христологии прп. Иоанна Кассиана и предшествующей патристической традиции»

Sergey Kozhukhov, Moscow Theological Academy

Alter, alius (aliud) and Similar Terms in Christology of St. John Cassian and in Preceding Patristic Tradition

 

12.00-12.30 Кофе-брейк

12.00-12.30 Coffee break

 

Секция VI. Прп. Иоанн Кассиан в западной христианской традиции (12.30-16.30)

Section VI. St. John Cassian in Western Christian Tradition (12.30-16.30)

Модератор: Ричард Гудрич

Moderator: Richard Goodrich

 

Рауль Вильегас Марин, Барселонский университет

«Прп. Иоанн Кассиан о послании к Римлянам, гл. 7: восточное аскетическое богословие и западные споры об impeccantia»

Raúl Villegas Marín, Universitat de Barcelona

John Cassian on Romans, 7: Eastern Ascetic Theology and Western Controversies on impeccantia

 

В.М. Тюленев, Ивановский государственный университет

«Тема аскезы и “аскетического выбора” в литературном наследии Эннодия»

Vladimir Tulenev, Ivanovo State University

Asceticism and Ascetic Choice in Ennodius’ Literary Heritage

 

А.А. Королев, ЦНЦПЭ

«Прп. Иоанн Кассиан и “доуставное” ирландское монашество»

Alexander Korolev, The Orthodox Encyclopaedia Church Scientific Centre

St. John Cassian and Irish Monasticism “Before Monastic Rule”

 

14.30-15.30 Перерыв

14.30-15.30 Break

 

Ребекка Уивер, Объединённая пресвитерианская семинария, Ричмонд, Виргиния, США

«Педагогика прп. Иоанна Кассиана в традиции чтения Св. Писания в монастыре св. Иоанна Арльского»

Rebecca Weaver, Union Presbyterian Seminary, Richmond, Virginia USA

The Pedagogy of John Cassian in the Scriptural Tradition of St. Jean of Arles

 

Мари-Анн Ваннье, Университет Лотарингии, Университетский Институт Франции

«Экхарт и Собеседования прп. Иоанна Кассиана»

Marie-Anne Vannier, Université de Lorraine, Institut Universitaire de France

Eckhart and John Cassian’s Conferences

 

16.30-17.00 Кофе-брейк

16.30-17.00 Coffee break

 

17.00-18.00 Общая дискуссия и подведение итогов конференции

17.00-18.00 General Discussion and Summarizing the Findings of the Conference

 

Подробнее...

20 октября в актовом зале  Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия состоялся круглый стол "Место церковной дипломатии в современной мировой политике", организованный кафедрой внешних церковных связей ОЦАД и Центра "Церковь и международные отношения" МГИМО (У). В мероприятии приняли участие представители Русской Православной Церкви, эксперты, дипломаты и общественные деятели, в том числе первый советник Посольства Французской Республики в России Николя де Лакост. Он выступил с речью «Взаимодействие дипломатии и Церкви: взгляд из Франции»:

 

Дорогие друзья,

Для меня большая честь произнести сегодня несколько слов по случаю этого важного мероприятия. К сожалению, Посол Франции в России Жан- Морис Рипер не может участвовать в семинаре, но он просил меня поприветствовать всех участников от его имени. Хочу также поблагодарить Общецерковную аспирантуру и докторантуру имени святых Кирилла и Мефодия за гостеприимство.

В своем выступлении я буду руководствоваться речью министра иностранных дел Франции Лоран Фабиус, которую он произнес на коллоквиуме «Религия и внешняя политика» в ноябре 2013 года в Парижском Факультете политических наук. Это выступление дает довольно четкую дорожную карту полезного взаимодействия представителей религиозных конфессий и дипломатов.

I – Работа в посольстве

Моя роль политического советника Посла Франции в России заключается в том, чтобы наиболее четко отслеживать эволюционные процессы в стране, информировать об этом наше руководство в Париже, формулировать различные рекомендации.

Взаимодействие между религией и политикой в России, которая двадцать пять лет назад, можно сказать, официально «вновь обрела» свои православные корни, очень многогранно.

Пытаться понять российскую действительность, абстрагируясь от религиозного фактора, не имеет смысла. Для нас, дипломатов, знание религиозного фактора — это часть более общей задачи: знания «местности», на которой мы работаем.

Многонациональный и многоконфессиональный контекст России делает этот аспект нашей работы еще более интересным. Религиозный фактор оказывает влияние на безопасность – я имею в виду ситуацию на Кавказе, – на равновесие между регионами и федеральным центром, на внешнюю политику, которой порой отдается предпочтение в силу религиозной близости России с рядом других стран.

В ходе большинства своих поездок в российские регионы наш посол встречается с местными религиозными деятелями. Часто это очень интересные встречи: в силу специфики своей работы религиозные руководители часто имеют оригинальный взгляд на окружающую действительность, которую они, как правило, знают очень хорошо.

Кроме этого, Посольство поддерживает регулярный диалог с российскими религиозными руководителями на федеральном уровне. 

II – Инструменты дипломатии

Кроме миссии, которая поручена каждому из 163 послов Франции в мире, наше министерство иностранных дел располагает инструментами, которые позволяют ему наиболее исчерпывающим образом изучать религиозный фактор.

Как отмечал министр Лоран Фабиус, сегодня в международной жизни религия все больше и больше заявляет о себе, и «в этой ситуации ни одна внешняя политика не может обойтись без глубокого знания и изучения религиозных конфессий и без адекватных дипломатических инструментов».

Недавние события на африканском континенте (я имею в виду драму в Университете в городе Гарисса в Кении), участь населения Ближнего и Среднего Востока, но также и моя страна, Франция, где в начале января были совершены теракты, напоминают о важности этих задач.

Для анализа религиозного фактора у Франции есть целый ряд инструментов.

Так, почти столетие назад, в 1920 году, Министерство иностранных дел учредило должность советника по религиозными вопросам при министре иностранных дел. Его задача — поддерживать регулярные контакты с выдающимися религиозными деятелями всех крупных конфессий как во Франции, так и за рубежом. В скором времени Советник по религиозным вопросам обещал приехать в Москву. 

Перед Центром анализа, прогнозирования и стратегии министерства иностранных дел и международного развития стоят задачи более общего характера: это мониторинг и прогнозный анализ среднесрочного и долгосрочного развития религиозного фактора в международных отношениях.

Франция, как и многие другие страны, имеет посольство при Святом Престоле в Ватикане. Это наше самое старое и одно из наиболее престижных дипломатических представительств. Это посольство поддерживает постоянный диалог с руководством Ватикана по всем международным вопросам. Это имеет основополагающее значение, учитывая интенсивную дипломатическую деятельность главы католической церкви, опирающегося я на своих представителей во всем мире. Эта «сеть» одна из самых плотных в мире.

У нашего министерства есть также специальный представитель при Oрганизации "Исламская конференция".

Наконец, традиционно Франция активно работает в крупных международных организациях, где ведет очень тесный диалог с представителями различных конфессий.

III – Возрастающая роль религиозного фактора в международных отношениях теснит традиционную дипломатию между суверенными государствами.

В дипломатическом плане все больше государств отводит важную роль религиозной составляющей своей внешней политики. Это касается не только конфессиональных государств, таких, как Иран или Саудовская Аравия, но также и других стран, которые, не колеблясь, превращают религию во влиятельный инструмент дипломатии – « soft power », - подчеркивая, порой, специфику своей модели.

Россия также включает религиозный фактор в свою внешнюю политику. В качестве иллюстрации приведу две цитаты, которые касаются ситуации в России:

- Митрополит Волоколамский Иларион заявил в 2014 году, что «Российская Федерация – единственное крупное государство мира, которое сделало защиту христиан одним из векторов своей внешней политики».

- По мнению эксперта Bernard El Ghou, «Русская православная церковь способствовала созданию истинной религиозной дипломатии, продвигая таким образом российское влияние в регионах Ближнего и Среднего Востока".

Действительно, религиозное руководство и российские дипломатические и консульские учреждения объединяет все более тесное партнерство. Это партнерство связано также с наличием крупной российской диаспоры на всех континентах.

Как сказал  Лоран Фабиус на коллоквиуме 2013 года, включение религиозного фактора в международные отношения ставит три важные задачи:

- Первая: инструментализация религии в интересах государств. Это может стать ловушкой как для государств, так и для религиозных сообществ, так как каждому придется «выбирать свой курс».

В силу конфессиональных расслоений в речах некоторых политических руководителей слышны требования, которые обретают религиозный, даже священный, характер.

- Вторая:  судьба религиозных меньшинств.

Некоторые страны ограничивают свободу вероисповедания и убеждения во всех ее формах.

Согласно недавнему исследованию, около 30 стран — увы! — затронуты конфликтами «религиозного характера», которые привели к перемещению свыше 18 млн человек.

Состояние дел в сфере свободы совести — хороший индикатор состояния свободы в целом. Религиозные меньшинства часто подвергаются притеснениям, преследованиям и даже гонениям.

Франция особенно привержена вопросу защиты религиозных меньшинств. Это, конечно же, касается христиан Востока. 27 марта этого года Франция организовала заседание Совета безопасности ООН на уровне министров, чтобы привлечь внимание международного сообщества к их судьбе.

Многие страны справедливо возмущаются, однако при этом мало стран конкретно действуют на местах, используя военную силу. Франция принимает непосредственное участие в операциях в Мали и в Центральноафриканской республике (ЦАР), сотрудничает с Камеруном. Кроме этого, моя страна вместе со своими партнерами по коалиции осуществляет воздушные рейды против ИГИЛ в Ираке. Она активно поддерживает посреднические усилия в Йемене и в Ливии.

Кроме этого, Франция принимает на своей земле все большее количество беженцев из этого региона, которые просят предоставить им убежище. Но, как заявил министр Лоран Фабиус, приоритет — «сделать так, чтобы эти люди могли оставаться на своей земле, у себя дома» в безопасности.

- Tретья: дипломатия и международные нормы.

Усиление религиозного фактора имеет также резонанс в области международных норм, в частности, в рамках Совета по правам Человека ООН. Полемика, касающаяся богохульства, возобновилась с новой силой после страшного теракта против Charlie Hebdo в январе 2015 года.

Франция, со своей стороны, не разделяет понятия «диффамации религии», которое пытается навязывать ряд стран. Как напомнил министр, Франция испытывает глубочайшее уважение ко всем религиям, но считает, что защищать следует людей, у которых есть права, в том числе право на свободу мнения и выражения, а также на свободу вероисповедания.

В отношении этих сложных и разнообразных вопросов министр Лоран Фабиус вновь подтвердил позицию Франции. Наша страна методом многочисленных проб и ошибок, а, порой, и кровавых конфликтов (в результате которых, впрочем, в Россию пришли первые гугеноты, изгнанные из-за отмены Нантского эдикта), обрела некоторое равновесие в том, что касается места религиозных дел в политической жизни и государственной деятельности, что также называют «светскость на французский манер».

Эта светскость базируется на трех принципах:

- свобода совести, которая включает свободу выбирать свою религию и исповедовать ее в рамках закона, менять вероисповедание и вовсе не иметь религии;

- нейтралитет со стороны государства, который должен одновременно гарантировать свободное отправление культов как в частной, так и в государственной сфере, и защиту граждан от манипуляций и запугивания со стороны ряда религиозных групп. Плюрализм и свобода совести, впрочем, гарантируются успешнее, когда государство и церковь не стремятся друг другом управлять;

- примат гражданских и политических прав. Это вопрос прав Человека, которые не могут ограничиваться во имя той или иной религиозной нормы.

В международной сфере у политических и религиозных руководителей есть очень много поводов для совместной работы. Это стремление к миру, развитию и социальной справедливости, это и вопросы охраны окружающей среды.

Как говорил министр Лоран Фабиус, «религиозным деятелям следует воздействовать своим моральным авторитетом в интересах диалога, в частности, занимая общие позиции, осуществляя посредническую деятельность, работая на местах. Политическим и дипломатическим руководителям — неустанно искать политические формулировки, способные обеспечить прочное мирное существование».

С этой точки зрения мы внимательно следим за попытками посредничества со стороны религиозных деятелей, – и, в частности, христианских церквей, – направленными на возобновление диалога между русскими и украинцами.

Благодарю Вас за внимание.

Подробнее...Интервью с Предстоятелем Сербской Православной Церкви для сайта Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия подготовила магистрант второго курса ОЦАД Жанна Бобкова.

 

– Ваше Святейшество, сербский и русский народы исторически глубоко духовно связаны между собой. Есть ли сейчас в сербском обществе, в частности,  у молодежи ощущение этой дружбы?

– Несомненно, есть. Мы считаем себя частью семьи славянских народов – такова наша позиция на протяжении всей истории. Мы знаем, что наши народы едины, со своими определенными этническими и национальными особенностями, но в единой семье по крови, вере, Церкви.

– В прошлом году Вы вместе со Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом освятили памятник русскому царю-страстотерпцу Николаю II в Белграде. Какова значимость этого события для сербского народа?   

– Воздвижение памятника святому императору является большим духовным событием. Сербский народ и cербское государство благодарны императору Николаю II за то, что он в свое время сделал для нас. Если бы не он и не его заступничество за сербский народ, большой вопрос, что бы было с остатками сербской армии в Албании (когда солдаты не имели возможности перейти в Грецию, так же как и вернуться назад).  

Благодаря царю Николаю II западные державы согласились, чтобы сербская армия перебралась на остров Корфу в Грецию, сохранив таким образом остатки войск*.

Это, возможно, вызвало определенные последствия в русской истории и повлияло на события в России того времени, но для нас царь Николай II сделал большое дело, за что мы ему искренне благодарны и считаем, что его памятник должен быть в нашей столице.

– Какие вызовы современного мира стоят перед нашими Церквами сегодня?

– Вопрос актуальный. Это будет обсуждаться на предстоящем Всеправославном Соборе, который должен состояться в Константинополе в следующем году. На предсоборных совещаниях мы, главы и представители всех Православных Поместных Церквей, в основном, занимаем одинаковые позиции и имеем одинаковые взгляд на актуальные проблемы.

– В июне 2013 года, как участник торжеств по случаю 1025-летия Крещения Руси, Вы посетили Россию. Какие у Вас остались впечатления?

– Великолепные. Прежде всего, меня привело в восторг большое количество обновленных и отреставрированных храмов, которым возвращена их первозданная красота и благолепие. Кроме церквей меня поразил и народ, который не только утром и вечером, но и в течение всего дня наполнял церкви. Помню, во время моего визита в один из храмов доставили святые мощи, и я был удивлен, как народ часами стоял в очереди, чтобы поклониться святыне. Это признак глубокой веры, пребывающей в наше время в русском народе, что, впрочем, всегда и характеризовало его как христианский православный народ, который всегда был предан своей вере и своей Церкви.

– Ваше Святейшество, чтобы Вы пожелали россиянам?

– Прежде всего, хотелось бы испросить у Господа помощи Святейшему Патриарху Кириллу в его многочисленных ревностных трудах. Русскому народу я желаю преодолеть искушения, с которыми он сталкивается в современном мире. Молимся, чтобы Господь не оставил русский народ, у которого так много святых отцов и мучеников, проливших свою кровь за веру и Отечество, чтобы Господь помог вам преодолеть и победить нынешние трудности, как и все предыдущие.

 

 

* В 1916 году под натиском немецкой армии сербская армия, король и правительство вместе с народом отступали через горы Северной Албании. Во время зимнего перехода большая часть армии умерла от голода и замерзла. Выжившие прибыли на Албанское побережье в крайне изможденном состоянии.

Территория Сербии в тот момент была оккупирована вражескими армиями. Без эвакуации оставшаяся часть сербской армии не имела шансов выжить.

Даже после прибытия на Корфу сербские солдаты находились в настолько изможденном состоянии, что уже не могли оправиться и умирали. Их не успевали хоронить на суше, тела сбрасывали в море рядом с побережьем. Эта часть побережья называется Синяя Гробница. И по сей день греки здесь не купаются, почитая память усопших.

 

Подробнее...1 апреля 2015 года завершили работу пятые курсы повышения квалификации для новопоставленных архиереев Русской Православной Церкви, организованные по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла Общецерковной аспирантурой и докторантурой имени святых Кирилла и Мефодия. По итогам курсов интервью для сайта ОЦАД дал один из выпускников - епископ Тихорецкий и Кореновский Стефан (Кавтарашвили), с которым беседовал священник Антоний Скрынников.

– Ваше Преосвященство, Вы обучались на курсах повышения квалификации с 23 марта по 1 апреля с.г. Каковы впечатления от предложенной программы и преподавателей?

– Впечатления самые положительные. Я сыновне благодарен Святейшему Патриарху Кириллу за то, что он учредил такие актуальные и во всех отношениях полезные курсы. Слова признательности адресую также митрополиту Волоколамскому Илариону, ректору Общецерковной аспирантуры и докторантуры, всем его помощникам за замечательную организацию образовательной программы, подбор интересных и насущных тем для лекций. Благодарен каждому из лекторов. Сложно было бы разделить лекции на интересные и неинтересные или на важные и неважные, так как каждая из предложенных тем важна и необходима в нашей повседневной деятельности.

– С момента окончания курсов прошло больше месяца. Пригодились ли уже полученные знания?

– Да, конечно! Сразу по возвращении я провел встречи с руководителями отделов и подразделений епархии на предмет уточнения наших ближайших планов с точки зрения услышанного на курсах.

– Следом за архиерейскими курсами прошли вторые курсы повышения квалификации для секретарей и помощников архиереев. Как Вы считаете, насколько актуальны такие курсы для священнослужителей?

– Секретарь нашего епархиального управления священник Евгений Ильин, который был слушателем этих курсов, также отмечает большую практическую пользу от данного образовательного проекта. Административная работа, церковный протокол, епархиальное делопроизводство, взаимодействие с общецерковными отделами и комитетами – это достаточно специфичная сфера, и нет никакого другого учебного заведения, где бы могли этому научить.

– Насколько непривычно было чувствовать себя в роли учащегося? Ведь с момента окончания Вами Киевской духовной академии в 2004 году прошло уже довольно много времени...

– Да, Вы правы. Прошло уже более десяти лет, но ведь процесс образования не сводится только к школьной скамье, в широком понимании этого слова. Я, например, стараюсь постоянно учиться, посещаю различные конференции, семинары, очень ценю личные встречи с людьми науки и искусства. Стараюсь отслеживать на общецерковных сайтах выступления нашего Патриарха и других известных богословов. Читаю, слушаю, внимаю. Слава Богу, сейчас это доступно! К тому же на курсах представилась возможность личного общения с многоопытными иерархами нашей Церкви и моими сокурсниками-архиереями. Было обсуждено много интересующих меня тем церковного управления и практики. За это еще раз всем большое спасибо!

– Владыка, на Ваш взгляд, чем можно было бы дополнить курсы?

– Пока трудно что-то советовать. Мне видится, что на данный момент необходимо реализовать полученные на курсах знания. Услышать – еще не значит, что в епархии это тут же все появится. Надо еще все отладить, и когда переданный нам опыт будет воплощен в епархиальной деятельности, тогда, наверное, появятся новые вопросы и темы для обсуждения.

Справка: Тихорецкая епархия была образована решением Священного Синода от 12 марта 2013 г. (журнал № 18) путем выделения из состава Екатеринодарской епархии. Включена в состав Кубанской митрополии. Объединяет приходы в административных границах Белоглинского, Выселковского, Кавказского, Кореновского, Крыловского, Новопокровского, Павловского, Тбилисского и Тихорецкого районов Краснодарского края. Общее количество приходов – 63. Священников - 69, диаконов - 3. Действует Кореновский Успенский женский монастырь.

 

Подробнее...Известный французский православный богослов, патролог, доктор философии и доктор богословия Страсбургского университета Жан-Клод Ларше ответил на вопросы магистранта II курса Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия Жанны Бобковой о развитии русского богословия, патрологии и роли монашества в современном мире. Интервью для сайта ОЦАД перевели аспиранты священник Вячеслав (Рогоза) и Татьяна Пыка.

– Уважаемый Жан-Клод, насколько важными, по Вашему мнению, являются монашеские труды, в частности, творения преподобного Симеона Нового Богослова?

– Я считаю, что сочинения, которые были переданы нам монашествующими, являются важными, прежде всего, для нашей духовной жизни. Они имеют основополагающее значение для всякого христианина, который стремится вести глубокую духовную жизнь. С момента моей первой встречи на Святой Горе Афон со схимонахом Паисием, который был недавно канонизирован решением Священного Синода Вселенского Патриархата, прошло уже более 40 лет. Тогда он посоветовал мне читать произведения четырех святых отцов – Макария Египетского, Исаака Сирина, Иоанна Лествичника и Симеона Нового Богослова. С тех самых пор я не перестаю ими напитываться. К этому небольшому списку можно добавить и других отцов, поучения которых весьма полезны для духовной жизни: отцов-пустынников с их апофегмами святого Дорофея Газского, святых Варсонофия Великого и Иоанна Пророка и в целом всех отцов, упоминающихся в Добротолюбии.

– Важны ли эти авторы сегодня для богословской и светской науки?

– В первую очередь, следует четко различать научный и духовный подходы. При духовном подходе мы читаем святых отцов как бы изнутри, присоединяя ум к сердцу, как мне всегда советовал мой духовник. Такой подход соседствует со смирением и молитвой, что помогает понять их труды. Что касается научного подхода, то на первом этапе он состоит в том, чтобы подготовить текст, так называемое критическое издание. Это действительно научная работа, которая состоит в поиске разных рукописей, их классификации в хронологическом порядке, сравнении и восстановлении исходного текста, исключая все то, что было упущено, вставлено в него или комментировано переписчиками. На этом этапе научно-исследовательская работа состоит также в том, чтобы переводить тексты по возможности максимально близко к оригиналу и писать примечания с наибольшей точностью. Подобная работа уже была предпринята великими издателями патристических текстов, такими как Никодим Святогорец и Макарий Коринфский в Греции, Паисий Величковский в России. Сегодня этот труд осуществляется при помощи больших ресурсов и более тщательным образом. Его результатами являются такие серии, как «Корпус христианских авторов» (Corpus Christianorum) и «Христианские источники» (Sources chrétiennes). На втором этапе специалисты работают над тем, чтобы показать отношения между различными авторами, выявив тем самым влияние, которое они испытывали, отличия между авторами, особенности их лексики, стиля и т.д. Эта работа предполагает уже внешний характер по отношению к текстам. Ее можно квалифицировать тоже как научную, поскольку при ее выполнении прибегают к истории и филологии. Однако она также включает в себя некоторые моменты, которые с точки зрения нашего отношения к святоотеческим текстам представляются проблематичными. Поскольку для нас труды святых отцов не сводятся ни к особенностям влияния, реальным или предполагаемым, ни к его происхождению, но всегда учитывают традицию православного восприятия, можно вспомнить здесь знаменитое изречение Евагрия: «богословом является тот, кто по-настоящему молится», тот, кто подчиняет богословие духовной жизни. Только в соответствии с этой традицией и опытом мы можем и должны понимать и интерпретировать святоотеческих авторов.

– Каковы различия в предмете патрологических исследований у разных христианских конфессий?

– Существует разница между конфессиональными подходами. Именно поэтому методы, используемые учеными западных теологических университетов и институтов, не могут быть приняты и воспроизведены православными без оговорок. Для нас, православных, отец Церкви всегда жив. Его учение, имеющее непосредственное отношение к Евангелию и основанное на личном опыте, выходит за пределы времени. Для нас святые отцы являются нашими современниками. Мы ощущаем это, когда молимся им, то есть актуализируем их присутствие. Вместе с тем они обладают также богодухновенным авторитетом, благодаря которому их заслуженно считают святыми подвижниками и называют учителями Церкви. Наконец, они включены в непрерывную и последовательную цепочку, которой является традиция. Поэтому они могут быть поняты только в контексте этой традиции и, следовательно, в контексте Церкви, ее прошлого и настоящего опыта. Католическая и протестантская методологии идентичны, первая испытала влияние второй, и они полностью секуляризованы. Эти методологии определяют отношение к святым отцам лишь как к писателям прошлого, учение которых является устаревшим и неактуальным. Характерным является тот факт, что для того, чтобы придать им научное обоснование, кафедры патрологии факультетов католического и протестантского богословия Страсбургского университета (два единственных в своем роде богословских факультета во Франции, признаваемых государством и выдающих по окончании обучения государственные дипломы) называют соответственно «Древней христианской литературой» и «Историей древнего христианства». Но их подход, который претендует быть гуманитарным и историческим, является ли действительно научным? На самом деле – нет. Во-первых, потому, что он не видит святых отцов в их духовном и реально традиционном контексте, а во-вторых, потому, что в толковании текстов он априори зависим от римско-католических и протестантских догматов. Это явно видно в течение последних десятилетий на примере бесчисленных кандидатских диссертаций, которые претендовали на объективное изучение творчества отцов, но на самом деле имели ярко выраженную идеологическую окраску. Стоит отметить также, что за последние годы четко прослеживается тенденция в разных странах трактовать отцов Церкви как философов, так как обучение осуществляется преподавателями философии, не имеющими какой-либо патристической или богословской подготовки. Это не только приводит к ограничению значения и авторитета упоминаемых авторов, но и придает искаженный смысл их богословской практике, их образу мышления, их истинным ориентирам. Некоторые отцы иногда использовали понятия, взятые из философии Платона, Аристотеля, стоиков или неоплатоников, но они их преобразовывали и придавали им христианский смысл, помещая в рамки христианского образа мышления, очень отличающегося от языческого. Совершенно бесполезно говорить, что подобная философская трактовка отцов, которая также является формой секуляризации святоотеческих творений, абсолютно не является научной, так как философия – это та сфера, где противостоят идеологии и системы мысли, где нет ничего объективного, где все становится относительным.

– Что Вы думаете об уровне современного русского богословия? Какие перспективы видите для патрологии в целом?

– Признаюсь, я очень обеспокоен увлечением молодого русского поколения псевдобогословием западной науки. У меня иногда складывается впечатление возврата сциентизма коммунистического периода, который мы познали также и на Западе в конце XIX – начале XX века. Основная его идея заключается в том, что научное знание – это высшая форма знания. Я опечален и тем фактом, что русские и славяне, в целом, по-прежнему имеют комплекс неполноценности по отношению к Западу и его способу мышления. Этот тип мышления является продуктом гуманизма Ренессанса и псевдо-«Просвещения» XVIII века и в конечном итоге захватил протестантизм, а затем и современный католицизм, секуляризируя их все больше и больше. Безусловно, не следует полностью исключать науку, которая занимает свое место в разработке критических текстов или в исторических исследованиях. Хотя, опять же, существует проблема интерпретации, которая препятствует полной объективности. Русским исследователям полезно заимствовать у Запада определенные интеллектуальные качества: порядок и методологию в работе, чувство строгости и точности, усердие в доказательстве своего утверждения посредством использования ссылок и веских аргументов, усилия для получения логичного умозаключения. Можно добавить к этим качествам также заботу о необходимости при изучении автора или темы, связанной с его произведениями, владеть информацией обо всем, что уже было сказано специалистами по этому поводу. Это позволяет интегрировать информацию положительно, если она интересна и справедлива, или отрицательно, если она достойна критики. Отсюда исходит необходимость знать не только древние языки (греческий и латинский), но также четыре «официальных» языка патристических исследований: французский, немецкий, английский и итальянский. В то же время мы должны понимать, что в богословии все не может быть и даже не должно быть научным, так как сам объект богословия – Бог и духовные реальности – находится вне процессов и рациональности, которые составляют область науки. При обращении к богословию мы, православные, должны уважать тайну Божественной реальности и православную веру. Я думаю, что вместо копирования западной модели, которое, как правило, способствует лишь секуляризации христианства и все большему охлаждению к нему интеллектуалов и народа, нужно разработать модель, которая сочетала бы в себе вышеупомянутые качества с особенностями собственно православного подхода к богословию и патристике, интегрируя ее в полноту православной традиции. Именно этого чувства традиции, как мне кажется, недостает многим молодым ученым и богословам, с которыми я встречался в России. Чаще всего это труженики, достигшие значительных познаний в определенной области, но они углубляются в детали и потому не могут расставить вещи в их глобальном контексте, контексте всех трудов автора в целом, а также в контексте той традиции, в которой он пребывает. Подробности для них часто заслоняют саму сущность, подобно тому, как дерево может заслонить лес. Многие начинают публиковаться, не обладая достаточной базой знаний и не имея для этого достаточно основательного образования. Или не получив правильного понимания православного богословия, достаточно сложного, требующего времени и терпения. Протоиерей Иоанн Мейендорф сказал мне однажды, что невозможно претендовать на понимание христологии, не достигнув возраста 50 лет. Конечно, это была шутка, но она наполнена богатым опытом и знанием. Что касается меня, я не опубликовал ни одной книги и ни одной статьи до 42 лет. Предшествующие 20 лет были посвящены чтению, познанию и усвоению произведений святых отцов, без заострения внимания на их толкователях. За этот период я прочел почти все произведения греческих отцов, а также множество произведений латинских отцов первых веков. Сегодня я также обратил внимание на то, что многие молодые русские преподаватели и исследователи путают богословие с философией или смешивают их. У меня складывается впечатление, что русское богословие и патристика, какими их видит определенная часть молодого поколения, готовятся к возвращению в «Вавилонский плен», о котором говорил священник Георгий Флоровский касательно русского богословия XIX и начала XX века.

– Какую роль играет или могла бы сыграть патрология в межконфессиональном диалоге?

– Долгое время я считал, что она могла бы сыграть важнейшую роль, поскольку в первом тысячелетии Римско-Католическая Церковь имела ту же веру, что и Церковь Православная. Однако затем, в ходе второго тысячелетия, западная Церковь стала использовать нововведения и отклонилась во всех областях догматики, экклесиологии, литургики и т.д. Возвращение Католической Церкви к общей вере первого тысячелетия могло бы быть возможным посредством возврата к учению отцов первого тысячелетия, которое в принципе является для нас общим. Но, как я уже говорил ранее, подход чисто научный или объективный не вполне возможен и очень скоро сталкивается с различными толкованиями. Например, католические богословы всегда стремятся найти обоснование своих ошибочных доктрин Филиокве, или Непорочного Зачатия, или чистилища, или первенства папы в тех или иных отрывках из произведений отцов Церкви, которые мы понимаем иначе. Другой очень хорошо знакомый мне пример – святой Максим Исповедник, который в свое время являлся настоящим мостом между Востоком и Западом. Как я написал в моей книге, переведенной на русский язык, «преподобный Максим Исповедник – посредник между Востоком и Западом». Однако огромное количество католических патрологов его интерпретируют в свете томизма и схоластики, и мы не согласны с их интерпретацией.

– На Ваш взгляд, какое значение имеет византийская духовность для мира православия наших дней, современного мира и культуры?

– Как я уже отмечал в многочисленных статьях и интервью, я считаю, что восточные отцы в целом, так же как и западные, в частности преподобный Иоанн Кассиан и святой Григорий Двоеслов, являются для нас всегда актуальными. Конечно, у них встречаются некоторые элементы, присущие историческому и социальному контексту их времени. Но в целом их учение всегда живо и сохраняет его универсальную ценность, потому что оно близко к евангельским источникам и зиждется на внутреннем опыте, который, будучи личным, является, тем не менее, универсальным, поскольку его основание – Христос, Который «вчера и сегодня и вовеки Тот же» (Евр. 13, 8).

– Каковы роль и значение современного монашества в жизни Церкви?

– Я думаю, что сегодня оно имеет такое же основополагающее значение, как и в прошлом. Монахи ведут христианский образ жизни в максимальной его степени и дают пример жизни, полностью посвященной Богу, к которой призваны все христиане в меру своих возможностей. В Православной Церкви не существует разницы между духовной жизнью монаха и простого мирянина, так как для обоих целью их жизни является жизнь во Христе посредством борьбы со страстями, жизнь добродетельная в соответствии с Божиими заповедями. В разные исторические периоды России мы видим фундаментальную роль святых монахов в поддержании духовной жизни народа, начиная от преподобных Сергия Радонежского, Нила Сорского, Серафима Саровского, Оптинских старцев. Я думаю, что для христианина приходская жизнь, будучи, безусловно, важной по своему вкладу в жизнь литургическую, сакраментальную и общинную, все же недостаточна для развития и углубления духовной жизни. Довольно трудно найти истинного духовного отца среди приходских священников. Даже если это удается сделать, нынешние правила Русской Православной Церкви, в соответствии с которыми исповедь необходима перед каждым причащением, приводят к большому количеству исповедников, вследствие чего исповеди проходят быстро, без достаточной глубины. Они не дают возможности истинного духовного окормления со стороны духовного отца. В монастырях же, напротив, можно найти истинного духовника и обучиться аскетическому образу жизни, в частности, внутренней борьбе и постоянной молитве. Не всегда легко бывает найти нужного человека, но в любом случае всегда полезно и даже необходимо для всех верующих совершать регулярные паломничества по монастырям.

– Существенно ли различие между монашеской жизнью первых веков и реальностью сегодняшних дней?

– Исходя из того, что я знаю о Святой Горе Афон, которую посещаю регулярно, могу сказать, что существует большая преемственность. Очень близкий к нам старец Иосиф Исихаст был истинным последователем отцов-пустынников, так же как и святой старец Паисий. Киновия во всех православных странах остается близкой к общежительной монашеской жизни, организованной преподобным Пахомием Великим и другими отцами общежительного монашества, такими как преподобные Феодосий Великий и Савва Освященный, святой Феодор Студит. Русское монашество на протяжении веков также является частью этой великой традиции и имеет своих великих представителей, которых вы хорошо знаете.

* * *

Справка: Жан-Клод Ларше родился в 1949 году на северо-востоке Франции в католической семье. Однако его занятия философией, включавшие чтение греческих отцов Церкви и их современных православных толкователей (особенно В.Н. Лосского), последовательно привели его в лоно Православной Церкви, в которую он и был принят в 1971 году архимандритом Сергием (Шевичем), ставшим впоследствии его духовным отцом. Отец Сергий был духовником богослова В.Н. Лосского и философа Н.А. Бердяева. Преподавал философию в течение 30 лет, параллельно работая над своими патрологическими и богословскими трудами, читая лекции и принимая участие в конференциях и семинарах в разных странах мира. Автор 24 книг, порядка 100 статей, опубликованных в различных сборниках и международных журналах, и почти 600 рецензий, опубликованных в многочисленных французских и зарубежных журналах. Кроме того, он является издателем и автором вступлений французских переводов наиболее известных произведений святого Максима Исповедника, а также многотомной серии «Великие исповедники XX века», учредителем и директором которой он является в издательстве «Наш дом» в Париже. Его труды переведены в настоящее время на 15 языков: немецкий, английский, арабский, болгарский, корейский, испанский, греческий, итальянский, македонский, нидерландский, польский, португальский, румынский, русский и сербский.

Пресс-служба Общецерковной аспирантуры

 

23 января 2015 года в рамках ХХIII Международных Рождественских образовательных чтений в конференц-зале Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия состоялся круглый стол “Христианские ценности как фактор современных международных отношений”, организованный кафедрой внешних церковных связей ОЦАД. В мероприятии приняли участие эксперты, дипломаты, общественные деятели, представители Русской Православной Церкви и Римско-Католической Церкви, в том числе Чрезвычайный и Полномочный Посол, кандидат исторических наук, профессор МГИМО Е. М. Астахов.

 Подробнее...

XXI век переживает системный кризис политических и социально-экономических ориентиров. И что еще опаснее — культурных и нравственных ценностей. Притязания Запада на высший цивилизационный статус уже не имеют оснований. Очевидны признаки размывания его экономического доминирования.

На первые роли выходит Китай и другие “восходящие экономики”. Новыми полюсами мировой экономики и политики становятся ШОС и БРИКС, в состав которых входит и Россия.

В этом новом контексте подстраивание под “глобальную цивилизацию” в ее евроатлантическом измерении представляется вряд ли обоснованным. Эта цивилизация на первый план ставит технологический прогресс ради роста потребления. Под эту задачу навязывается и соответствующая макроэкономическая модель с прежними монетаристскими рецептами и преобладанием финансовой сферы над реальным производством.

Непростой вопрос о так называемых общечеловеческих ценностях. Они, несомненно, нужны. Но только при сохранении идентичности отдельных культур. При этом культуру нужно понимать в широком смысле как традиции, историческую память, восприятие мира, искусство, литературу, а также материальные и духовные результаты труда многих поколений.

Сегодня “глобальная цивилизация” выглядит как единый политический, экономический и культурный проект. Для его реализации человечество должно поменять свое культурно-цивилизационное многообразие, общую культуру, один язык, разумеется английский, одну ментальность, национальность и в конечном итоге выйти на создание “единого человека”. При таком понимании “глобальная цивилизация” должна управляться одним мировым правительством и можно предположить, каким.

Сегодня Россия переживает сложный период. Происходит размежевание в социально-экономической, политической и культурно-конфессиональной сферах. Идея “глобальной цивилизации” находит понимание у части российского общества.

Однако концепт “глобальной цивилизации” большинством населения России не разделяется. Есть понимание, в том числе и на интуитивном уровне, что полное встраивание в “чужую” цивилизацию приведет к утрате национальной идентичности.

Вместе с тем, в силу своих размеров Россия не может изолироваться от глобализационных процессов. Более того, она сама является глобальной державой, вбирающей в себя различные этно-культурные и конфессиональные группы, причем не иммигрантов, а народов, издавна живущих на ее территориях. Мультикультурная специфика России предопределяет для нее дополнительные трудности, но в то же время обогащает ее культуру. Россия своим примером подтверждает тезис о культурно-цивилизационном многообразии как естественном пути развития человечества.

Нынешняя правящая элита, в отличие от реформаторов 90-х гг. ориентирована на национальные интересы. У нее есть понимание, что культурная матрица России совместима с западноевропейской, если последняя не будет отрываться от христианских корней. Однако этот настрой не был воспринят западными партнерами, которые прагматически проглотили саморасчленение России и теперь торопятся освоить постсоветское пространство.

В этих условиях, не отказываясь от взаимодействия с Западом, политическое руководство России проводит многовекторную политику. Основной упор при этом делается на укреплении евразийской интеграции и инициативном участии в создании новых полюсов мировой экономики и политики, прежде всего ШОС и БРИКС.

Разворот на Восток не должен привести к сворачиванию отношений с Западом. Напротив, есть основания ожидать, что это подтолкнет наших западных партнеров к пересмотру геополитических расчетов и к расширению политических и экономических связей с Россией. Однако сотрудничество будет ограничено лишь теми областями, которые выгодны Западу: импортом из России энергоресурсов, участием в разработке новых месторождений, в частности, на океанском шельфе, и экспортом промышленных и сельскохозяйственных товаров.

В этой связи стоит отметить следующие обстоятельства. В России, в том числе даже в политологических кругах, распространено мнение о том, что США рассматривают себя как “мессианского лидера”, который считает своим моральным долгом экспорт американской модели государственного устройства в другие страны. При этом геополитические факторы отодвигаются на второй план. Не всеми разделяется понимание, что главной целью “морального лидера” остается ослабление России, которая рассматривается как фактически единственное препятствие к глобализации всего мира. Но убрать это препятствие ему пока не удается по нескольким причинам.

  1. Россия в потенциале своем — самодостаточная страна. Во время СССР она такой и была, пока реформы 90-х гг. не разрушили значительную часть ее промышленного и сельскохозяйственного производства. Однако интеллектуальный и ресурсный потенциал страны способен вернуть ее в разряд самостоятельного полюса мировой экономики. Для решения этой задачи есть все основания: огромная территория, образованное население, природные богатства, причем не только полезные ископаемые, но и ресурсообеспечение будущего — пресная вода и “легкие” незаселенных территорий. Все это делает Россию естественным геополитическим соперником Запада.
  2. Россия занимает уникальное географическое положение. Она, несомненно, является европейской страной, причем не только в географическом, но и культурном плане. Одновременно она страна и азиатская, со значительным мусульманским населением. Россия — не мост между Западом и Востоком, она — сама огромный евразийский континент, по сути дела, отдельная цивилизация.

Геостратегическое преимущество России — в соседстве с Китаем и другими восходящими экономиками Азии. Не случайным оказывается появление таких центров, как ШОС и БРИКС, куда не входят натовские страны. Очевидно, что реализация проекта “глобальной цивилизации” невозможна без России и Китая.

  1. Запад видит в России не только геополитического, но и цивилизационного противника. У России — чуждые Западу православие, духовные ценности, менталитет. Это всегда питало русофобские настроения к Российской империи, СССР и современной России. При этом идеологические причины всегда были на втором плане, даже во времена СССР.
  2. Россия неоднократно была объектом военной агрессии со стороны Запада. В современных условиях вероятность силовой акции против России сомнительна прежде всего из-за ее ядерного арсенала. Однако полностью исключать военный сценарий нельзя, в частности, регионального характера.

При анализе межцивилизационного измерения России желательно иметь в виду и следующее обстоятельство.

Русской нации генетически присуще расширение в пространстве. Так шла и история становления российского государства. Тектонические катаклизмы ХХI века привели к пространственным, по сути, планетарного масштаба перемещениям миллионов людей. В результате сформировался “Русский мир”, который далеко выходит за границы России, а подчас и за пределы русского этноса. “Русский мир” социально неоднороден, что предопределено различными историческими волнами эмиграции. В него входит так называемая “трудовая” миграция, которая покидает свою родину в поисках лучшей доли, а также научная и культурная элита, внесшая беспрецедентно высокий вклад в мировую цивилизацию. Очевидно, что для укрепления своих позиций в мире России необходимо прежде всего решать внутренние задачи развития экономики, укрепления обороноспособности, повышения жизненного уровня населения. Это позволит более эффективно проводить и внешнеполитическую работу, в которой более значимую роль должна играть и политика “мягкой силы”.

Гуманитарное направление внешней политики необходимо не только для укрепления геополитических позиций. Национальным приоритетом должна стать и поддержка миллионов наших соотечественников. Такую работу желательно вести и на постсоветском пространстве. При этом не следует опасаться разговоров о возрождении “имперских тенденций”. Перед Россией стоит историческая задача — укрепление “Русского мира” внутри и вне страны.

Достижение всех этих целей затруднительно без национальной идеи и, соответственно, стратегии развития России. Предложения выработать национальную идею на технологических основах, повышения конкурентоспособности, выдвижения материального благополучия как смысла жизни для России бесперспективны. Однако есть свои сложности в определении национальной идеи и в культурно-цивилизационном измерении. Постулаты о православии, собирании земель и общинном коллективизме могут не найти понимания других этнических групп ряда субъектов Российской Федерации. Национальную идею надо искать на путях единого восприятия нашей общей истории, без ультралиберальных и леворадикальных черно-белых красок, восстановления социальной справедливости, возрождения морали, осмысления пути России в мировом развитии. Многие ответы на вопросы о национальной идее даны в русской классической литературе. Национальная идея должна быть нацелена на сохранение идентичности страны.

“Глобальная цивилизация” России не подходит. Россия — другая страна. Впитывая преимущества глобализации, Россия должна идти самостоятельным путем, сохраняя свою сущность и особый взгляд на ценности мира.

А в чем состоит этот особый взгляд?

На фоне слома традиционных ориентиров на Западе “Русский мир” предлагает сохранение консервативных ценностей: семья, справедливость в современной жизни, равенство, тяга к истинной культуре: именно в таком подходе содержатся основы истинной демократии.

В международных отношениях “Русский мир” предлагает по сути те же ценности: сохранение международного права, равенства государств, сохранение их идентичности, суверенитета, справедливость в экономических связях, доступе к финансовым, природным и технологическим ресурсам.

Несмотря на экономическую и информационную войну против России все эти ценности постепенно найдут понимание в мировом сообществе, в том числе и на Западе.

Подробнее...30 апреля 2015 года состоялась торжественная церемония вручения Святейшему Патриарху Кириллу диплома почетного доктора Дипломатической академии МИД РФ. Предстоятель Русской Церкви обратился к участникам церемонии со словом.

 

Уважаемый Евгений Петрович,
Ваши Превосходительства господа послы,
профессорско-преподавательская корпорация,
слушатели Академии, дорогие братья и сестры!

Для меня является особой честью присуждение степени почетного доктора Дипломатической академии Министерства иностранных дел России — престижного и известного учебного заведения, которое является кузницей отечественных дипломатических кадров, но не только — многие выпускники Академии, как известно, занимают высокие государственные посты. Поэтому в каком-то смысле это учебное заведение является кузницей нашей отечественной элиты, и не только политической. Среди выпускников Академии есть те, кто достиг значительных успехов в бизнесе, в общественной деятельности и стали известными и влиятельными людьми в обществе.

Мне приятно вновь посетить это место, где я прежде неоднократно бывал как председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, выступал в этом зале и всегда ценил возможность живой, открытой дискуссии с высококвалифицированными людьми, специалистами в области внешней политики. Полагаю, что диалог, который начался в 1990-е годы между Русской Православной Церковью и Министерством иностранных дел, имеет свои положительные результаты. Эти результаты формировались на протяжении последних десятилетий.

Рад возможности сегодняшнего общения с профессорско-преподавательским составом, со слушателями Академии. Ценя ваше время, постараюсь остановиться на вопросах той части повестки дня Русской Православной Церкви, которая имеет отношение к внешним связям, международным делам. В этой сфере у нас есть собственно церковная повестка дня. Она включает в себя отношения между Поместными Православными Церквами.

В прошлом году на встрече Предстоятелей Православных Церквей мы договорились о том, что в 2016 году в Стамбуле будет проведен Всеправославный Собор. Правда, сделали такую важную оговорку: если ничто не помешает осуществить этот проект. Потому что много событий происходит в мире, некоторые из них несут в себе определенные опасности, в том числе и для межправославных отношений. Если все будет благополучно, то в 2016 году Собор состоится, и на нем, помимо чисто церковных тем, важных для православных, будут рассматриваться вопросы, которые имеют отношение к церковно-общественным связям и отражают взгляд Церкви на проблемы современности. Сейчас идет работа по редактированию документов, которые должны быть представлены на Соборе. Но как всегда вокруг важных исторических событий существуют подводные течения, попытки повлиять на эти события, в том числе и со стороны политических сил. Мы со всем этим сегодня сталкиваемся, особенно в связи с кризисом на Украине, потому что такое важное событие, как Всеправославный Собор, не может остаться без внимания тех политических сил, которые активно участвуют сегодня в событиях, связанных с Украиной.

Но мне хотелось бы остановиться не столько на церковной повестке дня, связанной с внешними сношениями, сколько на общественно-политических и церковно-политических вопросах. В первую очередь хотел бы сказать о том хорошо известном факте, что система международных отношений, сложившаяся после окончания Второй мировой войны, переживает непростые времена. Вооруженные столкновения, перевороты, политические кризисы, различного рода революции становятся реальностью во многих странах мира и изменяют тот миропорядок, который сложился после Второй мировой войны. Не буду много говорить на эту тему, потому что, полагаю, в этих стенах есть сведущие люди, способные лучше представить политическую картину современного мира. Но я бы остановился на том, что сегодня особенно беспокоит Русскую Православную Церковь. Это то, что происходит в Северной Африке, на Ближнем и Среднем Востоке, в некоторых других регионах Азии и Африки, где прямым гонениям подвергаются христианские меньшинства.

Совершенно очевидно, что так называемая «арабская весна», источником  которой под предлогом демократизации общества стали внешние по отношению к арабскому миру импульсы, повлекла за собой крах существовавших политических режимов. Но, как это часто бывает, те цели, которые декларирует революция, не достигаются. Самым ярким примером была революция в нашей стране. Все те цели, которые были декларированы, ради которых люди проливали кровь, шли на братоубийственную войну, по сути не были достигнуты.

То же самое происходит обычно во всех тех случаях, когда различные силы через революционные преобразования, вовлекая в братоубийственную войну народ, стремятся реализовать какие-то планы. В результате часто происходит смена идеологической, политической парадигмы и сопутствующая этому смена элит. Ясно, что всякая революция предполагает смену элит, а значит, передел сфер влияния, на место одних приходят другие. Хорошо, если достигаются какие-то положительные цели для всего народа. А если не достигаются? То, что произошло в Северной Африке и на Ближнем Востоке и представляет собой классическую смуту, в результате которой народ погружается в хаос, проливается кровь, а цели, которые декларируются, практически не достигаются.

Дестабилизация обстановки на Ближнем Востоке и в Северной Африке породила насилие, как я уже сказал, в отношении христиан и изгнание их со своей родной земли. Они оказались самыми беззащитными перед страшным лицом экстремизма и терроризма, который прикрывается именем ислама. Террористы идут на неслыханные по своей жестокости злодеяния, декларируя своей целью полное изгнание христиан из мест их традиционного проживания. То, что происходит сегодня в этом регионе, с полным правом можно назвать геноцидом христианского населения.

Приведу цифры. Мне приходилось посещать Ирак на исходе правления предыдущего режима, и поскольку основное сосредоточение исторических христианских общин — на севере Ирака, я посещал на севере город Мосул, замечательные древние монастыри, поражался красоте и величию исторических храмов, памятников архитектуры, имеющих общемировое значение. В то время в Мосуле было 45 христианских храмов. Сегодня — ни одного. Причем храмы не просто закрыли, но уничтожили все до основания, а вместе с храмами — рукописи, фрески, произведения искусства. В Сирии разрушено и уничтожено 400 христианских храмов. Спрашивается: а кто их восстановит, кто даст деньги на это и даст ли вообще? 400 храмов уничтожено только лишь потому, что кому-то не нравится, что на территории Сирии исторически проживает христианская община. А ведь Ближний Восток — это родина христианства.

Эти страшные события повлекли за собой, как вы знаете, изгнание христиан с Ближнего Востока, их физическое уничтожение. Страшные картины уничтожения коптов, а затем эфиопов в Ливии являются, конечно, своего рода демонстрацией силы и устрашения. Но это малая часть того, что происходит, ведь каждый день людей убивают за их убеждения. А почему мир как-то робко об этом говорит? Мы заявляем о том, что такой феномен как христианофобия присутствует не только на Ближнем Востоке. Вспомним о событиях в Пакистане, Нигерии, некоторых других странах. Вспомним также и о благополучной Европе, где в некоторых странах людям запрещают приходить с крестом на работу, где слово «Christmas» изгоняется и заменяется словом «X-mas» или вообще «зимним праздником», где уже считается неприличным часто употреблять слово «Пасха», говорят просто «весенний праздник».

Какова же природа этого явления? Это очень серьезный вопрос. Конечно, терроризм, который наносит колоссальный ущерб, как я уже сказал, культурным памятникам, историческому наследию, который уничтожает людей, затмевает собой эту общую проблему христианофобии, но эта проблема существует.

Масштабный исход христиан из ближневосточного региона вместе со стремительным распространением экстремизма и терроризма являются, как нам кажется, долгосрочным фактором дестабилизации обстановки на Ближнем Востоке. Исчезновение христианского населения нарушает баланс и провоцирует исламский экстремизм, потому что многорелигиозное общество, которое на протяжении веков там существовало, становится монорелигиозным. Причем эта монорелигиозность создается на волне нетерпимости к иным религиям. Что же ждет эти общества? Какой сгусток негативной энергии мы будем иметь в этих регионах? Как можно будет развивать отношения со странами и обществами, которые возникли на волне такой страшной нетерпимости?

Все эти вопросы связаны не только с темой урегулирования политического положения на Ближнем Востоке — это вопросы глобального порядка. Поэтому нам кажется, что необходимы чрезвычайные усилия, которые должны быть направлены на решение проблемы Ближнего Востока и Северной Африки, в том числе на решение той проблемы, о которой я сейчас говорил.

В связи с этим мне хотелось бы особо подчеркнуть важность отношений Русской Православной Церкви и Министерства иностранных дел Российской Федерации. Все эти темы находятся на повестке дня нашего постоянного рабочего диалога. В результате у нас есть общая согласованная линия действий, которая, в частности, привела к принятию недавней резолюции по защите христиан, инициированной Россией, Ватиканом и Ливаном. Полагаю, что этот документ является сейчас отправной точкой для развития более широкого международного сотрудничества по этой теме.

Церковь исходит из понимания того, что любые конфликты — это проявление поврежденного грехом внутреннего состояния человека. Есть замечательные библейские тексты о том, что и добро, и зло исходит из человеческого сердца (см. Мк. 7:23). Когда мы начинаем об этом говорить в компании прагматичных людей, нацеленных на решение конкретных вопросов, это звучит как какая-то демагогия, что-то отвлеченное. Но это совсем не так. Без обращения к внутреннему состоянию человеческой души невозможно решить ни одного важного внешнеполитического, внутриполитического, социального, культурного, экономического вопроса.

Пример — борьба с коррупцией. Можно сколько угодно задерживать, штрафовать и сажать мэров и губернаторов, но если человек не чувствует угрызений совести, когда он ворует, когда он забирает у слабого, какие законы его могут напугать? Он будет только еще более хитрым, более ловким и организованным. То же самое происходит на уровне международных отношений. Если не болит душа от того, что невинные люди погибают, то все остальное превращается в пыль, в мусор, в пустые слова. Только сопричастность человека страданию других может привести к реальным действиям. Такие действия иногда и производят пассионарные люди, организующие вокруг себя массы других людей. И им верят, потому что чувствуют правду, чувствуют, что это не просто профессиональная защита чьих-то прав, а соучастие в страдании другого человека.

Может быть, специфика христианского церковного участия и соработничества в решении такого рода проблем и заключается в том, что мы стараемся никогда не терять из вида вертикальное измерение этих проблем, то самое измерение, которое поставляет человека с его мыслями, с его чувствами, радостями и страданиями пред лицом Божиим. И в свете Божией правды иначе представляются в том числе и международные конфликты, акценты расставляются иначе. В этом специфика участия Церкви в международных делах.

Современный образ жизни и стиль мышления людей кардинально изменился под влиянием стремительных экономических и социальных процессов. Многие люди просто перестали задумываться о своем нравственном состоянии, ценностной ориентации и духовном развитии. Следствием этого стало возведение в культ чувственных удовольствий, появление новых ложных ценностей и формирование у человека ощущения вседозволенности. Человек, живущий без Бога, начал воспринимать себя «мерой всех вещей». Свобода перестала быть сознательным ответственным выбором, а была определена в услужение человеческой прихоти и эгоизму.

И в самом деле, с чем связаны многие современные проблемы? Я так хочу, я сам — мера вещей, нет никакой абсолютной меры, никакого абсолютного авторитета не существует, человек свободен. А раз свободен, то он сам в себе и несет меру вещей. Какая может быть солидарность, если таким образом формируется сознание людей?

Это фундаментальный вопрос выживания человеческой цивилизации. В этом смысле христианское общерелигиозное свидетельство является очень сильным, потому что оно апеллирует к высшему авторитету — есть авторитет, есть внешняя мера вещей. И если посмотреть на развитие всей системы права, то источником права всегда была нравственность. А что такое нравственность? Это общепринятое понимание того, что есть добро и что есть зло. А что такое общепринятое понимание? Если оно существует, значит, должен быть общий критерий, приемлемый для всех. Этим критерием, этим мерилом всегда было Божественное начало.

Но люди начали отказываться от Божественного начала, особенно мощно этот процесс стал развиваться в эпоху Ренессанса — зачем Бог? В центре надо человека поставить. Это развивалось постепенно, сначала робко, никто не посягал на нравственные принципы. Даже в Декларации прав человека Организации Объединенных Наций есть ссылка на мораль, как то, что может ограничивать человеческие права. А в каком европейском законодательстве теперь сказано, что мораль ограничивает человеческие права? Уже и сказано быть не может, потому что общей морали не существует.

Этот фундаментальный вопрос, от которого зависит, как я сказал, судьба человеческой цивилизации, может решен в пользу некого нравственного консенсуса, в котором, кстати, могут участвовать и нерелигиозные люди, как это было, в том числе (может быть, удивлю кого-то этими словами) в советское время — мораль нерелигиозного общества совпадала с религиозной моралью. Иногда коммунистов даже обвиняли в том, что они многое заимствовали у христиан. Так оно и было, многие моральные принципы были схожими. А сегодня в мире, по крайней мере в западной цивилизации нет  согласия. Отсюда проистекает плюрализм истин: сколько голов, столько и умов, столько и моделей поведения. Вы говорите, что плохо делать то или иное, а я вам говорю, что хорошо, и почему ваша правда должна мою правду ограничивать?

Я уже не говорю о том, что эта идея, конечно, работает на эгоизм, на потребительство, на достижение чувственного удовольствия, на прожигание жизни. Какие могут быть высшие идеалы, зачем? Живем только здесь, живем один раз, значит, нужно больше зарабатывать, больше тратить, веселее жить. А если кто-то будет мешать — убрать его в сторону. Если можно тихо убрать —убери тихо. А если нужно силу употребить, да так, чтобы затрещала спина у целых народов и государств, употреби, ничего страшного нет — такова наша правда.

Мы иногда говорим о двойных стандартах. Это очень мягкая формулировка. Не двойные — тройные, десятерные, многотысячные стандарты. Если у людей нет нравственного консенсуса, если на основе этого консенсуса не строится право, в том числе и международное право, тогда ни о чем невозможно будет договориться.

На фоне всего этого развиваются процессы, которые шокируют людей. Все эти темы однополых браков, эвтаназии, включая и детскую эвтаназию, которая теперь разрешена в Бельгии, всё это помогает понять многим людям, что в нашей цивилизации надо что-то менять. Поймем ли мы все это настолько, чтобы объединиться в каких-то конкретных действиях или в очередной раз выйдем на новый виток разрушения человеческой личности и человеческой цивилизации? И сколько нам таких витков еще осталось до Великого и Страшного Божиего Суда? Никто не знает. Помимо прямой угрозы жизни человека мы сталкиваемся с сознательным размыванием нравственных принципов. Эти проблемы представляются мне важнейшими вопросами современности.

Перейдем к практическим темам, касающимся межцерковных отношений.

С удовлетворением констатирую высокий уровень отношений Русской Православной Церкви с Римско-Католической Церковью, достигнутый в последнее время. Он продиктован в первую очередь ясным осознанием необходимости объединения усилий православных и католиков для отстаивания традиционных христианских ценностей. Особую актуальность приобрело православно-католическое сотрудничество в деле защиты христиан от преследований, о которых мы сегодня уже говорили.

Хотелось бы подчеркнуть, что Папа Римский Франциск и Государственный секретариат Святого Престола поддерживают взвешенную позицию по ситуации на Украине, избегают односторонних оценок и призывают к прекращению братоубийственной войны. Такая позиция совпадает с позицией Московского Патриархата.

Это очень важно, потому что, как мы знаем, на Украине греко-католики и раскольники придерживаются другой позиции. Они занимают одностороннюю позицию, возбуждают негативные чувства, натравливают одних против других, называя это защитой национальных интересов, захватывают православные храмы и превращаются в идеологическую силу, обслуживающую одну сторону гражданского конфликта.

Кстати, когда у нас происходили революционные события 1990-х годов, очень многие в нашем обществе, обращаясь к Церкви, говорили: вы должны поднять знамя борьбы с режимом, это же безбожий режим, вы должны возглавить революционную борьбу. Причем находились и в наших рядах какие-то крикуны, которые выступали на митингах, и вместо того, чтобы выйти в рясе с крестом и сказать людям «мир вам», кричали «долой, позор» и т.д.

Почему Церковь не пошла по этому пути? По очень простой причине — потому что православные люди были по одну и по другую стороны баррикад, и задача Церкви заключалась в том, чтобы повлиять на умы людей таким образом, чтобы преобразования в стране были мирными, чтобы они не раскололи общество, не спровоцировали гражданскую войну.

Мы набрались опыта в 1990-е годы, мы понимаем, как сейчас нужно работать с гражданскими конфликтами, и мы обращаемся к нашим украинским братьям и говорим, что Церковь не может занимать иной позиции, кроме миротворческой. Кстати, такая позиция уязвима, потому что она не нравится ни одним, ни другим. Но Церковь не сойдет с этого пути, потому что это единственный способ начать собирать камни. Кто-то должен обладать миротворческим потенциалом в стране. Сегодня таким потенциалом обладает только Украинская Православная Церковь Московского Патриархата, которая преследуется именно потому, что она твердо стоит на миротворческих позициях.

И в этом вопросе позиция Римско-Католической Церкви и всех Поместных Православных Церквей общая; она формулируется в тех категориях, которые я сейчас пытался сформулировать.

Если говорить о христианах России и стран бывшего Советского Союза, то в целом они имеют общую позицию по нравственным проблемам. Даже протестанты, находящиеся на территории бывшего Советского Союза, имеют близкую к Православной Церкви позицию по современным нравственным проблемам, в том числе по легализации однополых союзов и прочим вопросам, которые, к сожалению, на общемировом уровне еще более усугубили разрыв между Православием, Католической Церковью и протестантизмом.

В мире протестантизм очень быстро радикализируется. Он всегда находился и сейчас находится под сильным влиянием внешних факторов и идеологически обслуживает моду. Сейчас существует тренд на признание однополых браков, и протестанты это поддерживают. А Церковь не может обслуживать моду. Она не может идти в фарватере светской философской мысли, потому что Церковь отталкивается от своих вероучительных источников и не может разменивать свою позицию.

На территории бывшего Советского Союза протестанты, православные и католики имеют общие позиции по основным проблемам современности, и поэтому именно у нас созданы такие организация, как Христианский межконфессиональный консультативный комитет, а также Межрелигиозный совет России, которые успешно функционируют.

Еще одна тема. В годы холодной войны, когда очень сложными были отношения между Советским Союзом и Соединенными Штатами, Востоком и Западом, Церкви играли очень важную миротворческую роль. Мы устанавливали мосты, мы встречались неформально и формально, добивались общих резолюций. Активность межрелигиозного и межконфессионального диалога была настолько велика, что в повестке дня Московского Патриархата того времени эта тема занимала одно из первых мест. Сегодня, к сожалению, ничего подобного не происходит. Нам еще предстоит проанализировать, почему христиане, в том числе христиане России и Соединенных Штатов, в это трудное время не протягивают друг другу руку.

Полагаю, нам предстоит этим заниматься, потому что, если говорить о реальном примирении народов, то без учета религиозного фактора очень тяжело обеспечить такое примирение. Поэтому считаю, что в повестке дня Московского Патриархата тема межконфессионального и межрелигиозного диалога будет занимать все более важное место и будут учитываться в том числе очень важные прикладные цели ― обеспечение взаимопонимания между народами и укрепление атмосферы доверия.

В завершение своего выступления я хотел бы вновь произнести добрые слова в адрес Академии. Благодарю вас за внимание.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси/ Пресс-служба Общецерковной аспирантуры

Подробнее...В первом номере журнала «Государство, религия, церковь в России и за рубежом» за 2015 год опубликованы результаты исследовательского проекта «Разработка новой методологии диалога и взаимодействия религии и науки в России», реализованного в 2013-2014 гг. на базе кафедры общественных наук Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия при поддержке Фонда Джона Темплтона. Итоги проекта подведены в статье сотрудников ОЦАД, выступивших кураторами проекта. Кырлежев А., Шишков А., Шмалий В. Диалог религии и науки: новые подходы (итоги дискуссии) // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2015. № 1 (33). С. 164 – 183.

 

Аннотация

В статье, написанной кураторами указанного исследовательского проекта, поддержанного Фондом Джона Темплтона, подводятся итоги состоявшейся дискуссии. Авторы делают акцент на том, что традиционный для диалога науки и религии (в рамках христианской культуры) подход — а именно эпистемологический — следует расширить и усложнить, реализуя иные подходы к соотношению науки и религии: историко-культурный, социологический и подход с точки зрения этоса научного и религиозного сообществ. Такое расширение диктуется как актуальными религиозно-общественными процессами, так и спецификой постсоветского транзита. Наука и религия представляют собой не только различные познавательные установки, но и особые социальные институты и культурные традиции. В настоящее время религия и наука встречаются в ситуации кризиса модерной парадигмы функциональной дифференциации социума, предполагающей их взаимную автономию: религия снова приобретает публичную значимость, а наука отчасти утрачивает свою культурную гегемонию. Развитие их диалога предполагает новые перспективы: сопоставление метафизических оснований науки и религии и, соответственно, религиозных и светских мировоззрений; учет макро- и микросоциальных контекстов производства научного и религиозного опыта / знания; встречу и взаимодействие теологии с гуманитарно-общественными дисциплинами. Авторы настаивают на контрпродуктивности радикальных стратегий, а именно: либо утверждения абсолютной автономии как науки, так и религии, либо создания некоего научно-религиозного синтеза, — поскольку эти стратегии исключают саму возможность диалога между наукой и религией как различными познавательными установками и культурными сферами, сохраняющими самостоятельную значимость в общем социокультурном пространстве.

Полный текст доступен на сайте журнала «Государство, религия, церковь в России и за рубежом».

Пресс-служба Общецерковной аспирантуры

Подробнее...Issue I of the magazine ‘State, Religion and Church Within and Outside Russia’ for 2015 publishes the findings of the study project ‘Development of a New Methodology of Dialogue and Cooperation between Religion and Science in Russia’ carried out in 2013-2014 by the Chair of Social Sciences of the Ss Cyril and Methodius Institute of Post-Graduate Studies (CMI). The results of the project are summed up in an article written by the CMI staff members who supervised the project, A. Kyrlezhev, A. Shishkov, V. Shmaliy. Dialog religii i nauki: novye podkhody (itogi discussii)//Gosudarstvo, religiya, tserkov v Rossii i za rubezhom. 2015 No. 1 (33), pp. 164-183.

 

Annotation

In the article written by the supervisors of this study project supported by the John Templeton Foundation, the discussions held under the project are summed up. The authors stress that the epistemologist approach traditional for dialogue between science and religion in a Christian culture should be broadened and made more complex by using other approaches to the science-religion relationship, such as historical and cultural, sociological and an approach made from the perspective of the ethos of the scientific and religious community. This extension is dictated by both the actual religious-social processes and the specific post-Soviet transition. Science and religion represent not only different cognitive attitudes but also specific social institutions and cultural traditions. At present, religion and science meet in a situation of crisis in the modern paradigm of functional differentiation of the socium that presupposes their mutual autonomy: while religion becomes publicly significant again, science appears to partly lose its cultural hegemony. The development of their dialogue presupposes new perspectives: juxtaposition of the metaphysical foundations of science and religion and, accordingly, religious and secular outlooks; consideration for macro- and micro-social context that produces scientific and religious experience/knowledge; encounter and interaction between theology and humanities and social sciences. The authors insist on the counter-productive nature of radial strategies which either assert the absolute autonomy of both science and religion or create a certain scientific-religious synthesis, since these strategies exclude the very possibility of a dialogue between science and religion as different cognitive attitudes and cultural spheres which preserve independent significance in a common socio-cultural space.

The full text (in Russian) is available on the website of the magazine ‘Gosudarstvo, religiya, tserkov v Rossii i za rubezhom’.

CMI Press Service

Подробнее...Cвятейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл обратился к архипастырям, пастырям, диаконам, монашествующим и всем верным чадам Русской Православной Церкви с традиционным Пасхальным посланием.

 

Возлюбленные о Господе собратья архипастыри, всечестные отцы,
благочестивые иноки и инокини, дорогие братья и сестры!

С радостью приветствую вас древним и во все времена новым и жизнеутверждающим победным восклицанием:

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

В этом дивном созвучье поистине животворных слов — основание нашей веры, дар надежды, источник любви.

Еще вчера мы вместе с учениками Господа скорбели о смерти своего любимого Учителя, а сегодня со всем миром — видимым и невидимым — торжествуем: «Христос бо воста, веселие вечное» (Канон Святой Пасхи). Еще вчера, казалось, была потеряна последняя надежда на спасение, а сегодня мы обрели твердое упование на жизнь вечную в невечернем дне Царства Божия. Еще вчера призрак тления довлел над творением, ставя под сомнение сам смысл земного бытия, а сегодня мы возвещаем всем и каждому о великой победе Жизни над смертью.

Богодухновенный апостол Павел, говоря о значении чуда, произошедшего в ту далекую, но всегда близкую каждому христианину ночь, прямо указывает, что это событие — важнейшее для нашей веры. Ибо «если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1 Кор. 15:14). Пасха Господня — сердцевина и непреоборимая сила христианства: она, по слову святителя Филарета Московского, творит надежду, воспламеняет любовь, окрыляет молитву, низводит благодать, просвещает мудрость, уничтожает всякое бедствие и даже саму смерть, придает жизни жизненность, делает блаженство не мечтой, а существенностью, славу — не призраком, но вечной молнией вечного света, все озаряющей и никого не поражающей (Слово в день Святой Пасхи, 1826 год).

С верой в Воскресение Христово неразрывно сопряжена и вера Церкви в то, что воплотившийся Сын Божий, совершив Искупление рода человеческого, разорвав оковы греха и смерти, даровал нам подлинную духовную свободу и радость воссоединения со своим Создателем. Сему бесценному дару Спасителя в полной мере причастны все мы, собравшиеся в эту светозарную ночь в православных храмах, дабы насладиться, по слову святителя Иоанна Златоуста, пиром веры.

Пасха — кульминация тернистого пути Спасителя, увенчанного страданиями и Голгофской Жертвой. Неслучайно и в святоотеческих, и в литургических текстах Христос многократно именуется «Подвигоположником нашего спасения». «Образ бо дах вам» (Ин. 13:15), — говорит Господь ученикам и призывает всех нас следовать примеру Его жизни.

Но как же мы можем подражать Спасителю? Каким может быть наш подвиг применительно к реалиям современной жизни? Сегодня, когда мы произносим это слово, в сознании людей нередко возникает образ некого легендарного воина, исторического деятеля или знаменитого героя из прошлого. Но смысл подвига заключается вовсе не в стяжании громкой славы или обретении всеобщего признания. Через подвиг, неизменно связанный с внутренним усилием и ограничением себя, мы имеем возможность опытно познать, чтó есть настоящая и совершенная любовь, ибо жертвенность, лежащая в основании любого подвига, есть высшее проявление этого чувства.

Господь призвал нас к подвигу деятельной любви, запечатленной в самоотверженном служении ближним, а наипаче тем, кто особенно нуждается в нашей поддержке: страждущим, больным, одиноким, унывающим. Если этот закон жизни, который так ясно был представлен и выражен в земной жизни Самого Спасителя, станет достоянием большинства, то люди будут по-настоящему счастливы. Ведь служа другим, человек обретает несравнимо больше, чем отдает: Сам Господь входит тогда в его сердце, и через приобщение Божественной благодати меняется вся человеческая жизнь. Как без труда нет святости, как без Голгофы нет Воскресения, так и без подвига невозможно подлинное духовно-нравственное преображение личности.

Когда же подвиг становится содержанием жизни не только отдельного человека, но и всего народа, когда в устремлении к гóрнему соединяются сердца миллионов людей, готовых защищать свою Родину, отстаивать высокие идеалы и ценности, тогда происходят поистине удивительные, чудесные и порою даже необъяснимые с точки зрения формальной логики вещи. Такой народ обретает огромную духовную силу, побороть которую оказываются неспособными никакие бедствия и враги. Ярким свидетельством правоты этих слов является Победа в Великой Отечественной войне, достигнутая самоотверженным подвигом нашего народа. 70-летие сей славной даты мы торжественно отмечаем в нынешнем году.

В скорбях и искушениях мы призваны сохранять спокойствие и бесстрашие, ибо нам даны великие и славные обетования о победе над злом. Нам ли унывать и отчаиваться! Мы составляем Церковь Христову, которую, по неложному слову Господа, не смогут одолеть даже врата ада (Мф. 16:18), и о нас свидетельствует Божественное Откровение, предрекая, что «отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло» (Откр. 21:3-4).

Молитвенно желаю всем вам, Преосвященные собратья архипастыри, всечестные отцы, дорогие братья и сестры, силы духа и твердости в вере, мира и неоскудевающей радости о Поправшем смерть Господе. Проникаясь светом Воскресения Христова и приобщаясь тайне пасхального чуда, поделимся же нашей торжествующей радостью с ближними и дальними, всем свидетельствуя о Восставшем из гроба Спасителе.

Пусть во все дни жизни нас неизменно согревают и утешают, даруют подлинную радость бытия и вдохновляют на добрые дела пламенные слова пасхального благовестия:

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ ХРИСТОС!

 

+КИРИЛЛ, Патриарх Московский и всея Руси

Москва
Пасха Христова
2015 год

 

Подробнее...Paschal Message by Patriarch KIRILL of Moscow and All Russia to the Archpastors, Pastors, Deacons, Monks and Nuns and All the Faithful Children of the Russian Orthodox Church.

 

Beloved in the Lord my brothers the archpastors, all-honourable fathers,
pious monks and nuns, dear brothers and sisters!

This wondrous resonance of truly life-creating words contains the foundation of our faith, the gift of hope and the fount of love.

Just yesterday, together with the Lord’s disciples, we grieved at the death of our beloved Saviour, while today with the whole world, both visible and invisible, we sing triumphantly: ‘For Christ has risen, the everlasting eternal joy!’ (Canon of Holy Pascha). Just yesterday it would seem that the last hope for salvation had been lost, while today we have acquired firm expectation of eternal life ‘in the never-fading Kingdom of God.’ Just yesterday the ghost of corruption prevailed over creation, casting doubt over the meaning of our earthly life, while today we proclaim to each and all the great victory of Life over death.

The divinely-inspired apostle Paul spoke of the significance of the miracle that took place on that distant, and yet forever near to every Christian night; he tells us directly that this event has the greatest importance for our faith, for ‘if Christ be not risen, then is our preaching vain, and your faith is also vain’ (1 Cor 15:14). The Lord’s Passover is the very heart and invincible power of Christianity: as St. Philaret of Moscow says, it ‘creates hope, ignites love, inspires prayer, calls down grace, illumines wisdom, destroys all calamities and even death itself, gives vitality to life, makes bliss not a dream but a reality, glory not a phantom but the eternal lightning of the eternal light illuminating all things and defeating nobody’ (Homily on the Day of Holy Pascha, 1826).

Belief in Christ’s Resurrection is inextricably harnessed to the Church’s belief that the incarnate Son of God, in redeeming the human race and tearing asunder the fetters of sin and death, has granted to us genuine spiritual freedom and the joy of being united with our Maker. We are all in full measure communicants of this precious gift of the Saviour, we who have gathered on this radiant night in Orthodox churches to ‘enjoy the banquet of faith,’ as St. John Chrysostom puts it.

Pascha is the culmination of the Saviour’s path of thorns crowned with suffering and the sacrifice of Golgotha. It is not fortuitous that in both the writings of the Fathers and liturgical texts Christ is repeatedly called the ‘First Warrior in the battle for our salvation.’ ‘For I have given you an example,’ (Jn 13:15), the Lord says to his disciples and calls upon us all to follow the example of his life.

Yet how are we to imitate the Saviour? What sort of spiritual heroism can we apply to the realities of modern-day life? Today, when we utter the word ‘heroism,’ an image often arises in peoples’ minds of a legendary warrior, a historical figure or famous hero from the past. Yet the meaning of spiritual heroism lies not in the acquisition of resounding fame or the gain of universal recognition. Through spiritual deeds, immutably linked to our inner endeavours and the limiting of oneself, we can know by experience what true and perfect love is, for the willingness to sacrifice oneself, which lies at the foundation of all spiritual deeds, is the highest manifestation of this feeling.

The Lord has called us to the feat of active love embedded in losing oneself in service to our neighbour, and even more so to those who especially need our support: the suffering, the sick, the lonely and the downcast. If this law of life, which is so clearly manifested and expressed in the earthly life of the Saviour, becomes the inheritance of the majority, then people will be truly happy. Indeed, in serving others, we gain incomparably more than we give: the Lord then enters our hearts and by communicating with divine grace all of human life is changed. As there can be no holiness without labour, as there can be no Resurrection without Golgotha, so too without spiritual feats the genuine spiritual and moral transformation of the human person is impossible.

When spiritual heroism becomes the substance not only of the individual but of an entire people, when in striving for the celestial world the hearts of millions of people are united, ready to defend their homeland and vindicate lofty ideals and values, then truly amazing, wondrous things happen that at times cannot be explained from the perspective of formal logic. The nation acquires enormous spiritual strength which no disasters or enemies are capable of overcoming. The truth of these words is evidently attested by the Victory in the Great Patriotic War, achieved by the self-sacrificing heroism of our people. We shall mark the seventieth anniversary of this glorious date in the current year.

In afflictions and temptations we are called upon to preserve peace and courage, for we have been given the great and glorious promise of victory over evil. Can we be discouraged and despair? No! For we comprise the Church of Christ which, according to the Lord’s true word, cannot be overcome by the ‘gates of hell’ (Mt 16:18), and Divine Revelation bears witness to us by foretelling that ‘God shall wipe away all tears from their eyes; and there shall be no more death, neither sorrow, nor crying, neither shall there be any more pain: for the former things are passed away’ (Rev 21:4).

I prayerfully wish you all, Your Graces my brothers the archpastors, all-honourable fathers, dear brothers and sisters, strength of spirit and steadfastness in faith, peace and unfailing joy in the Lord, the Conqueror of death. Imbued by the light of Christ’s Resurrection and in communing with the mystery of the Paschal miracle, let us share our exultant joy with those who are close to us and those far from us in testifying to all of the Saviour who has risen from the tomb.

May we all the days of our life be forever warmed, comforted and inspired to good deeds by the ardent words of the good news of Pascha which impart to us the true gift of the joy of life:

CHRIST IS RISEN!

 HE IS RISEN INDEED!

 

+KIRILL, Patriarch of Moscow and All Russia

Moscow

Pascha

2015

Подробнее...28 марта 2015 года председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, ректор Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия митрополит Волоколамский Иларион, посетивший Казань для участия в торжествах в связи с 1000-летием преставления святого князя Владимира, совершил Всенощное бдение в храме Казанской православной духовной семинарии. После богослужения состоялась встреча митрополита Илариона с преподавателями и учащимися семинарии. Выступление было посвящено образовательным стандартам современных духовных школ.

Ваше Высокопреосвященство, владыка митрополит Анастасий!

Ваше Преосвященство, владыка Мефодий!

Всечестной отец ректор игумен Евфимий,

дорогие отцы, братья и сестры!

Я рад возможности вновь посетить Казанскую духовную семинарию, славную своими традициями,  совершить Всенощное бдение в семинарском храме и побеседовать с вами. Отец Евфимий перечислил некоторую часть послушаний, которые возложены на меня Священноначалием, и я хотел бы рассказать вам об одной работе, которую мы сейчас начинаем по решению Высшего Церковного Совета под непосредственным начальственным наблюдением Святейшего Патриарха.

Вы знаете, что в течение многих лет проводится реформа духовных школ. Она двигалась не всегда в одном направлении: иногда делались какие-то шаги вперед, а потом − назад, потом − шаг вправо, затем −шаг влево. И только после того, как Святейший Патриарх Кирилл по восшествии на Патриарший престол задал определенный вектор реформе духовных школ, началось ее поступательное движение, которое мы сейчас имеем возможность наблюдать на примере целого ряда наших духовных учебных заведений. Тем не менее, по-прежнему существует много проблем, и уровень преподавания в семинариях некоторых регионов оставляет желать лучшего, как и уровень знаний выпускников.

Один из вопросов реформы касается качества учебных пособий. Мы приняли решение сделать ревизию тех пособий, которые используются в наших духовных школах. По благословению Святейшего Патриарха было проведено анкетирование: каждая духовная школа прислала список используемых учебников по каждому предмету, причем они  были выстроены в порядке рейтинга востребованности и популярности. Что же мы увидели, ознакомившись с этими списками? Преимущественно издания XIX – начала XX вв., то есть дореволюционную богословскую, церковную, историческую литературу. Так, среди учебных пособий фигурировали «Катехизис» митрополита Филарета (Дроздова), которому через два года исполнится 200 лет, «Толковая Библия» Лопухина, которой уже более ста лет, и многие другие учебные пособия и книги того времени, а также некоторое количество литературы, изданной в Зарубежной Церкви в 30-40-е годы, и отдельные книги авторов, относящихся к называемой парижской школе русского богословия.

При взгляде на этот список книг стало понятно то, что для кого-то из нас было очевидным и до анкетирования, поскольку многие из членов Высшего Церковного Совета или преподавали раньше, или до сих пор преподают в духовных школах: практически ни по одному предмету у нас не имеется учебных пособий, которые находились бы на уровне современной науки. На таком уровне, как например, «Православная энциклопедия», которая издается около десяти лет, − в ней ведущие наши ученые, а также деятели науки из-за рубежа пишут статьи по предметам, касающимся православного богословия, истории Церкви.

Почему же так получилось, что за прошедшие годы церковного возрождения, которое, слава Богу, продолжается уже более четверти века, у нас не был создан корпус учебных пособий, необходимый для того, чтобы вести преподавание на современном уровне? Думаю, прежде всего потому, что у нас не было для этого возможности, не было времени и сил, не было финансов –  всех тех условий, которые бы позволили  создать эти учебные пособия. И мы приняли решение, что надо создавать учебники для бакалавриата по всем предметам и для каждого курса. Эта почетная обязанность легла на меня в дополнение к имеющимся другим обязанностям. Мне было поручено создать рабочую группу по подготовке таких учебников.

Когда я приступил к конкретной работе, стало понятно, что мы не можем ограничиться одной рабочей группой – такие группы нужны по каждой дисциплине: это Ветхий Завет, Новый Завет, Патрология, Общая церковная история, История Русской Церкви, Сектоведение, Сравнительное богословие и другие предметы, по каждому из которых следует создать новые учебные пособия. Для этого мы должны собрать лучшие силы, имеющиеся на сегодня в нашей Церкви.

За прошедший с тех пор год под моим руководством были проведены заседания нескольких рабочих групп по Ветхому Завету, Новому Завету, Патрологии, Сравнительному богословию, по Литургике, Сектоведению и ряду других дисциплин. Я постарался собрать тех наших ученых, которые не только работают в соответствующих областях, но и имеют опыт преподавания, потому что для нас очень важно, чтобы каждый учебник соответствовал учебному курсу. То есть если на тот или иной предмет выделяется столько-то часов, соответственно, в учебнике должно быть столько-то страниц. Все должно быть просчитано, чтобы студенты могли ориентироваться в учебном курсе, исходя из отведенного на него учебной программой времени.

Какая задача была поставлена перед теми, кому поручили писать новые учебные пособия? У каждого учебника будет коллективный автор. Готовятся не просто авторские учебники, ведь когда один преподаватель ведет свой авторский курс, часто бывает, что у него есть какие-то симпатии и антипатии, к чему-то он питает особый интерес, а какие-то темы ему не интересны, какие-то партикулярные точки зрения он разделяет, а какие-то − нет; преподаватель знакомит учащихся с тем, что он наработал, что ему нравится, но это далеко не всегда соответствует требованиям, скажем так, научной объективности. Мы постарались организовать процесс так, чтобы каждый учебник писали авторы, являющиеся специалистами в конкретной области.

Причем в учебном пособии могут быть главы, написанные разными людьми в зависимости от того, специалистом в какой сфере является тот или иной автор. Например, если человек написал монографию по Книге пророка Амоса, естественно, что ему будет заказана посвященная этому пророку глава учебника.

Но это не значит, что вся глава от начала до конца будет представлять собой личное мнение одного автора. Мы проведем каждый учебник через процесс рецензирования: другие авторы, специалисты в той же области, посмотрят написанное и смогут внести свои коррективы, а затем каждое учебное пособие, пройдя интенсивный процесс редактирования, рецензирования, будет представлено на Высший Церковный Совет и будет утверждаться Священноначалием.

Как вы понимаете, это огромная работа: нужно по каждому учебнику собрать специалистов, но вовсе непросто такому человеку сказать, что он должен написать определенным образом, а не иначе. Однако самое трудное − сказать, что он должен этот учебник создавать совместно с другими людьми. Наши ученые не привыкли трудиться вместе, у каждого есть привычка работать по отдельности, и соединить всех в единую группу, побудить их трудиться вместе для общего дела не так просто. Но я надеюсь, что нам это удастся.

Теперь я хотел бы сказать несколько слов об одной из дисциплин, по которой мы будем создавать учебники. Эта дисциплина называется Новый Завет.

Мы с вами хорошо знаем, что Новый Завет включает в себя четыре Евангелия, книгу Деяний Апостольских, соборные Послания, Послания апостола Павла и Апокалипсис. Мы также имеем общие представления о том, когда и кем были написаны эти книги. По крайней мере, некоторые из нас знакомы с толкованиями святых Отцов на те или иные книги Священного Писания Нового Завета. Но следует понимать, что за годы, которые прошли с тех пор, как у нас до революции был издан последний учебник по Новому Завету, на Западе новозаветная наука прошла огромный путь. Сделано очень много открытий, проведена огромная работа с текстами, и все это богатство для большинства наших учащихся, к сожалению, остается пока малодоступным и малоизвестным.

При этом я должен сказать, что далеко не все работы западных исследователей в равной степени для нас интересны. На Западе библейская наука прошла огромный окольный путь. Надеюсь, наша наука им следовать не будет: в течение более чем двухсот лет западные ученые занимались тем, что называлось «поиском исторического Иисуса». Этот поиск был инициирован либеральным протестантским богословием еще в XVIII веке на фоне развития философской мысли, которая, по сути, отпочковалась, откололась от христианства. Например, философ Кант имел представление о Боге, мало соответствующее христианскому вероучению, как и другие философы − и рационалисты, и деисты − которые считали, что Бог когда-то этот мир сотворил, установил естественные законы, по которым тот развивается, и дальше вмешательство Бога, строго говоря, уже не требуется.

По этой причине, например, Кант считал, что чудеса невозможны. По его мнению, чудо является нарушением Божественного порядка: если Бог все устроил хорошо и совершенно, это значит, что естественные законы должны стопроцентно обеспечивать человеку все необходимое. Ведь если требуется вмешательство Бога, значит, Бог не совершенно все устроил? Этот аргумент был, в частности, выдвинут Спинозой, потом его развили философы-деисты.

При таком подходе, во-первых, возможность чуда сходит на нет, а во-вторых, тогда не понятно, зачем вообще Боговоплощение. Если все хорошо устроено, если в мире действуют естественные законы, в рамках которых для человека создано все необходимое, то зачем тогда Богу было воплощаться, страдать и умирать на Кресте? Представьте себе: то, что является сердцевиной нашего вероучения, то, о чем мы слышим за каждой Литургией, за каждым богослужением, то, что сквозит в каждой строчке Евангелия, оказалось для этих философов совершенно ненужным.

Вы можете прочитать произведение Гегеля «Жизнь Иисуса» (тогда было модно писать произведения под таким названием). В это название обычно вкладывали следующее содержание: был некий исторический Иисус, который когда-то жил, что-то там делал и что-то говорил. А потом Церковь эту историческую фигуру обожествила, приписала ему различные чудеса, изречения о том, что он чуть ли не равен Отцу. А на самом деле, мол, ничего такого не было. В этих книгах под названием «Жизнь Иисуса» рассказывалась «очищенная» от всех чудес биография некоего «исторического Иисуса», в которой нет Воскресения из мертвых, потому что это событие не вмещается в рамки «религии чистого разума», которую создавали эти философы. По сути дела, с этой точки зрения все христианство оказывается невостребованным.

И надо сказать, что новозаветная наука под влиянием этих идей начала свой поиск «исторического Иисуса». Он заключался в том, что в дошедших до нас текстах Евангелий, Посланий апостольских выискивалось только то, что с точки зрения того или иного ученого могло соответствовать исторической действительности, то есть, в их понимании, естественным законам. Иначе говоря, все сверхъестественное из Евангелия надо убирать. Этим занимались на протяжении ста лет в Германии, во Франции, а потом и у нас.

Великий русский писатель Лев Николаевич Толстой полностью воспринял теорию «исторического Иисуса» от Штрауса через Ренана. Толстой создал свое «евангелие»: на основе евангельского текста создал собственный текст, выбросив все чудеса, осмеяв некоторые из них. По сути, он создал богохульную книжку, которую назвал евангелием. Вот почему Церковь, после долгих лет терпения и попыток увещания этого человека, в конце концов, отлучила его от себя. Точнее, она объявила о том, что Толстой сам себя отлучил от Церкви, с чем тот торжественно согласился.

В новозаветной науке этот поиск «исторического Иисуса» проходил в разных направлениях. Одни ученые занимались текстом Нового Завета, сравнивали рукописи, и сама по себе эта работа была очень полезной, потому что позволила выявить разночтения в рукописях, создать критические издания Нового Завета, по которым мы теперь можем сравнить, как в той или иной рукописи передавался тот или иной текст. В рукописной традиции, как вы наверняка знаете, существует определенная вариативность: где-то есть одно слово, где-то − другое, где-то одна фраза, где-то − другая, где-то эти фразы поменялись местами, и так далее. Удалось проделать огромную текстологическую работу.

Но еще была проделана и работа по демонтажу евангельского текста под предлогом того, что этот текст − якобы творение живших в конце I века и во II веке людей, которые выдавали себя за апостолов, но таковыми не были, а в пастырских и нравственных целях создавали  для своих церковных общин тексты на основе некоторых имевшихся устных или письменных преданий.

И ученые стали рассуждать: вот этот эпизод, конечно, не мог быть подлинным, ибо такого произойти не могло. Например, в Евангелии говорится, что Иисус кого-то воскресил, допустим, девочку, но Он же Сам пришел и сказал: «Девица не умерла, но спит» (Мк. 5. 39) − может, она была в коме, может, уснула, а Он пришел и ее разбудил. Если же речь шла об изгнании бесов, то, «конечно, это не бесы, а различные психические отклонения». Ну, например, есть такая психическая болезнь − раздвоение личности, когда в человеке как будто живут две разных личности, которые иногда переключаются одна на другую.

И все чудеса Иисуса были описаны таким образом. По каждому из них существует целый список различных гипотез, позволяющих «демонтировать» чудесный элемент в каждом таком случае.

Такому же критическому анализу подверглись изречения Иисуса в Евангелиях. Приведу пример. Блаженства в начале Нагорной проповеди имеют определенную форму. Мы все хорошо ее знаем, потому что текст Блаженств у нас исполняется за каждой Литургией. Но есть еще Блаженства в Евангелии от Луки − в речи, которую Господь Иисус Христос произнес на равнине. У Матфея же Он произносил речь на горе.  Теория была такая: то, что короче, более аутентично, а то, что длиннее – это уже евангелисты «раздули» и приписали к изначальным коротким речениям Иисуса какие-то свои мысли для назидания своих церковных общин. Если мы с вами сравним два этих текста, то увидим, что, во-первых, речь на равнине раз в шесть короче. Во-вторых, Заповеди Блаженства в ней тоже в три раза короче, и они другие по смыслу. У Луки говорится: «Блаженны нищие духом, ибо ваше есть Царствие Божие. Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь. Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь» (Лк. 6. 20-21). А у Матфея говорится: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф. 5. 6) и так далее. Но говорят, что Матфей добавил в текст слова − а изначально было то, что у Луки, потому что у него короче. Но если так рассматривать текст Евангелия от Матфея, то, по сути, получается, что Матфей все от себя придумал. Потому что по содержанию эти две проповеди в чем-то, безусловно, сходны, но в целом два списка Блаженств расходятся почти во всем.

Как бы я это объяснил для себя? Очень просто. Иисус Христос ходил по разным местам, где говорил разные вещи; иногда они были идентичны, иногда похожи, а иногда − нет. Если мы сравним Нагорную проповедь из Евангелия от Матфея и равнинную речь в изложении евангелиста Луки, мы увидим, что Нагорная проповедь была произнесена при совершенно других обстоятельствах: Иисус взошел на гору, сел, вокруг расселся народ, и все спокойно слушали. У Луки Христос сошел с горы, встал, народ стоял, и Господь говорил. Хотя бы одно это обстоятельство должно было заставить Его говорить короче. Когда люди сидят, они слушают дольше. А когда, например, в храме мы говорим проповедь, то зная, что люди стоят, стараемся уложить ее в десять минут.

Господь Иисус Христос не мог каждый раз говорить что-то новое.  Даже если мы проследим по Евангелию, то увидим, что иногда Он говорил одно и то же в разных контекстах − одни и те же или близкие по тексту и смыслу афоризмы. Так вот, для меня, например, совершенно очевидно, что Нагорная проповедь в Евангелии от Матфея и равнинная речь в Евангелии от Луки – это две разные речи, произнесенные в разных обстоятельствах, в разное время, адресованные разной аудитории. И где-то Господь Иисус Христос сказал короче, а где-то длиннее, где-то поставил акцент на одном, а где-то − на другом, и так далее. И мы можем так рассмотреть все Евангелие, ведь неслучайно Церковь донесла до нас жизнь и учение Иисуса в четырех Евангелиях, а не в одном. Наверное, если бы Церковь хотела, чтобы у нас было одно каноническое «житие Иисуса Христа», то еще на раннем этапе вся эта редакторская работа была бы проделана. Но неужели те люди, которые формировали канон Священного Писания, не заметили, что в Евангелии от Матфея два гадаринских бесноватых, а у Марка и Луки – один? Неужели это нельзя было откорректировать?

В принципе, при наличии желания, все это можно было бы сделать. Но не сделали это потому, что хотели, чтобы текст Евангелия дошел до нас так, как его запечатлели свидетели. Евангелия – это не летописи, это свидетельские показания. Представьте себе, что происходит дорожное происшествие:  столкнулись два или три автомобиля. Опрашивают свидетелей. Один стоял на автобусной остановке, другой – на противоположной стороне улицы, а третий шел мимо и случайно оторвался от своего мобильного телефона. Каждый из них расскажет об этом инциденте по-разному. Один скажет, что было три машины и восемь пассажиров, другой скажет, что видел две машины и шесть пассажиров, один скажет: та ехала быстрее, другой возразит: не та, а другая, и так далее. Это естественно для свидетельских показаний. Люди говорят то, что видели и что запомнили. И Евангелия дошли до нас именно в такой форме – форме свидетельских показаний. Поэтому мы не должны ожидать, что они во всем будут текстуально идентичны. Если б было так, это бы значило, что люди сидели и писали вместе, или написал один, а другие потом взяли и у него списали.

Собственно, критики XIX и XX века, и были уверены: есть сходство, значит, один брал у другого. И они себе представляли работу евангелистов таким образом: сидят те, обложились различными вариантами историй, и потом каждый редактирует получившийся текст, причем редактирует его для своей церковной общины, изменяя речь Иисуса таким образом, чтобы она подходила тем или иным нуждам. А ведь эти ученые забывают простую вещь: вся деятельность Иисуса Христа и вся работа по созданию евангельского текста, в основном, происходила в режиме устной традиции. Это мы с вами сейчас для того, чтобы что-то запомнить, заносим информацию в записную книжку, ноутбук или мобильный телефон. А ведь тогда не было этих средств. Тогда люди в основном не умели ни читать, ни писать и все воспринимали на слух, в том числе тексты Священного Писания: приходили в синагогу, слушали и запоминали. И таким образом люди запоминали целые священные книги, не умея при этом читать.

Мы можем посмотреть, что даже в рамках двух или трех поколений культура запоминания меняется радикально. В те времена, когда я учился в школе, я знал наизусть несколько десятков телефонных номеров. А почему? Да потому что набирал их вручную. Телефоны всех моих знакомых, с которыми регулярно общался по телефону, я знал наизусть. Сейчас я не знаю наизусть ни одного телефонного номера, потому что их не набираю − они записаны в мобильном телефоне: я нажимаю на имя и созваниваюсь с человеком. Если я вдруг окажусь на необитаемом острове, где будет телефонная кабинка, но потеряю свой мобильный телефон, я никому не смогу позвонить.

Если такая радикальная перемена в способах запоминания происходит в рамках одного поколения, то представьте себе, какая разница с тем, что было две тысячи лет назад, когда у людей не было библиотек, не говоря уже об интернете и электронных средствах коммуникации. Вся коммуникация происходила в устном режиме. В этом режиме работал Господь наш Иисус Христос. Он не оставил ни одного письменного документа − мы нигде не видим, чтобы Он сидел и что-то записывал. Господь говорил устно, и люди все запоминали. Потом уже, на каком-то этапе, они это записали так, как запомнили, как услышали.

Поэтому совершенно немыслимо подходить с этими современными мерками к тому, что происходило тогда. Пытаться анализировать евангельский текст путем его декомпозиции совершенно невозможно, антинаучно и безнравственно. Мы можем работать только с тем евангельским текстом, который до нас дошел. И пытаться понять, из чего он составлен, что аутентично, а что нет, – процесс совершенно бессмысленный.

Если вы посмотрите западную научную литературу по Новому Завету (сейчас некоторые книги переводятся на русский язык, в частности, Библейско-богословский институт апостола Андрея систематически публикует переводы этой литературы), то найдете упоминание об источнике Q (от нем. Quelle − «источник»). Гипотеза заключается в следующем: все синоптические Евангелия (от Матфея, Марка и Луки) были основаны на двух источниках. Первый – это Евангелие от Марка, а второй – гипотетический источник Q, в котором было собрание изречений Иисуса Христа. Из этого источника Q Лука якобы взял свои изречения, а Матфей − свои. И ученые ссылаются на этот источник, тогда как никто его не обнаружил, он не существует и, по всей видимости, никогда не существовал. Это один из тех научных мифов, которые сначала были выдвинуты в качестве гипотезы, а теперь многими принимаются за аксиому. Не было источника Q. Были четыре Евангелия, но как они появились, как записывались, мы не знаем. И даже принятая в современной науке гипотеза о том, что Евангелие от Марка первично, а другие Евангелия вторичны, очень спорна.

Весь огромный массив научных гипотез, конечно, в какой-то степени должен быть известен учащимся и отражен в наших учебниках – нужно знать, чем занималась библейская наука. Но и в библейской новозаветной науке следует отделять пшеницу от плевел: понимать, что полезно и ценно, а какие гипотезы вместо того, чтобы разъяснить, на самом деле только запутывают и, самое главное, закрывают человеку доступ к тому историческому Иисусу, Который реально существовал.

Ведь мы знаем, что Иисус Христос – это историческая личность. Да, Он Богочеловек, но Он реальная личность, Христос жил и проповедовал на этой земле в конкретный период времени. О Его словах и действиях мы имеем сведения только из одного источника – из Евангелия. Точнее, из четырех источников – четырех Евангелий, которые приняла Церковь. Были еще апокрифические евангелия, и какие-то сведения из них вошли в нашу литургическую традицию, но те Евангелия, которые Церковь избрала в качестве Священного Писания, являются основным источником наших сведений об Иисусе Христе. Хотим этого или нет, но другого источника мы не имеем.

Поэтому задача исследователя в области Нового Завета заключается в том, чтобы изучать текст таким, каким он до нас дошел. Но этот текст сам по себе таит очень много интересного, поэтому до сих пор остается много неизученного. Даже простое сравнение одного и того же эпизода в двух, трех или четырех Евангелиях показывает удивительные результаты. Особенно если мы при этом используем греческий оригинал Евангелий. Каждый евангелист по-своему изображает те или иные события. Например, чудо насыщения пяти тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами. Эта история рассказана всеми четырьмя евангелистами. И каждый расставляет акценты по-своему. Особенно, конечно, Иоанн, который сильно отличается от синоптиков.

Всем этим и должна заниматься современная новозаветная наука. И это нужно будет отразить в наших учебниках. Иными словами, мы должны воспользоваться тем, что имеется в арсенале современной западной новозаветной библейской критики, но подойти к этому критически. Мы не должны слепо копировать все эти гипотезы, например, гипотезу источника Q или многие другие, которые принимаются как аксиомы. Нужно показать, как развивался научный поиск, какие существуют теории, но при этом сконцентрироваться на самом евангельском тексте. Мы не должны забывать, что новозаветная наука развивалась внутри Церкви на протяжении многих столетий.

Немало открытий уже сделано святыми Отцами. Например, Иоанн Златоуст диктовал свои комментарии на Евангелие от Матфея и потом на Евангелие от Иоанна. Известен труд блаженного Августина «О согласии Евангелистов», где он попытался гармонизовать различные рассказы евангелистов об одних и тех же событиях. Как правило, весь этот огромный пласт новозаветной науки игнорируется как безнадежно устаревший.

Я уже рассказывал вам, как в XIX − XX веках ученые пытались расчленить евангельские тексты на мелкие фрагменты и потом составить из них некий портрет исторического Иисуса. Но к концу XX века в западной новозаветной науке начался обратный процесс – возвращение к традиционному взгляду на Евангелие. И сейчас появляется немало трудов католических, протестантских и светских авторов, которые доказывают то, что Церковь уже доказала десять или пятнадцать веков назад. Они приходят к этому как к грандиозному открытию, потому что новозаветная наука сделала круговой путь и сейчас, по сути, возвращается к истокам.

Поиск исторического Иисуса, который продолжался в течение двух столетий, привел очень многих ученых к пониманию, что именно Церковь содержит то знание об Иисусе Христе, которое в наибольшей степени соответствует исторической действительности. Думаю, что это очень важно, ибо сейчас открывается возможность для конструктивного диалога между данными современных новозаветных исследований и традиционным подходом к тексту Нового Завета – подходом, который характерен для Православной Церкви и, в значительной степени, для Католической Церкви.Все это следует отразить в наших учебниках по Новому Завету.

Я не буду касаться других дисциплин, потому что такие сложности имеются в каждой области церковной науки. Мы стоим перед задачей создать нечто совершенно новое, но я надеюсь, что работа над корпусом учебных пособий поможет нашей церковной науке выйти к новым рубежам в разных областях.

Это поможет и нам самим по-новому взглянуть на нашу церковную традицию и оценить то, что недооценивают многие из светских ученых. Они не понимают, что Церковь – это не только лаборатория, где создавались тексты, касающиеся жизни и учения Иисуса Христа, но и духовное пространство, в котором продолжает жить все, что делал и говорил Спаситель. И для нас это не мертвые тексты, не просто исторический факт – а факт нашей собственной духовной жизни.

Каждый раз, приходя на Литургию, мы становимся участниками той Тайной вечери, о которой повествуют евангелисты. Каждый раз, когда наступает Страстная седмица, мы проживаем события последних дней и часов земной жизни Иисуса Христа так, будто являемся их живыми свидетелями. Поэтому, конечно, у нас иной взгляд на эти события, чем у светских ученых, для которых изучение тех или иных текстов − не более чем упражнение.

Как это все синтезировать, соединить? Как, взяв самое лучшее из современной науки, отбросить все ненужное, наносное и лишнее? Это задача, которую нам предстоит решать в ближайшие годы.

Я хотел бы пожелать всем вам, учащимся Казанской духовной семинарии, чтобы вы всегда чувствовали себя носителями учения, которое Господь преподал для всего мира. На нас с вами лежит особая миссия: мы являемся прямыми продолжателями дела апостолов. Если Господь нас призвал в семинарию или на пастырское служение, это значит, что он избрал нас, как когда-то избрал Своих апостолов.

Христос шел мимо озера, увидел сидящих там рыбаков и сказал им: «Бросайте свои сети, идите за Мною. Я сделаю вас ловцами человеков» (см. Мф. 4. 19). Они, наверное, ничего не поняли, но пошли, и впредь уже не отходили от Него. Когда Господь произносил притчи, Его ученики зачастую не понимали их смысла, подходили и просили: «Объясни нам эту притчу». И Учителю порой приходилось их укорять: «Неужели вы, имея уши, не слышите?» Все это очень живо описано в Евангелиях. Христос говорил: «Я буду предан в руки человеческие. Сын Человеческий умрет и в третий день воскреснет» (см. Мф. 17. 22−23), но ученики Его не понимали, не веря, что такое может произойти. Даже когда Спаситель воскрес и явился им, одни Его не узнали, другие поклонились, третьи усомнились… Этот процесс узнавания происходил очень долго, но, в конце концов, Церковь распознала в Иисусе Христе воплотившегося Бога и Спасителя.

Сегодня мы являемся носителями этого знания и  должны будем передать его другим людям. Мы можем рассказать им, почему Бог захотел в конкретный момент человеческой истории в нее вмешаться: не потому, что Он когда-то что-то плохо создал, – все, что Бог создал, было хорошо весьма. И естественные законы, действующие в мире, тоже хороши, но нам этого не хватает, нам нужно что-то большее. И даже уроки, которые Бог преподавал людям через пророков, через философов, через учителей, «в одно ухо влетали, а в другое вылетали». Читая Ветхий Завет, мы видим, сколько усилий прилагал Бог, чтобы открыть людям истину. Но они не хотели слушать.

Для того, чтобы раз и навсегда изменить всю эту систему взаимоотношений, Бог Сам стал человеком.  Он к нам явился, Он был среди нас, прожил нашу человеческую жизнь. И мы с вами являемся теми избранными, которые своей жизнью должны участвовать в работе, которую Он начал. Мы должны нести миру слово Божие, озаряя души людей светом Учения Христова.

Всем вам, дорогие отцы, братья и сестры, желаю помощи Божьей. Желаю, чтобы Господь всегда открывал нам наши духовные очи, чтобы мы всегда читали Евангелие как ту священную Книгу, которая раскрывает перед нами самый священный образ во всей человеческой истории – образ Иисуса Христа, Сына Человеческого и Сына Божия.

 

Подробнее...Доклад председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, ректора Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия митрополита Волоколамского Илариона на пленарном заседании Всероссийской научно-практической конференции «Цивилизационный выбор народов России» в Казанском федеральном университете.

Духовная жизнь любого народа во всем многообразии ее форм, явлений и процессов — весьма чувствительная сфера жизни общества и государства. Знаменитый британский историк, философ, один из основателей цивилизационной теории Арнольд Тойнби утверждал, что основу цивилизации составляет духовная культура. Нарушение баланса в формуле «культура-цивилизация» является причиной возникновения различных кризисов — социального, политического, экологического — точкой же синтеза в ней является религия. Пока общество сохраняет духовный потенциал, цивилизация жизнеспособна.

Наша встреча проходит в рамках празднования 1000-летия преставления святого равноапостольного великого князя Владимира, принесшего свет Христовой веры древним славянам. Как отмечал Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, «крещение Руси знаменовало собой масштабный цивилизационный поворот в историческом пути русского государства». Значимость этого события для истории Руси невозможно переоценить. Князь Владимир, соединив разрозненные славянские племена с различными культами и обычаями единым стержнем православной веры, получил величественное здание российской государственности. Русская Церковь с первых дней своего существования стала мощной общественно-государственной объединительной силой, которая предопределила всю последующую историю восточнославянских народов. Православие стало важнейшим скрепляющим фактором в процессе формирования национального самосознания Руси. Православие столь же важно для нашей страны, как язык, как историческая память, как жизненная среда. Это коренная, формирующая сила России.

Наше государство — крупнейшая страна, в которой наряду с Православием представлен целый ряд традиционных религий. Вместе с Православием в конфигурацию взаимодействующих духовных сил включаются и другие вероисповедания, среди которых доминирующим является Ислам. Эту религию также можно считать традиционно российской. В России Ислам, как и Православие, является существенным фактором формирования менталитета народов, этническое и национальное самосознание которых развивалось во взаимосвязи этих двух вероисповеданий. Например, исламская вера значительно расширила свое присутствие с увеличением территорий Российского государства и включением в его состав Поволжья, Приуралья, Сибири, Крыма, Кавказа, где проживают народы, исторически исповедующие Ислам.

Трактовка этого процесса либо как русской «агрессии» против мусульманских народов, либо как защиты православных от Ислама, несущего угрозу России, как и другие его интерпретации в рамках антитезы «мы-они» совершенно не отражают реальной картины. Безусловно, в отношениях между людьми, исповедующими разные религии, встречались проявления политических хитросплетений и конфликтов. Но по мнению Льва Гумилева, а вслед за ним и Олжаса Сулейменова, совместное проживание в составе одного государства на протяжении нескольких веков христианизированных славян и инорелигиозных тюрков неразрывно привязало их друг к другу. Так что тюркско-славянские контакты стали частным проявлением на российской почве более широкого феномена — межцивилизационного христиано-мусульманского взаимодействия и создания гармонично существующего многонационального и мультирелигиозного государства.

В этом уникальность России — она возникла и веками развивалась как государство, в котором постоянно шел процесс взаимного привыкания, проникновения, смешивания народов на семейном, дружеском, служебном уровнях. Она стала родиной многих этносов, не желающих оказаться в «плавильном котле» и потерять уникальные культурные и духовные ценности. Русские не игнорировали голоса других братских народов, наоборот, они, обладая «всемирной отзывчивостью», по определению Ф. М. Достоевского, сохраняли, оберегали и помогали развиваться их языкам, религии и традициям. Потому и существует Россия — как единый народный организм — более тысячи лет. Здесь представители разных религиозных традиций и конфессий на протяжении многих веков живут в мире друг с другом во взаимопонимании и доверии на огромной территории, сохраняя свою самобытность. В нашем государстве никогда не было межрелигиозных войн и серьезных конфликтов на религиозной почве.

Однако сегодня отчетливо видно, что, к сожалению, есть силы, которые заинтересованы в разжигании межрелигиозной розни, создании очагов нестабильности в разных уголках мира. Для этого широко используются современные информационные технологии, социальные сети и различные методы «промывки мозгов». Именно сейчас, как никогда ранее, важно каждому вероисповеданию свидетельствовать о своей вере и традиции, а также стремиться к укреплению мира. Задача светского государства — не отгородиться от религии, а наоборот, оценить потенциал присутствующих в нем вероисповеданий, создать условия для их естественного поступательного развития, чтобы они жили в мире и согласии, чтобы тот радикализм, который встречается на обочинах различных религиозных движений, не имел почвы для своего развития. В этом заключается общая задача и государства, и религиозных лидеров.

Православные христиане и мусульмане в России дали миру пока что недооцененный, на мой взгляд, пример сотрудничества и взаимодействия, толерантности и взаимопонимания. Веками складывавшееся традиционное добрососедство мусульман и православных вполне объяснимо. Российский Ислам не был ни гонимым, ни притесняемым. Он был просто российским. Государство устанавливало правила общежития, основанные на уважении к Исламу, но это уважение было обусловлено схожими религиозными ценностями и лояльностью к России. Более того в российском государстве, во все времена сосуществования, Ислам соотносился с русской многонациональной культурой в целом, во многом дополнявшей собственно религиозное взаимодействие.

Знание прошлого необходимо, чтобы в настоящем сохранять лучшие традиции, основанные на взаимопомощи и отстаивании общих интересов, касающихся мирного сосуществования двух религий и их сотрудничества в едином государстве, чтобы не допускать ошибок, конфликтов. Мы должны учиться у истории на положительных примерах, которых значительно больше, чем отрицательных, и которые нас научают важнейшей заповеди — заповеди любви.

Еще с периода Волжской Булгарии начинается не просто распространение Ислама на территориях, находящихся в составе России, но выявление и наращивание потенциала мусульманской культуры в приложении к местной специфике. Между древнерусскими землями и мусульманским миром существовали довольно прочные контакты. Их стимулировала широкая практика налаженных торговых связей и спорадических дипломатических отношений между окраинами Халифата и Русью.

Особого внимания заслуживает ордынский период отечественной истории. Агрессия монголов принесла жестокие страдания русскому народу. Однако, согласно Льву Николаевичу Гумилеву и ряду других исследователей, все сводить только к «игу» было бы заблуждением. Ведь между Северо-Восточной Русью (будущим ядром России) и Золотой Ордой существовали разного рода связи, в том числе торгово-экономические. Утверждение Ислама в качестве господствующей религии в Золотой Орде, происшедшее в начале XIV столетия в правление хана Узбека, не помешало Руси сохранить свою религиозную самостоятельность. Напротив, как показывает исторический опыт, в XVI веке православные, жившие на католически-протестантском Западе, быстро становились униатами, теряя в конечном итоге и веру, и культуру. Так же и мусульмане: после реконкисты на Пиренейском полуострове уже в XVI веке их практически не осталось.

В средневековой Руси славяне в целом были склонны более к Востоку, чем к Западу. Это просматривается и в действиях великого князя Александра Невского, предпочитавшего союз с Ордой преклонению перед Западом, и в поддержке его тогдашним главой Русской Церкви митрополитом Киевским Кириллом II, и, позднее — в том, как падение Константинополя в XV веке было объяснено старцем псковского Елеазарова монастыря Филофеем[1].

Начиная с XIV века, на службу к русским князьям переходило немало знатных татар. В результате значительное число бояр и других служилых людей московского царя составляли представители татарской знати. Из них формировались особые полки татар-мусульман, участвовавшие на стороне Москвы в многочисленных войнах, которые вело со своими противниками Московское государство. А после присоединения Поволжья в XVI столетии его жителям дали настолько широкие права в исповедании своей веры, что казанские татары, спустя всего 50 лет после включения их территорий во владения русских царей, встали на защиту Москвы в момент Смуты, когда казалось, что российскому государству пришел конец. Казанские татары составили весьма значительную часть ополчения Д. М. Пожарского и К. З. Минина и помогли выгнать польских интервентов из Кремля.

Символом своеобразного христианско-мусульманского союза стало просуществовавшее до 1681 года Касимовское царство — удельное княжество для татарских ханов, переходивших на службу Москве. Некоторые Касимовские цари и царевичи играли видную роль в политической жизни русского государства. Так, например, касимовский хан Саин-Булат (Симеон Бекбулатович) сын Бек-Булат султана, правнук Ахмат-хана, правившего Большой Ордой, вместе с отцом перешёл на службу к русскому царю Ивану IV Васильевичу, участвовал в Ливонских походах 1570-х годов, а в годы опричнины был даже провозглашен великим князем всея Руси и венчан на царство (1575-1576).

В дальнейшем характер российской государственности определялся тесным взаимодействием Ислама и Православия на протяжении многих столетий.

Но не только в средневековье татарские воины вставали на защиту рубежей российского государства. Важной стороной жизни мусульманской знати была служба в русской армии. Большое количество татар и представителей других мусульманских народов России отличилось в многочисленных войнах, которые вело Российское государство со своими противниками. Сражавшимся за русского царя мусульманским воинам вместо «православных» георгиевских орденов святого Победоносца вручались специально изобретенные «заменители» этого знака христианского великомученика. На всех георгиевских орденах, которые жаловались мусульманам, вместо изображения христианского святого был начертан герб Российской империи — двуглавый орел[2].

Малоизвестна та роль, которую сыграли верноподданные мусульмане во время Отечественной войны 1812 года. Зачастую шедшие в авангарде российской армии конные отряды, состоявшие из представителей мусульманских народов (преимущественно татар и башкир) наводили ужас на французов. Конный полк, составленный из татар, первым вошел в Париж, а среди свиты императора Александра I был генерал-мусульманин Александр Чеченский.

Отличились мусульмане и во время Первой мировой войны, и в других военных конфликтах. Особенно поучителен пример верности мусульман последнему российскому императору-страстотерпцу Николаю II Александровичу. Генерал А. И. Деникин вспоминал: «Многим кажется удивительным и непонятным тот факт, что крушение векового монархического строя не вызвало среди армии не только борьбы, но даже отдельных вспышек. Мне известны только три эпизода резкого протеста, и один из них принадлежит гвардейскому конному корпусу мусульманина Гусейн Хана». Уже после отречения государя Гусейн Хан отказался присягать на верность Временному правительству, был взят большевиками в заложники и в январе 1919 года расстрелян в Петропавловской крепости.

К 80-м годам XVIII века российское правительство, заявив о покровительстве Исламу в стране, провело ряд реформ по созданию территориальных управлений (муфтиятов) в Крыму и Казани. Начали печатать за государственный счет Коран. Было назначено официальное содержание исламскому духовенству — имамам и муэдзинам в мечетях. И мусульмане платили России верностью. Они не только храбро воевали за нее, но и в мирное время работали на благо страны. Среди русских дворян было несколько сотен семей тюркского происхождения, сыгравших огромную роль в политической, военной и культурной истории России. Татарские муфтии, ученые, военные, деятели культуры внесли неоценимый вклад в сокровищницу российской духовности, стали частью национальной элиты России.

Историческая память народов, населяющих Россию, глубока и многогранна. Опыт прошлых лет ни в коем случае не должен забываться. Наоборот, его важно активно использовать как пример гармонии и толерантности. И одна из первоочередных задач, стоящих перед нашими вероисповеданиями — вместе противостоять попыткам разжигания межрелигиозных конфликтов и дестабилизации нашего общества. Повторю слова, сказанные Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом: «Самой большой опасностью является радикализация среди религиозных общин. Нам всегда нужно быть очень осторожными, когда кто-то, будь то религиозный или, тем более, политический деятель, настаивает на радикализации той или иной национальной позиции. Нужно помнить, что чем радикальней национальная позиция, тем у нее больше шансов войти в конфликт с представителями другой национальной позиции, с другой национальной культурой и религией».

Благодаря проповеди мира и согласия, религиозным лидерам России в значительной мере удается сдерживать перерастание конфликтов из политической сферы в межконфессиональную. Однако то давление, которое исходит со стороны сил, выступающих под националистическими, экстремистскими лозунгами, представляет реальную угрозу стабильности российского общества. Необходимо показать, что если сотрудничество государства и традиционных религий будет происходить в сфере создания условий и поощрения деятельной любви и взаимопомощи между людьми разных национальностей и религий, то такое сотрудничество будет продуктивным для общества. Если же восторжествует точка зрения тех, кто считает, что государство должно насаждать среди последователей всех религий плюралистические взгляды, то это не только не создаст условий для мирного сосуществования, но породит принципиальный конфликт между искренне верующими людьми и государством и приведет к дестабилизации нашего общества.

Кроме того, в практической плоскости взаимодействие двух наших исповеданий может и должно быть направлено на защиту роли религии в общественной жизни, борьбу с диффамацией религии, противостояние нетерпимости и ксенофобии, защиту святынь, сохранение мест религиозного поклонения, продвижение совместных миротворческих инициатив. Это необходимо, в том числе потому, что сегодня во многих странах мира потеряна связь с верой. Религиозный фактор игнорируется при принятии политических решений, а религиозный аспект человеческой деятельности выведен за рамки общественных процессов. Такой подход обычно объясняется желанием помочь мирному сосуществованию как различных исповеданий между собой, так и религии с атеизмом. На самом деле, результатом становится предельное обмирщение и одновременно деградация культуры. Принимаются законы, направленные против традиционной морали, вступающие в противоречие с заповедями Божиими. В результате расширения культурного влияния Запада такой подход навязывается остальным странам как единственно правильный и универсальный. Уверен, что именно сейчас, как никогда ранее, важен активный межрелигиозный диалог, целью которого является свидетельство каждого из исповеданий о своей вере и традициях не только на региональном, но и на общемировом уровнях. В рамках международных организаций необходимо создание механизмов, позволяющих в большей степени учитывать духовно-культурные традиции разных народов.

И такой опыт межрелигиозного диалога имеется у России. Важным механизмом межрелигиозного диалога является Межрелигиозный совет России, который успешно и плодотворно действует уже более пятнадцати лет. Этот пример и опыт оказались привлекательными для независимых государств, образовавшихся на постсоветском пространстве. Религиозными лидерами этих стран был создан Межрелигиозный совет СНГ. В рамках этих органов мы стремимся совместно противостоять различным вызовам современности, а также демонстрировать положительный опыт мирного сосуществования и взаимодействия всех традиционных религий России.

В сегодняшнем мире стратегически важно укреплять не просто политические, но также и исторические, духовно-этнические основы народов составляющих единое российское государство. Безусловно, религиозные ценности являются как первоосновой самоидентификации отдельной личности, так и основанием для интеграции людей в общество. В фундаменте каждого этноса лежит единство личных идентификаций составляющих его людей — их культурные ценности, святыни, нормы, смыслы и идеалы бытия на протяжении всей истории. Религиозные ценности образуют важнейший исходный пункт цивилизационной идентичности всякого народа. Именно они составляют сердцевину генетического кода любой цивилизации, и уж тем более такой сложной и многообразной, как российская.

1000-летняя память равноапостольного князя Владимира несет в себе средоточие смыслов и дает пищу для размышлений, для начертания перспектив и выстраивания планов, для анализа и оценки пройденного. Уверен, что эта дата поможет людям разных вероисповеданий ощутить дыхание истории, оценить свой самобытный путь через укрепление традиционных для России ценностей, дать всем нам, в том числе и научному сообществу, шанс заново взглянуть на нашу отечественную историю, увидеть неоценимую роль религии в деле государственного устройства и культурного развития народов России. И здесь мне видится еще одна задача нашего диалога, кроме противостояния межрелигиозным конфликтам и совместного ответа на вызовы секулярного мира — возможность выступить патриотами своей Родины. В России гармонично соединились многие народы и земли, и объединенные усилия всех имеющихся в ней вероисповеданий, направленные на защиту государственного единства, должны иметь «аспект несоизмеримости со всеми внутриобщественными отношениями. Потеря этой установки ведет к гибели патриотической гордости и к утверждению беспомощно-индивидуальной гордыни и исключает возможность служения» Родине[3].

Пример такого патриотизма — петербуржец Л. Н. Гумилев, чей памятник стоит в самом центре Казани с высеченными на нем словами Льва Николаевича: «Я, русский человек, всю жизнь защищаю татар от клеветы». Л. Н. Гумилев всей своей выдающейся эрудицией и логикой противостоял попыткам политиков и историков принижать роль татарского народа в мироустройстве на евразийской земле и стремлению противопоставлять татар русским. Еще один пример — строчки знаменитого татарского, а значит и российского поэта Габдуллы Тукая: «С народом России мы песни певали, есть общее в нашем быту и морали… Вовеки нельзя нашу дружбу разбить, нанизаны мы на единую нить».

Мы призваны Создателем к тому, чтобы жить в мире, к взаимному уважению и противостоянию безнравственному нечестию, чтобы вместе давать ответ на вызовы современного мира, к защите нашего права жить, основываясь на традиционной нравственности. Это необходимо не только для нас с вами, но и для блага будущих поколений. Перед лицом этих вызовов нам надо быть вместе. Нам надо напоминать человечеству о существовании Творца, о духовном измерении человека и мира. Мы должны свидетельствовать на собственном примере о взаимосвязанности мира и справедливости, морали и закона, правды и любви.

 

[1] Цитата из послания: «Византийское царство разорилось, так как греки предали веру православную, заключив унию с латинством… Мусульмане же Греческое царство приняв, веры не повредили».

[2] Образец ордена для нехристиан утвердил император Николай I Павлович, а первым эту награду получил майор Джамов-бек Кайтахский.

[3] Слова Петра Петровича Сувчинского (1892-1985) — публициста, философа, входивший в круг евразийцев, известного музыканта, деятеля культуры первой волны русской эмиграции.

Подробнее...Преосвященные Владыки, дорогие собратья-архипастыри!

Сердечно приветствую вас в качестве слушателей пятых курсов повышения квалификации для новопоставленных архиереев Русской Православной Церкви.

Как ректор Общецерковной аспирантуры всегда с исключительным вниманием отношусь к этой образовательной программе, уникальной для всего православного мира. Не скрою от вас, что Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл лично участвует в планировании курсов и регулярно проводит встречи со слушателями. Святейший Владыка не раз подчеркивал значимость и приоритетность этого проекта. В частности, на прошедшем в декабре прошлого года Наблюдательном совете ОЦАД он отметил, что «для Патриарха повышение уровня образования, обретение новых навыков представителями епископата является делом огромной важности». По словам Предстоятеля Русской Православной Церкви, «на Аспирантуру сегодня возложена очень важная обязанность: работать в плане повышения квалификации архиереев Русской Православной Церкви. Эта образовательная программа является реальным подспорьем как для самих вновь рукоположенных архиереев, так и для их епархий».

Изначально Общецерковная аспирантура была создана по инициативе Святейшего Патриарха Кирилла не просто как еще один центр богословского образования в Русской Церкви. Священный Синод возложил на аспирантуру новое, беспрецедентное послушание: готовить высококвалифицированных сотрудников для эффективного служения, прежде всего, в сфере церковного управления, а также для дипломатической и научно-образовательной деятельности. Аспирантура с самого начала своего существования мыслилась как «кузница кадров», Патриаршая академия, способная объединить иерархов, ведущих экспертов, ученых и специалистов, как церковных, так и светских, для решения совершенно новых задач. Мы создавали это учебное заведение с полным пониманием того, что в современном мире об эффективности любой деятельности не может идти и речи там, где образовательный компонент не несет очевидного прикладного значения. Поэтому комплекс образовательных программ Общецерковной аспирантуры строился как в ключе традиционных форм высшего церковного образования, так и с учетом важности практического применения получаемых слушателями навыков в их непосредственной деятельности.

Именно поэтому уже на первых этапах масштабной епархиальной реформы, инициированной Святейшим Владыкой, аспирантура смогла эффективно включиться в работу и совместно со Святейшим и с Управлением делами поддержать новых архиереев в несении возложенного на них креста по созданию новых епархий. Была организована двухнедельная программа, благодаря которой в кратчайшие сроки с минимальным отрывом от ведения епархиальных дел, архиерей мог познакомиться с внутренней и внешней повесткой дня Церкви, из первых уст услышать самое важное, нужное и полезное для его дальнейшего служения.

В ходе курсов у новопоставленных архиереев имеется возможность лично общаться с Патриархом, задавать ему вопросы. Кроме того, учащиеся курсов встречаются с Постоянными членами Священного Синода, главами синодальных учреждений, перенимают живой опыт управления, знакомятся с основными тенденциями церковно-государственных, межправославных и межрелигиозных отношений; встречаются с представителями государственной власти, слушают тематические курсы ведущих российских специалистов-экспертов в области социологии, истории, юриспруденции, управления и финансов.

Все это ждет и вашу группу, дорогие собратья. Но прежде, чем вы приступите непосредственно к прослушиванию тематических лекций, я хотел бы обратить ваше внимание на неразрывную связь предлагаемой вам программы с тем служением, которое на вас возложено.

В основе патриаршей реформы епархиального устройства нашей Церкви лежит не просто стремление к статистическому увеличению числа епархий, архиереев, приходов и духовенства. Основание реформы – в пастырском стремлении священноначалия сделать Церковь доступной каждому человеку, приблизить архиерея к пастве. Мы глубоко убеждены в том, что сегодня Бог посылает Церкви исключительную возможность и благоприятное время для того, чтобы послужить нашему народу.

В подтверждение этого приведу цитату из слов Святейшего Патриарха Кирилла на его встрече со слушателями самых первых курсов в 2011 году: «Страна не может распадаться на две части, между которыми огромная пропасть: столичные города, областные центры и вся остальная Россия. От этой «всей остальной» России, в конце концов, и будет зависеть, какой будет наша страна в целом. Поэтому активное участие Церкви в том, что происходит на местах, в изменении духовного, нравственного, интеллектуального климата ― это наша с вами первейшая задача». И далее Его Святейшество продолжает: «В каком-то смысле создание новых епархий ― это духовная и интеллектуальная инвестиция, которую Церковь осуществляет в жизнь своего народа в тех местах, которые обойдены всякими инвестициями. У нас вкладывают деньги туда, откуда быстро придет прибыль. А вы начинаете свое служение там, куда деньги обычно не вкладывают, а если вкладывают, то очень незначительно. Стало быть, Церковь должна быть первой в этом деле; а ведь то, что мы сейчас делаем, — это действительно инвестиции, потому что начать епархиальную жизнь ― это вложить не только свой разум, силы, энергию, но и материальные средства. Для чего? Для того, чтобы изменилась жизнь нашей глубинки».

Эти слова Святейшего Владыки во многом определяют тот подход, который мы используем в подготовке программы курсов. В течение курса перед архиереями выступает более 30 лекторов. Формируя круг выступающих, мы исходим из того принципа, что наши курсы – это, прежде всего, передача опыта. Поэтому мы привлекаем к чтению лекций носителей этого опыта, например, таких как старейший иерарх нашей Церкви митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий, управляющий делами Московской Патриархии митрополит Варсонофий, иерархи-главы Синодальных учреждений и другие члены Высшего церковного совета, главы крупных митрополий, руководители различных подразделений Патриархии. Во многом благодаря их ежедневному труду на высшем уровне церковного управления была успешно осуществлена необходимая административная реформа, позволившая сделать центральный аппарат более эффективным. О важности распространения этого опыта на епархии Русской Церкви Святейший Патриарх говорил уже на Архиерейском Соборе 2011 года.

О важном опыте взаимоотношения Церкви и государства в различных областях общественной жизни слушателям рассказывают высокие представители государственной власти, на протяжении многих лет успешно сотрудничающие с Синодальными учреждениями нашей Церкви. Речь идет о представителях Администрации Президента, различных министерств и ведомств.

Наконец, мы сознаем, что передача опыта – это, прежде всего, пример и вдохновение для слушателей, необходимые советы и установление личных контактов с представителями центрального аппарата Церкви. Однако, одновременно с новыми сведениями, перед слушателями встает масса вопросов как теоретического, так и практического характера. Так, например, выступления руководителей бухгалтерской, юридической служб и руководителя канцелярии Патриархии непременно влекут за собой вопросы, связанные с основами и принципами ведения бухгалтерского учета, юриспруденции и делопроизводства. Чтобы заполнить эти лакуны в знаниях архиереев – управленцев своих епархий – мы прибегаем к помощи ведущих светских экспертов и специалистов. Во многом это стало возможным благодаря тесному сотрудничеству Общецерковной аспирантуры и Российской академии народного хозяйства и государственной службы, инициатором которого стал Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, лично посетивший Академию в 2009 году и подписавший договор о сотрудничестве между Русской Православной Церковью и Академией.

Созданная программа корректируется в зависимости от пожеланий как самих архиереев-слушателей курсов (в процессе обучения среди слушателей проводится анкетирование), так и от рекомендаций Управления делами.

В сетку расписания непременно попадают такие темы, как: взаимодействие с Управлением делами Московской Патриархии; освещение общецерковной и епархиальной деятельности в СМИ региона; организация визитов Святейшего Патриарха в епархии; организация социальных, культурных и духовно-просветительских центров; основы канцелярской работы и делопроизводства; финансовая отчетность церковных организаций; юридическо-правовое консультирование; организация церковного судопроизводства; взаимоотношения с митрополитом и духовенством; межконфессиональные отношения; взаимоотношение с департаментами образования, с вооруженными силами в регионах, тюремное служение и другие темы.

Опыт проведения архиерейских курсов дает основания полагать, что как формат, так и содержание курсов нуждаются в существенном расширении. Это естественная и насущная потребность. Такие темы, как взаимодействие с Управлением делами, работа со СМИ, протокол проведения мероприятий безусловно не могут быть раскрыты за один-два академических часа. Выступления глав Синодальных учреждений вызывают живой интерес у слушателей, они естественным образом требуют последующей детализации через выступления специалистов отделов, а также экспертов по соответствующим отраслям того или иного рода деятельности. Целые сферы административно-хозяйственной, финансовой и правовой деятельности епархий и приходов, по просьбам самих архиереев, требуют отдельных курсов-семинаров с привлечением ведущих специалистов и практиков. Лекции, связанные с общественно значимыми аспектами епархиальной деятельности в области образования, просвещения, работы со СМИ, межнациональных и межрелигиозных отношений, располагают к совместному обсуждению конкретных примеров и случаев, разбору непростых ситуаций и поиску путей решения сложных задач.

Перечисленные темы побудили архиереев-слушателей предыдущих курсов обратиться к Святейшему Патриарху с инициативой дальнейшего развития программы, а именно: организации специализированных комплексных обучающих семинаров, а также создания подобных курсов для ближайших помощников архиереев – епархиальных секретарей, руководителей делопроизводства, глав различных епархиальных отделов. На уже упомянутом мною заседании Наблюдательного совета Общецерковной аспирантуры Предстоятель Русской Православной Церкви поставил перед нами задачу создать условия для реализации этой инициативы. По мысли Святейшего Владыки, «такие курсы должны проводиться не только для иерархов... - все управленческое ядро Русской Православной Церкви будет иметь возможность так или иначе повышать свою квалификацию на базе Аспирантуры». Его Святейшество назвал этот масштабный проект патриаршей программой непрерывного повышения квалификации высшего кадрового резерва Церкви. Задача непростая, она сродни той, которая стоит перед вами – главами новых епархий, созидателями церковной жизни в тех местах, где церковная инфраструктура была практически полностью разрушена или не существовала никогда. С Божией помощью, у нас все получится.

В решении задачи создания и реализации патриаршей программы я нашел живой отклик в лице ректора Российской академии народного хозяйства и государственной службы Владимира Александровича Мау. Опыт академии в реализации подобных программ на государственном уровне беспрецедентен. На базе обновленного по инициативе Святейшего Патриарха Кирилла договора между Русской Православной Церковью и Академией создан совместный центр Общецерковной аспирантуры и академии. Благодаря его деятельности аспирантура, сохраняя в полном объеме церковный компонент курсов, сможет привлекать к преподаванию лучших в России специалистов в области управления, хозяйствования, права, финансов и информационной деятельности.

Дорогие владыки, желаю вам использовать эти дни с максимальной пользой, взять все самое лучшее от общения с преподавателям и друг с другом. Курсы станут для вас по-настоящему полезными, если вы будете активно участвовать в обсуждениях, делиться своими насущными проблемами и своим опытом, формулировать вопросы, на которые вы хотели бы услышать компетентный ответ.

 

Подробнее...19 февраля 2015 года Чрезвычайный и Полномочный Посол Федеративной Республики Германия в Российской Федерации барон Рюдигер фон Фрич-Зеерхаузен посетил Общецерковную аспирантуру и докторантуру имени святых Кирилла и Мефодия, где выступил с лекцией.

 

Уважаемый проректор, уважаемые студенты!

Благодарю за приглашение выступить перед вами и за проявленный интерес к моей деятельности. Прошу также проректора передать мою благодарность митрополиту Волоколамскому Илариону за приглашение посетить Общецерковную аспирантуру и докторантуру.

О германской дипломатической службе

Мы принадлежим к германскому Министерству иностранных дел. У нас много сотрудников, но, наверное, меньше, чем в США, России, Китае и даже в Великобритании и Франции. Тем не менее, у нас есть дипломатические представительства почти во всех странах мира. Например, Германия является единственной западноевропейской страной, имеющей свои дипломатические представительства во всех центрально-азиатских странах, что свидетельствует о наших интересах. У нас самое большое число непосредственных соседей в Европе, поэтому основополагающими задачами для нас стали мирное сосуществование со всеми европейцами и сбалансирование интересов.

Дипломатом в Германии может стать каждый, кто имеет высшее образование. Поэтому среди наших дипломатов вы найдете врачей, инженеров, сейчас чаще встречаются экономисты (потому что мы страна, которая живет экспортом); другая крупная группа – юристы; я сам - историк по образованию. Но есть и богословы. Например, одним из двух наших статс-секретарей (это уровень заместителя министра) является лютеранский пастор. У него похожая карьера с нашим федеральным Президентом. Будучи убежденным христианином, он активно боролся против социалистического режима бывшей ГДР и, можно сказать, в результате перемен 1989 года и последовавшего объединения Германии, спада и крушения социалистического господства, он нашел свой путь в политику и дипломатию. Также глава Правительства Ангела Меркель является дочерью пастора. 

Чтобы поступить на нашу дипломатическую службу, нужно сдать экзамены. Затем пройти обучение в Дипломатической академии, где преподаются иностранные языки и такие важные дисциплины, как народное хозяйство, международные отношения и международное право. После этой подготовки мы проводим несколько лет за рубежом в командировке в дипломатических представительствах, либо в центральном офисе в Министерстве иностранных дел. Мы испытываем некоторую гордость от того, что у нас работает много профессионалов, что мы можем довольно свободно работать без политического воздействия. Что это означает? Например, когда у нас происходят перемены в правительстве, это не означает, что меняются и послы. Стратегия такова, что мы, дипломаты, служим нашей стране, ее интересам, а не какой-то определенной политической партии. Хотя, можно сказать, что нам в Германии повезло: направления внешней политики существенных разногласий не вызывают. Что касается наших международных отношений, то, в принципе, по этому вопросу достигнут консенсус. Имеются в виду такие аспекты, как европейская интеграция, хорошие отношения с Россией и США, особые отношения с Израилем, связанные с нашей историей. 

О собственной карьере дипломата

Почему я решил стать дипломатом? У меня были две важные предпосылки: я - любопытный человек, и мне трудно принимать решения. Почему хорошо то, что я не люблю принимать решения? Потому что каждые три года меня направляют на какую-то новую должность. Быть любопытным тоже немаловажно. Потому что каждые три года я знакомлюсь с новой страной, новой культурой, новыми людьми. 

У меня всегда был большой интерес к политике и истории. Я хотел понимать как нас воспринимают люди в других странах, что о нас думают. Всегда хотелось объяснить им кто мы такие, что мы думаем о себе и как смотрим на остальной мир. И, конечно, всегда есть сугубо личные причины для выбора какой-то профессии. Поколение моих родителей жило под впечатлением от диктатуры и войны. Они воспитывали нас в твердой решимости всегда работать на благо мира. И для меня в выполнении задач, поставленных передо мной профессией, очень важны христианские убеждения. 

Я придерживаюсь мнения, что надо приумножать свои таланты, дарованные от Бога. Каждый христианин должен, не важно где он находится, кем он работает, своими средствами в материальной и других сферах добиваться самого лучшего, что в его силах. Я являюсь представителем Лютеранской церкви. Мартин Лютер, который был очень прагматичным человеком, говорил: «Если бы я знал, что завтра рухнет мир, то сегодня бы еще посадил яблочное дерево». Для меня это является сильной мотивацией.

Русский язык я выучил в начале своей дипломатической карьеры. Мои предки жили в России в течение нескольких веков, поэтому, еще будучи подростком, я интересовался русской культурой и литературой. Я довольно рано выучил русский язык и продолжил его освоение во время подготовки к дипломатической службе. В 1986 году меня впервые отправили работать за рубеж и почему-то в Варшаву. Поверьте, тогда, в 80-е годы, поляки весьма неохотно говорили с немецким дипломатом по-русски. И мне пришлось выучить польский язык. До работы в Москве я был послом в Варшаве в течение четырех лет. С русским и польским языками у меня теперь в голове путаница, поэтому пока я работаю с переводчиком. 

О европейской интеграции

В Европейский Союз входят 28 стран-членов. У нас 24 официальных языка. 19 стран являются членами Еврозоны. У нас 500 миллионов жителей. Две трети нашей торговли мы осуществляем внутри Европейского Союза. Мы создали для внутренней торговли очень благоприятные условия: отменили таможни, ввели единые стандарты. Чтобы вы получили представление о размерах торгового обмена внутри Европейского Союза, скажу, что объем торговли, которая осуществляется между странами Евросоюза, превышает объем торговли между США и Китаем в 5 раз. Это огромные цифры. Они показывают экономический успех нашего объединения. 

Один из основных факторов создания ЕС после Второй мировой войны — общая идея о необходимости восстановления разрушенной Европы. Это одна из важных идей европейской интеграции, но не важнейшая: ЕС в нашем понимании, в понимании его отцов-основателей, является прежде всего огромным проектом, работающим на благо мира. Любопытно, что все мужчины-основатели Европейского Союза были воспитаны в христианском духе — К. Аденауэр у нас в Германии, Р. Шуман во Франции, А. де Гаспери в Италии. В чем заключались их идеи?  В Европе со множеством ее государств в течение многих веков создавались разнообразные союзы, все всегда друг другу обещали и дружбу, и мир и, тем не менее, все время там происходили ужасные войны и конфликты. В течение веков мы вроде бы говорили о том, что нам важно благосостояние наших соседей и не только, что мы являемся альтруистами, но потом вышло как обычно. Давайте будем честными! В первую очередь, мы заботимся о собственном благополучии. Надо признаться, что в какой-то степени мы все эгоисты. Отсюда родилась одна простая, но гениальная идея (часто гениальные идеи являются самыми простыми): давайте объединим наши интересы, наши цели до такого уровня, чтобы каждый из нас мог извлечь пользу из этого, например, в торговой области, но одновременно это пойдет на пользу и другим. Если я попытаюсь нанести вред другим, то я нанесу вред и самому себе. Если, например, я думаю о введении каких-то протекционистских мер в торговой области в отношении Франции, то это навредит и торговым структурам моей собственной страны. 

В то время это означало, что мы отказывались от сложившейся в течение многих столетий традиционной политики, заключавшейся в изоляции, в том, чтобы обеспечить себе какие-то сферы влияния. Вместо этого мы сделали ставку на политику, которая очень тесно объединяет нас всех. Поэтому можно сказать, что переплетение интересов стало основополагающим принципом нашей политики и нашего объединения. Звучит красиво, но что это означает? Европейский Союз показывает своими конкретными достижениями как воплощается эта фраза в жизнь. Конечно, у нас постоянно возникают разногласия, ссоры, складываются противоположные точки зрения по определенным вопросам. Но каждый раз, когда мы сталкиваемся с разногласиями, мы вынуждены находить консенсус. Мы живем в рамках ЕС почти 60 лет, и во многих областях все-таки хотели бы большего. В исторических измерениях 60 лет — совсем малый срок, но тот прогресс, которого мы добились за этот промежуток времени, все-таки замечательный.

Мы не намерены интегрировать абсолютно все. Мы не намерены добиваться управления всеми аспектами жизни из какого-то центрального офиса, потому что есть еще множество тем, которые намного проще и эффективнее регулировать на региональном или национальном уровне, не пытаясь достичь консенсуса между 28-ю государствами. Это называется принципом субсидиарности. Каждый раз, когда приходится принимать какое-то решение, мы сначала думаем: этот конкретный вопрос надо урегулировать на европейском уровне или, может быть, лучше на местном, региональном или национальном. 

Есть одна область, где по принципиальным соображениям мы не будем проводить интеграцию. Это наши различные самобытные традиции и культуры. Мы утратим поддержку жителей своих стран, если попытаемся уравнивать абсолютно все. Я уверен, что сила ЕС заключается отчасти в том, что мы живем в условиях многообразия. Это все-таки огромный континент, огромные пространства, где живут совершенно разные по своим традициям и культуре люди. Представьте себе: Италия и Финляндия, Португалия и Эстония. Я думаю, что региональная интеграция, как мы ее осуществляем в рамках ЕС, является правильным ответом на вызовы глобализации. При таком подходе регионам легче сотрудничать, они могут объединять свои интересы и каждый извлекать для себя пользу. Но всегда будет крайне важным уважение и сохранение разных представлений об определенных вопросах, разных религиозных убеждений.

Вопросы:

- Как обстоит ситуация с моральными нормами и христианскими ценностями в современной Германии?

- Конституция Германии начинается словами: «Сознавая свою ответственность перед Богом и людьми…». И потом говорится о том, что мы должны делать, руководствуясь этой ответственностью. Это означает, что мы полностью осознаем наш религиозный фундамент, хотя у нас государство и церковь отделены друг от друга, как почти во всех странах. Тем не менее, существуют очень хорошие и тесные связи между церквами и государством. Кстати, правящая партия в Германии сейчас - «Христианско-демократический союз». 

В настоящее время можно наблюдать две тенденции развития. Во-первых, надо сказать, что Германия — страна, сильно зависящая от эмигрантов. К нам приезжают люди из других стран для того, чтобы помочь в развитии нашей страны, особенно в экономическом плане. То есть мы являемся страной с высокой долей эмиграции. Многие эмигранты приезжают не из христианских, а из мусульманских стран. И также, как и мы, христиане, надеемся, что нам дадут возможность исповедовать свою веру в других странах, Германия старается дать возможность эмигрантам жить в соответствии с их религиозными убеждениями. Как это делают евреи в нашей стране уже довольно долгое время. 

Вторая тенденция: мы видим отдаление многих людей от церкви. Большинство людей еще являются членами церкви. Приблизительно 66 процентов германского населения либо лютеране, либо католики (в равной пропорции). Тем не менее, если в воскресенье вы пойдете в храм, там не будет большого числа людей. Особенно грустная ситуация в регионах бывшей ГДР, где в течение долгого времени церковь, как и в России, преследовалась. Сегодня вызов для церквей состоит в том, чтобы понять, как сохранить в людях веру. Лично я думаю, что эта тенденция связана, в том числе, с благополучным положением нашей страны. Люди думают, что успеха они добились сами. По этому поводу один из немецких епископов сказал: «Как только кто-то считает, что он не на втором месте (а на первом), то ситуация становится очень сложной». 

- Как Вы оцениваете дипломатические усилия по поиску мирного урегулирования конфликта на Украине, предпринимаемые федеральным канцлером Германии? Не могли бы Вы поделиться своим опытом работы в Федеральной службе внешней разведки?

- Я вижу, что у нас складывается открытая дискуссия, спасибо! В Германии есть служба внешней разведки, чьей задачей является сбор информации по всему миру с использованием своих средств. Сегодня она занимается такими вопросами, как международный терроризм, торговля наркотиками, исламистская угроза. Если мы не хотим, чтобы наши подростки употребляли наркотики, мы должны понимать, что одному полицейскому где-то в деревне будет трудно с этим бороться. Если мы хотим помочь африканским странам в поддержании мира, то нам необходимо обладать особой информацией. Перечисленными проблемами занимается внешняя разведка, а также дипломатическая служба. У нас есть традиция: один из заместителей главы внешней разведки является дипломатом. Именно он отвечает за то, чтобы внешняя разведка занималась темами, представляющими важность и для дипломатической службы. Дело в том, что у сотрудников внешней разведки есть одна особенность: они могут найти очень интересную информацию где-нибудь в деревне в Южной Америке, которая дома, в Германии, никому не будет нужна. В тоже самое время они не обратят внимание на какие-то тенденции развития, которые могут стать источниками будущих кризисов. Так что в течение трех лет я курировал векторы деятельности сотрудников внешней разведки. 

Что касается кризиса на Украине, то на эту тему можно говорить очень долго. Попытаюсь выделить некоторые основные проблемы. У моей страны была ужасная история в XX веке. Мы пережили две диктатуры, при которых нещадно преследовались люди. Мы развязали страшную войну, которая только в Советском Союзе привела к огромным жертвам — более 20-ти миллионов человек. Из этой истории мы извлекли разные уроки, один из них: больше никогда мы не допустим произвола в международных отношениях! Для Германии крайне важно, чтобы международная политика осуществлялась исключительно на основании ясных и непоколебимых договоренностей, понятных всем правил. Относительно конфликта на Украине: большая проблема состоит в том, что, на наш взгляд, были нарушены основополагающие правила и договоренности. Я понимаю, что точки зрения на этот вопрос в Германии и в России отличаются. Собственно, это как раз и является самым важным аспектом в моей работе в настоящий момент. 

Позвольте мне коротко сказать о ситуации с Крымом. Если я думаю, что часть какой-то страны в принципе принадлежит моей стране, то это можно обсуждать. Сначала придется обратиться к правительству той другой страны, потом в ООН. Можно попытаться решить этот вопрос в рамках ОБСЕ. Иными словами, есть много правил, на основе которых следует разрешать подобный конфликт. Но правила были нарушены, что привело к потере доверия. В начале конфликта мы в Германии в тесном сотрудничестве с нашими партнерами приняли одно основополагающее решение. Мы видели, что определенные вопросы решаются с применением насилия, и мы против такого пути, и попытаемся разрешить возникшую ситуацию без применения насилия. Однако мы должны реагировать на сложившуюся ситуацию определенными шагами, действиями, о которых мы заранее предупреждаем, чтобы избежать повторения подобного в будущем. Эта политика решимости и сплоченности среди западных стран сопровождается еще двумя аспектами. Первый: мы ни в коем случае не должны дать диалогу прерваться, потому что только путем диалога мы можем преодолеть нынешние трудности. Именно поэтому наш федеральный канцлер и наш министр иностранных дел прилагают сейчас столько усилий.  Второй: мы признаем этот конфликт, и мы должны попытаться как-то его разрешить. Но с другой стороны, есть многочисленные области, в которых мы хотим и должны сотрудничать, чтобы германо-российские отношения далее успешно развивались. Например, перед нами стоят общие вызовы, такие как международный терроризм. Обе наши страны против того, чтобы Иран стал ядерной державой. Мы вместе стремимся бороться с торговлей наркотиками и с организованной преступностью. Поэтому мы пытаемся сохранить сотрудничество в этих сферах, видеть, главным образом, то, что объединяет наши страны, и то, чего мы уже добились в наших отношениях. Мы имеем очень хорошие экономические, научные, культурные отношения, контакты между представителями гражданского общества, у нас немало городов-побратимов.

Для меня лично очень важен диалог между христианскими общинами наших стран. У наших церквей разные традиции, но у нас есть общий и древний христианский фундамент. Я думаю, что наш христианский долг и задача - найти способ идти навстречу друг другу, вместе размышлять над тем, что мы можем сделать, чтобы обеспечить мирную жизнь для всех.  

Я хотел бы еще раз поблагодарить вас за ваше предложение провести сегодняшнюю встречу!

Multithumb found errors on this page:

There was a problem loading image 'images/stories/news2014/10_oct/andrea-riccardi.jpg'
There was a problem loading image 'images/stories/news2014/10_oct/andrea-riccardi.jpg'

Подробнее...Известный историк, общественный деятель, основатель Общины святого Эгидия профессор Андреа Риккарди рассказал в интервью для сайта ОЦАД почему важно изучать пути религиозного развития народов и как улучшить жизнь бедных людей. Беседовал руководитель проектов ОЦАД И.А. Парфенов.

– В зарубежной прессе Вы часто выступаете как критик общества потребления? Что Вы предлагаете изменить, чтобы улучшить жизнь простых людей?

– Я думаю, что современная модель развития привела нас в тупик, и недавний экономический кризис подтвердил это. Я не считаю себя критиком общества потребления, однако, думаю, что необходимо переосмыслить экономику и поставить в ее центр человека и его нужды, и не исключать целые части планеты или слои общества. Я думаю, например, о драме многих стариков, в том числе и состоятельных, которых наши общества считают бесполезными, поскольку они непроизводительны. Логика рынка рискует сделать правителей и простых граждан циничными, бесчеловечными, в некоторых случаях безжалостными.

– В России считают, что в Европе идет процесс дехристианизации континента. Так ли это на самом деле? С чем связан упадок веры в Европе?

– У каждой христианской эпохи свои трудности и свои положительные черты. Если вспомнить ситуацию в Советском Союзе и центрально-восточной Европе в XXвеке, когда христиан преследовали, я не могу сказать, что сегодня мы страдаем больше, чем в прошлом. В 1960-е годы говорили о «смерти Бога», то есть о неминуемом конце священного и трансцендентного на Западе, в то время как сейчас мы видим возвращение религии, порой, к сожалению, и в фундаменталистском ключе. Нашему времени свойственен индивидуализм, который удаляет людей от Бога, поскольку побуждает их чувствовать себя самодостаточными, чувствовать себя как Бог. Однако, по моему опыту работы в Общине святого Эгидия, и сегодня многие ищут Бога, может быть, даже больше, чем вчера. Нужно найти способ коснуться их сердец. Это великий вызов, стоящий перед нашими Церквами: услышать вопросы, часто невысказанные, многих людей, неприкаянных и ищущих.

– Община святого Эгидия известна всему миру делами милосердия. Вы являетесь ее основателем. Что подвигло ее создать?

– Община святого Эгидия – воплощение юношеской мечты, проживаемой с энтузиазмом и евангельским постоянством. В 1968 году, особом году для европейской молодежи, во время студенческих митингов в Италии и Франции, целое поколение боролось за изменение мира, прежде всего, согласно марксистским идеалам. Я тоже думал о том, что мир должен измениться и о способах его изменения. Тогда же произошло мое открытие Евангелия, что породило критическое отношение к различным идеологиям и помогло понять, что для изменения мира нужно менять себя, начинать с самих себя. Следующим этапом стало знакомство с римскими окраинами, миром бедных, незнакомым для таких благополучных юношей, каким был я. Как и сегодня, многие бедные жили на обочине общества, спрятанные, забытые. Встреча с Евангелием и встреча с бедными имели основополагающее значение для появления Общины святого Эгидия. Сегодня наша Община действует в 70 странах мира, и везде, где есть ее члены – есть христиане, которые учатся быть верными Евангелию в служении бедным. 

– Как ученый Вы исследуете христианство нового и новейшего времени. Над какими проблемами работаете сейчас?

– Мой интерес к истории христианства нового и новейшего времени появился из убеждения, что религиозный фактор является немаловажным элементом для изучения истории. Убежден, что фактор этот влиял и продолжает влиять на международные отношения, на связи между народами и культурами, на историю многих стран, в том числе Италии. Изучение путей религиозного развития народа – попытка уловить подземные течения истории, которые рано или поздно выходят наверх, часто в самые неожиданные моменты. Кроме того, я уверен, что, как христиане, мы призваны «творить историю», быть закваской в истории. 

– Взаимодействует ли Община с Русской Православной Церковью?

– Да, Община святого Эгидия связана с Русской Православной Церковью тридцатилетней дружбой. Впервые я был в Москве в 1980-е годы, но уже в 1970-е знал о притеснениях  христиан в России и сохранил чувство уважения ко многим верующим, которые героически держали горящим свет веры во мраке коммунистического режима. Помню, с каким восторженным чувством я присутствовал на Литургии в Богоявленском кафедральном соборе, помню встречу с одним из первых наших друзей – митрополитом Филаретом (Вахромеевым), тогда возглавлявшим Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата.

За эти годы было много знаменательных моментов в наших отношениях. Община святого Эгидия высоко ценит встречи со Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом и митрополитом Волоколамским Иларионом. Тема милосердия, любовь к бедным нас объединяют. Я полагаю, что очень важны православно-католические конференции, посвященные милосердию, которые мы регулярно проводим совместно с Отделом по церковной благотворительности и социальному служению Московского Патриархата, возглавляемым епископом Орехово-Зуевским Пантелеимоном, с которым меня связывает ценнейшая дружба. Одна из конференций прошла в Москве в зале Храма Христа Спасителя в декабре 2012 года.

– Насколько важен в современном мире межконфессиональный диалог? По Вашему мнению, на каком этапе своего развития он находится?

– Я полагаю, что диалог между христианами сегодня не только важен, но и срочен и жизненно необходим. В современном мире, который ставит в центр только экономические и потребительские интересы, единый голос христиан может пробудить людей от летаргического сна индивидуализма, в который многие погрузились. Если христиане не восстанут против того, что Папа Франциск называет «культурой отбросов» и «глобализацией безразличия», мир будет становиться все более жестоким, отвергающим и непредназначенным для жизни всех, в том числе христиан. Перед нами стоят общие вызовы, на которые нужно отвечать, и еще неизведанные пути сотрудничества. Кроме того, мы должны думать о страдающих и гонимых сегодня христианах – я молюсь о христианах на Ближнем Востоке и в различных регионах Африки и Азии.

– В 2011 году неожиданно для всех Вы попали в обновленный состав правительства Италии. Многие газеты пытались понять, как будучи католическим миссионером, Вы оказались в большой политике. С чем было связано это решение? Продолжаете ли Вы свою политическую деятельность?

– Мое назначение министром интеграции и международного сотрудничества в «техническом» правительстве под руководством Марио Монти было неожиданным, хотя лично и с Общиной святого Эгидия я более тридцати лет занимаюсь подобной проблематикой. Правительство Монти было образовано исключительно из «техников», то есть деятелей итальянского общества, специалистов в различных областях, не принадлежащих ни к одной из партий. Такое условие позволило мне принять это назначение. Жить по-христиански в обществе в любом случае означает интересоваться общественными делами, общим благом. Можно вести политику, и не принадлежа к какой-либо партии или коалиции. Естественно, я говорю о политике с большой буквы, а не о той политике, которую мы видим, читая новости. 

– Как Вы считаете, слышен ли голос Русской Православной Церкви в Европе? Считаются ли с ее мнением по актуальным вопросам?

– Голос Русской Православной Церкви авторитетно звучит на всем европейском континенте. Ее присутствие в многочисленных международных организациях очень важно. Я убежден, что все больше мы должны будем сотрудничать бок о бок для утверждения христианских идеалов, евангельских принципов в наших обществах и на нашем европейском континенте.

– В октябре 2014 года Вам был вручен диплом почетного доктора Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия. Что для Вас значит этанаграда?

– Конечно, первой моей реакцией была благодарность Общецерковной аспирантуре и докторантуре, ее ректору – митрополиту Волоколамскому Илариону и Святейшему Патриарху Кириллу, утвердившему решение Ученого совета. Для меня было большой честью первым получить диплом honoriscausa в вашем учреждении, и, я думаю, что это еще одно звено в нашей истории сотрудничества и дружбы, связывающей меня лично и всю Общину святого Эгидия с Русской Православной Церковью.

Подробнее...Лекция митрополита Волоколамского Илариона, произнесенная в университетах Винчестера (5 февраля 2015 г.) и Кембриджа (6 февраля 2015 г.).

Уважаемые члены профессорско-преподавательской корпорации,
учащиеся и гости Университета!

Меня попросили выступить перед вами с лекцией о взаимодействии между христианами на современном этапе. Есть ли будущее у экуменизма? Этот вопрос все более остро встает перед нами и требует всестороннего осмысления.

Когда Иисус Христос основал на земле Свою Церковь, это была единая община учеников, скрепленная верой в Него как Бога и Спасителя. На Тайной вечере Иисус молился Своему Отцу о том, чтобы Его ученики сохраняли единство по образу того единства, которое существует между Отцом и Сыном: «да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17:21). Тогда же Он преподал ученикам Свои тело и кровь под видом хлеба и вина, заповедав: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19). После Его смерти и воскресения именно Евхаристия – повторение Тайной вечери с молитвой о том, чтобы хлеб и вино стали телом и кровью Христа – стала главным скрепляющим элементом христианской общины.

Уже в первом поколении христиан община стала быстро разрастаться. Проповедь апостолов среди иудеев была не более успешной, чем проповедь Самого Христа. Но вот среди язычников христианство начало быстро завоевывать популярность. Существенную роль в расширении миссии Церкви сыграл апостол Павел. Именно он с присущей ему страстностью и убежденностью защищал идею вселенского характера христианской миссии. Именно он настаивал на том, что в Церкви «нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол. 3:11). Ему же принадлежит сравнение Церкви с телом: «мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены» (Рим. 12:5). Главой этого вселенского тела является Сам Христос (Еф. 5:23).

Сознавая себя единым организмом, Церковь с самых первых дней своего существования осознавала риски, с которыми связано сохранение этого единства в условиях земного бытия. Церковь была создана как проекция вечного на временное, как «Царствие Божие, пришедшее в силе» (Мк. 9:1). Поэтому Церковь не воспринималась как просто объединение людей, как земное сообщество, подобное многим другим сообществам и корпорациям. Церковь воспринималась христианами как то духовное пространство, в котором они встречаются с Богом, в котором они соединяются с Богом нерасторжимыми узами любви, одновременно соединяясь такими же узами друг с другом. Единство христиан имеет сверхъестественный характер, а потому требует и особых, сверхъестественных усилий для его сохранения.

С самых первых веков от Церкви отделялись лица и сообщества, не соглашавшиеся с теми или иными аспектами ее учения. Таких лиц Церковь объявляла еретиками и извергала из себя. Иногда они основывали свои, параллельные церкви и сообщества. Однако в большинстве случаев ересь, как отсеченная ветвь от ствола, довольно быстро умирала, и сообщество последователей того или иного лжеучителя распадалось и исчезало.

Уже в ранней Церкви ереси подвергались классификации с точки зрения их большей или меньшей опасности для Церкви. Кроме того, в церковный лексикон вошло слово «раскол», обозначающее отделение той или иной группы лиц от церковной Полноты. Расколы могли возникать по самым разным причинам – из-за личных ссор между иерархами, из-за претензий одной местной церковной общины на земли, принадлежащие другой общине, из-за споров терминологического характера по тем или иным аспектам вероучения. И если к расколам, возникшим на почве ереси, отношение было суровым и непримиримым, то расколы, возникавшие по иным причинам, нередко врачевались благодаря дипломатическим усилиям церковных иерархов, а в некоторых случаях − и при помощи светской власти.

История Церкви знает несколько великих расколов, разделивших тело мирового христианства на несколько «семей Церквей».

Первый великий раскол возник в V веке, после того как на IV Вселенском (Халкидонском) Соборе было принято учение о наличии в Иисусе Христе двух природ – божественной и человеческой, каждая из которых обладает характерными для нее свойствами. Это учение не приняла часть восточных Церквей, получивших от своих оппонентов наименование «монофизитов». В настоящее время к этой семье принадлежат Армянская, Коптская, Эфиопская, Сиро-Малабарская, Сиро-Маланкарская и Эритрейская Церкви. Эти церкви принято называть «дохалкидонскими», или «ориентальными», хотя сами они по отношению к себе такие названия не применяют.

Следующий великий раскол возник в XI веке по причинам не столько вероучительного, сколько церковно-административного характера. Его причиной стал разрыв в 1054 году общения между Церквами Рима и Константинополя. Случаи разрыва общения между этими Церквами имели место и раньше, однако именно этот случай привел к глубокому разделению между христианами Востока и Запада. На сторону Константинополя встали и другие древние восточные Патриархаты – Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский, а также и Русская Церковь, на тот момент входившая в состав Константинопольского Патриархата. К разногласиям церковно-административного характера со временем добавились и серьезные богословские различия.

Наконец, третьим великим расколом в истории христианства стала Реформация, 500-летие которой скоро будет отмечаться. Она началась с того, что в 1517 году Мартин Лютер прибил к дверям церкви в Виттенберге 95 тезисов, в которых содержалась острая критика различных аспектов вероучения и практики Католической Церкви. Реформация привела к отделению от Католической Церкви многочисленных церковных сообществ, к радикальному переосмыслению этими сообществами целого ряда фундаментальных аспектов католического вероучения, отказу от ряда догматических установок. Вскоре после своего возникновения Реформация разделила всю Западную Европу на два враждующих лагеря. В 1534 году Реформация дошла до Британских островов, когда по инициативе Генриха VIII от Католической Церкви отделилась Церковь Англии.

Дальнейшее развитие трех церковных традиций – православной (включая ориентальные церкви), католической и протестантской (включая англиканскую) – происходило в разных направлениях. Православная Церковь сохраняла то вероучение и церковный строй, которую унаследовала от ранних веков христианства и византийской традиции первого тысячелетия. Католическая Церковь тоже стремилась к тому, чтобы сохранять традиционные для западного христианства позиции в области вероучения и нравственности. Разногласия между православными и католиками в области вероучения не имеют столь существенного характера, как разногласия между, например, католиками и протестантами.

Что же касается протестантизма, то его развитие характеризовалось, прежде всего, дроблением церковных общин на все более мелкие части, а также созданием целых новых направлений на почве христианства. Современный протестантизм – явление настолько многоликое, что само понятие протестантизма имеет весьма условный характер. Однажды отказавшись от представления о Предании Церкви как нормативе в области вероучения и нравственности, провозгласив принцип достаточности Писания для спасения, протестантизм стал на зыбкую почву волюнтаристского толкования Писания и раннехристианской практики. И если изначальный пафос протестантизма заключался в идее возвращения к ранней Церкви – той, которая отражена на страницах Нового Завета, то в дальнейшем идея «реформации» именно как реформирования вероучительного и нравственного контента охватила все большее число протестантских общин.

ХХ век ознаменовался возникновением так называемого «экуменического движения», изначальной целью которого было восстановление утраченного единства христиан. Это движение стало одним из самых значительных явлений истории христианства в XX веке. Церковному сознанию всегда было свойственно понимание того, что безразличие по отношению к вопросу о христианском единстве или его отвержение является грехом против воли Божией. Еще в IV веке Василий Великий говорил: «Искренно и истинно работающим для Господа надо о том единственно прилагать старание, чтобы привести опять к единству Церкви, так многочастно между собой разделенные». С момента появления разделений в христианском мире предпринимались усилия по восстановлению и упрочению церковного единства, однако только в ХХ веке поиск восстановления христианского единства приобрел системный характер и был структурирован в виде ряда организаций, в рамках которых диалог между различными христианскими исповеданиями стал развиваться на постоянной и регулярной основе.

Одной из них стал Всемирный совет церквей, созданный вскоре после окончания Второй мировой войны. За годы, прошедшие с момента его создания, несколько поколений христиан, принадлежащих к ранее отчужденным друг от друга религиозным общинам, открыли для себя веру и жизнь своих братьев и сестер во Христе. Были преодолены многие предрассудки относительно иных христианских традиций, но одновременно более ясно и глубоко осознано то, что разделяет христиан.

Другой важной вехой в истории «экуменического движения» стал II Ватиканский собор Римско-Католической Церкви (1962-1965 годов), открывший для этой крупнейшей в христианском мире конфессии путь к диалогу с другими Церквами и общинами на принципах взаимного уважения. После собора Католическая Церковь вступила в диалог с Православными и ориентальными Церквами. Отдельным важным направлением межхристианской деятельности Католической Церкви стал диалог с англиканством и различными протестантскими деноминациями. Этот диалог развивается и поныне.

К настоящему моменту межхристианский диалог достиг такой фазы, когда вопрос, предложенный мне в качестве темы лекции, – «есть ли будущее у межхристианского сотрудничества?» – обретает особую актуальность. Казалось бы, после многих десятилетий межхристианского диалога следовало бы ожидать существенного сближения позиций. А между тем, этого сближения не произошло, как не произошло и восстановление богозаповеданного единства христиан. Напротив, к настоящему времени расхождения между, с одной стороны, православными и католиками, а с другой – протестантским миром стали гораздо более существенными, чем они были еще 50 или 70 лет назад, когда движение за единство христиан только начинало набирать обороты.

Причем расхождения сегодня касаются не только вероучительных вопросов, для обсуждения которых существуют специальные двусторонние и многосторонние комиссии. Сегодня расхождения затрагивают область нравственности – ту, в которой христианское свидетельство могло бы быть единым вне зависимости от вероучительных разногласий. В чем причина этих расхождений и есть ли возможность их преодоления?

Одним из основных вызовов, с которым столкнулся весь христианский мир в последние несколько столетий, является секуляризм. Он имеет долгую историю, восходящую к эпохе французской революции. Однако только в XX веке секулярное сознание стало доминировать на всех уровнях западного общества. Его идеи, неразрывно связанные с философией материализма и атеизма, стали охватывать умы не только философов, но и политиков. Все более откровенно антихристианской становится риторика многих политиков и общественных деятелей, призывающих к полному вытеснению религии из общественной жизни, к отказу от основополагающих нравственных норм, характерных для всех основных религиозных традиций.

Сегодня секуляризм в Европе имеет воинствующий характер, покушается на религиозные святыни и символы, требуя их удаления из общественного пространства. Одним из главных направлений его активности сегодня стало систематическое разрушение традиционных представлений о браке и семье. Об этом свидетельствует такое новейшее явление, как приравнивание гомосексуальных союзов к традиционному браку, агрессивная пропаганда подобного рода отношений и предоставление однополым парам права на усыновление и воспитание детей.

Изменилось отношение и к такому понятию, как непреходящая ценность человеческой жизни. В ряде стран узаконена эвтаназия, причем право на добровольный уход из жизни по медицинским показаниям кое-где предусматривается даже для младенцев. Давно привычным и легализованным явлением стали аборты – умерщвление детей в утробе матери. Пропагандируемый в молодежной среде образ жизни, связанный с культом потребления, вседозволенности, половой распущенности и превратно понимаемой свободы оправдывается тем, что, якобы, каждый человек имеет право на личное счастье.

С точки зрения библейского учения все это свидетельствует о глубоком духовном кризисе современной цивилизации. Понятия о добре и зле все более размываются в обществах, до недавнего времени осознававших себя как христианские. Человек оказывается дезориентирован по отношению к внешнему миру и беззащитен перед лицом собственных страстей. Права отдельных индивидуумов ставятся выше интересов большинства населения, что приводит к росту общественной напряженности.

Каким должен быть ответ христианских Церквей на подобные вызовы? Ясно, что в его основе может лежать только Божественное Откровение, как оно передано нам в Библии. Священное Писание – та общая основа, которая объединяет все христианские конфессии, включая католиков, православных и протестантов. Мы можем существенно различаться в интерпретации Священного Предания, но Библия у нас одна, и нравственное учение изложено там вполне отчетливо.

 

Вместе с тем, мы все чаще наблюдаем, как отдельные христианские церкви предпочитают руководствоваться в своем подходе к нравственным проблемам иными критериями. Не богословские, а социальные и даже политические императивы начинают влиять на развитие их собственного нравственного учения, все более отдаляющегося от того, которое мы находим на страницах Нового Завета – в проповеди Христа, посланиях апостола Павла.

Сегодня становится все труднее говорить о единой, принятой всеми христианами по всему миру системе духовных и нравственных ценностей. Сегодня существуют различные версии христианства, экспонируемые различными общинами. С этой точки зрения всех современных христиан можно условно разделить на две большие группы — традиционную и либеральную. И уже целая пропасть разделяет не столько православных и католиков или католиков и протестантов, сколько «традиционалистов» и «либералов». Некоторые христианские лидеры утверждают, что Церковь должна стать достаточно «инклюзивной», чтобы признать альтернативные поведенческие стандарты и официально благословить их. Либералы считают, что традиционалисты должны пересмотреть свои взгляды, чтобы идти в ногу с современностью. Традиционалисты же, в свою очередь, обвиняют либералов в отказе от основополагающих общехристианских норм, размывании самой основы христианского нравственного учения.

По мнению Православной Церкви, в данном случае речь идет не просто о каком-то отставшем от жизни «традиционализме», а о верности Божественному Откровению, которое содержится в Священном Писании, а следовательно, об аутентичности христианского благовестия. И если так называемые либеральные христиане отказываются от традиционного понимания нравственных норм, это значит, что мы сталкиваемся с серьезнейшей проблемой: мы оказываемся разделены не только в вопросах, имеющих, с точки зрения внешнего мира, «технический» характер и относящихся исключительно к внутрихристианскому диалогу. Сегодня мы разделены в самой сути того свидетельства, которое призваны нести внешнему миру. Мы не говорим единым голосом, не проповедуем единое нравственное учение, не способны к солидарному совместному отстаиванию тех нравственных принципов, на которых на протяжении веков строилась жизнь христианской общины.

Все эти проблемы нашли свое отражение во взаимоотношениях между Православием и англиканством. Теме этих взаимоотношений я хотел бы посвятить вторую часть своей лекции.

Уже в XVI веке, когда англиканство возникло как самостоятельная, отпочковавшаяся от католицизма традиция, англиканские богословы обратили внимание на вероучение и практику Православной Церкви. За прошедшие столетия наше взаимодействие проходило под знаком стремления к сближению двух Церквей, причем инициатором переговоров в большинстве случаев являлись англикане. На серьезность намерений и обстоятельный подход к делу достижения единства указывает тот факт, что существовавшее в 30-е годы XIX века так называемое Оксфордское движение, имевшее целью возвращение к традициям древней неразделенной Церкви, побудило многих в англиканской среде к серьезному изучению Православия.

Вплоть до второй половины XX века во время многочисленных контактов мы были едины в том, что главным условием объединения двух Церквей должно быть достижение согласия в области вероучения. Обе Церкви активно участвовали в знаменательных событиях в жизни друг друга.

Диалог Православной Церкви и церквей Англиканского содружества стал испытывать значительные трудности, начиная со второй половины XX века в связи с решением Епископальной церкви США в 1976 году разрешить рукоположение женщин в священный сан. На заседании Международной комиссии по англикано-православному богословскому диалогу в 1978 году в Афинах православная сторона заявила, что полноценный диалог, имеющий целью достижение христианского единства, окажется под угрозой в случае продолжения женских ординаций. Тем не менее, в конце 80-х годов XX века Епископальная церковь США начала практику рукоположения женщин уже в епископский сан, еще более подчеркнув расхождение во взглядах наших Церквей на вопрос апостольского преемства.

В 1993 году решение о священнической ординации женщин принял Генеральный синод Церкви Англии. Вслед за введением женского священства в Церкви Англии последовали дискуссии о введении женского епископата. К настоящему моменту эти дискуссии, разделившие англиканское сообщество, можно считать завершенными, и буквально несколько дней назад первая женщина-епископ появилась в Церкви Англии. Многие восприняли это как значительное достижение, для других же данное событие стало поводом для глубокого разочарования. Оно негативно сказалось не только на экуменических контактах Церкви Англии, но и на ситуации внутри Англиканского содружества, многие члены которого остаются на позициях твердой приверженности христианским традициям в сфере нравственности и учения о Церкви.

Я хорошо помню дискуссии по вопросу об ординации женщин в епископское достоинство, разгоревшиеся на последней Ламбетской конференции. На этой конференции я присутствовал в качестве православного наблюдателя и имел возможность общаться со многими англиканскими епископами, участвовать в жарких дискуссиях по данной теме. На одной из таких дискуссий мне был задан вопрос: «Есть ли, с точки зрения Православной Церкви, принципиальная разница между женским священством и женским епископатом? Вы ведь не вышли из диалога с Англиканской Церковью после принятия решения о женском священстве, почему же вас так возмущает перспектива введения женского епископата?» До того момента я не размышлял на тему разницы между двумя явлениями, но так как вопрос был задан в лоб, мне пришлось сходу сформулировать ответ.

Да, действительно, ответил я, мы не прекратили диалог с Англиканской Церковью после введения женского священства, но не потому, что мы согласились с этим. Дело в том, что мы и до того не признавали законность англиканской иерархии. Однако на протяжении более ста лет велась дискуссия между англиканами и православными относительно возможности признания последними англиканской иерархии. Теперь же сама такая возможность, даже теоретическая, исключается. Почему? Потому что раньше мы могли трактовать ординацию женщин в священный сан как ошибочные действия отдельных епископов. Теперь же женщины получают право становиться епископами. Для нас это означает очень простой факт: дискуссия о признании англиканской иерархии закрывается.

С нашей точки зрения, решение Генерального синода Церкви Англии о допущении женщин к рукоположению в епископский сан продиктовано не богословской или церковно-практической необходимостью, а стремлением следовать секулярной идее равенства полов во всех сферах жизни, и связано с повышением роли женщины в британском обществе. Иными словами, женский епископат, как и женское священство, является результатом успехов феминистского движения, зародившегося и развившегося в секулярной среде, а не результатом естественного развития христианского учения и церковного строя. Разумеется, наши англиканские оппоненты доказывают нам обратное. Они говорят, что как раз наоборот – введение женского епископата продиктовано интересами Церкви.

Мы могли бы, в конце концов, отказаться от споров о женском священстве и епископате или перевести эти споры исключительно в плоскость внутреннего диалога в рамках соответствующих богословских комиссий. Однако есть и другие процессы, происходящие в церквах Англиканского содружества и вызывающие крайнюю тревогу и разочарование в православной среде. Да и не только в православной: само Англиканское содружество сегодня оказалось разделенным в результате данных процессов.

Речь идет, в частности, о признании однополых союзов браком – признании не со стороны светского законодательства, а именно со стороны целого ряда англиканских общин. Причем признания не только в качестве допустимого образа жизни, но в качестве нормального и похвального, не препятствующего принятию не только священнического, но и епископского сана, заслуживающего церковного одобрения и благословения.

В 2003 году в Епископальной церкви США был возведен в епископский сан открытый гомосексуалист Джин Робинсон, а в 2010 году в Лос-Анджелесе епископскую кафедру заняла женщина, пребывающая в открытом однополом сожительстве. В 2009 году Генеральная конвенция Епископальной церкви приняла решение, обязывающее ординировать гомосексуалистов, а в 2012 году приняла официальный текст литургии для благословения «однополых браков» с особым наименованием — «Свидетельство и благословение пожизненного союза» (The Witnessing and Blessing of a Lifelong Covenant). Подобные решения невозможно согласовать с заповедями Священного Писания и традиционной христианской моралью. Православная Церковь расценила вышеперечисленные нововведения как отступление от норм апостольской веры и церковного устройства, запечатленных в Евангелии и Предании Церкви.

В сентябре 2010 года я был приглашен архиепископом Кентерберийским Роуэном Уильямсом выступить с речью на традиционном ужине Никейского клуба. Вопреки правилам этикета, я решил воспользоваться данной возможностью, чтобы в присутствии высших иерархов Церкви Англии обозначить те пункты, по которым Православная Церковь не соглашается с современной практикой многих англиканских церквей, и те угрозы, которые эта практика несет для межхристианского диалога. Кажется, я испортил аппетит многим участникам ужина, не ожидавшим такого подарка на десерт. С другой стороны, очень многие из присутствовавших подошли ко мне по окончании ужина, чтобы выразить свою солидарность и согласие. То же происходило несколькими годами ранее на Ламбетской конференции, когда после каждого моего выступления ко мне подходили англиканские епископы, не согласные с либеральным курсом своего руководства.

Избрание в марте 2013 года архиепископом Кентерберийским Джастина Уэлби, заявившего о своей приверженности традиционным нормам морали, вселило в нас определенную надежду. На мой вопрос об отношении к однополым союзам, заданный на встрече по случаю его интронизации, архиепископ Уэлби ответил: «Позиция Церкви Англии по вопросу брака совершенно однозначна. Это записано в наших канонах, и недавно мы вновь подтвердили, что брак есть пожизненный союз мужчины и женщины. Мы не можем признать иные союзы, кроме брака, но мы, как и Спаситель по Своей благодати и милости, совершаем миссию среди людей в их немощах. Однако мое личное убеждение неизменно: брак – это пожизненный союз мужчины и женщины».

Мы ценим последовательную политику Церкви Англии и личную позицию архиепископа Уэлби, неоднократно высказывавшегося (в том числе в Палате лордов) против закона о приравнивании однополых союзов к традиционному браку, а также против их церковного благословения. Однако, как известно, соответствующий закон был принят в Англии в прошлом году на государственном уровне. Еще раньше, в 2012 году, Палата епископов Церкви Англии создала Рабочую группу, посвященную исследованию сексуальности человека с целью борьбы с «гомофобией». Итогом работы этой группы стал так называемый «Отчет Пиллинга», призывающий к толерантному отношению к представителям сексуальных меньшинств в церковной среде, в том числе к рукоположенным ее членам. В январе 2014 года Коллегия Палаты епископов приняла заявление по «Отчету Пиллинга», одобрив его содержание, но подчеркнув, что документ носит рекомендательный характер.

Хотел бы подчеркнуть, что Православная Церковь не выступает против толерантности по отношению к лицам, имеющим нетрадиционную сексуальную ориентацию. Такие лица имеются и среди православных верующих. Мы ведем пастырскую работу с ними, как и с другими категориями верующих, не подвергая их остракизму, осмеянию или оскорблениям. Но как в этом, так и в других случаях мы категорически отказываемся признать грех нормой, объявить греховное поведение похвальным. Любой грех мы воспринимаем как болезнь, которая требует лечения.

Хотел бы также отметить, что от дальнейшего развития событий в этой сфере во многом зависит будущее Церкви Англии и перспективы ее контактов с Православной Церковью. Православная Церковь остается приверженной диалогу с Церковью Англии, который теперь может развиваться уже не в богословском ключе, а в русле взаимодействия по практическим вопросам. Хочется надеяться, что на пути этого диалога не будет воздвигнуто непреодолимых препятствий.

Православие остается открытым к сотрудничеству с теми представителями англиканского и протестантского мира, которые сохраняют верность евангельскому учению. В качестве примера могу привести недавнюю активизацию взаимодействия Русской Православной Церкви с южными баптистами и евангеликами США. Возглавляемая мной делегация в начале ноября 2014 года приняла участие в организованном по инициативе Евангелической ассоциации Билли Грэма в городе Шарлотт, штат Северная Каролина, Российско-американском форуме христианских лидеров. Были обсуждены вопросы нравственности, по которым обозначилось совпадение наших позиций, согласован ряд проектов, связанных с сотрудничеством в гуманитарной сфере.

Помимо богословских диалогов развивается сотрудничество Православной Церкви с протестантскими деноминациями в таких сферах, как помощь обездоленным, защита христиан, терпящих бедствие в разных регионах мира, сохранение христианского наследия, осуществление благотворительных и образовательных проектов. Продолжая наши взаимоотношения с протестантскими исповеданиями, мы не пытаемся сгладить или замолчать существующие между нами различия, ставящие под вопрос реальную перспективу сближения, но наоборот – честно и открыто стремимся к их преодолению.

Наиболее перспективным, с моей точки зрения, является сегодня диалог между Православной и Римско-Католической Церквами. Как и Православие, Католичество не мыслит себя в отрыве от Предания, стремится учить и жить в соответствии с передаваемой из века в век традицией. Значительное улучшение отношений между нашими Церквами, наблюдаемое в последние годы, связано со все большим осознанием того, что нас объединяет общее наследие, благодаря которому и православные, и католики могут и должны вместе свидетельствовать миру о непреходящих ценностях Евангелия Христова.

Я не буду в настоящей лекции говорить о вероучительных различиях между православными и католиками, а также о работе Смешанной комиссии по богословскому диалогу между Римско-Католической и Православной Церквами. Хотел бы сказать о том, что сегодня православные и католики встречаются с одними и теми же вызовами, которые современная эпоха бросает традиционному жизненному укладу. В данном случае речь идет не о богословских вопросах, а о настоящем и будущем человеческого сообщества. Это именно та сфера, в которой мы можем взаимодействовать без какого-либо ущерба для собственной церковной идентичности. Иными словами, не являясь единой Церковью, оставаясь разделены по различным богословским и экклезиологическим вопросам, мы уже сейчас находим такие формы взаимодействия, которые позволяют нам совместно отвечать на вызовы современности.

Я называю данную форму взаимодействия «стратегическим альянсом» между Православной и Католической Церквами, хотя слово «альянс» некоторым представляется слишком воинственным, напоминающим милитаристскую риторику. Для меня важен не термин, а его содержание. Речь идет не о какой-либо форме структурного объединения, которое на данный момент невозможно, а о том, чтобы, сохраняя независимые и самостоятельные административные структуры, научиться действовать в качестве союзников в отношении внешнего мира. Глубоко убежден в том, что такие союзнические отношения нам крайне необходимы.

Они необходимы, в частности, для совместных действий по защите христиан от дискриминации, гонений и насилия, которым они сегодня подвергаются во многих странах мира, прежде всего, в регионе Ближнего Востока и Северной Африки. События так называемой «арабской весны» привели к резкой эскалации насилия в отношении христиан. Боевики радикальных группировок развернули в отношении христиан полномасштабный, целенаправленный геноцид. На подконтрольных им территориях экстремисты стремятся начисто стереть следы христианского присутствия. Христиан массово убивают только за то, что они христиане, вне зависимости от конфессиональной принадлежности. Христианских женщин насилуют, детей похищают, уничтожаются древнейшие христианские храмы и монастыри.

С 2003 года в Ираке началась волна жестоких убийств, терактов, похищений и насилия, которая спровоцировала массовое бегство христиан из Ирака. Летом 2014 года боевики так называемого «Исламского государства» с новыми силами принялись уничтожать христианство на захваченных ими землях на севере Ирака, где проживает большое количество верующих Халдейской и Сиро-католической Церквей. В результате христиане вынуждены массово покидать земли предков – их численность в Ираке сократилась с полутора миллионов до менее двухсот тысяч человек, половина из которых сегодня проживает вместе с детьми в лагерях беженцев. Сложившуюся в этих лагерях ситуацию можно охарактеризовать как гуманитарную катастрофу. В условиях холодной зимы этого года несколько десятков детей в лагерях беженцев в иракском Курдистане умерли от переохлаждения.

Тяжело страдают христиане в Сирии. В этой стране также совершаются зверские расправы. За четыре года продолжающегося по сей день конфликта в этой стране уничтожено более 100 христианских храмов, убиты тысячи верующих. Более четверти христианского населения покинуло Сирию. Экстремисты практически полностью уничтожили уникальный христианский город Маалюля.

Таким образом, мы являемся свидетелями целенаправленного уничтожения христианства на древних библейских землях. Такая вопиющая ситуация требует от христиан решительных и действенных усилий по защите страждущих братьев и сестер.

К сожалению, речь уже идет не только о странах, где христиане составляют меньшинство, но зачастую и о странах с древними и глубокими христианскими традициями. Некоторые государства Западной Европы пытаются ограничить проявления христианской веры в общественной жизни, аргументируя это стремлением соблюдать права приверженцев других религий или атеистов.

Один из самых нашумевших случаев – увольнение сотрудницы авиакомпании British Airways Надии Эвейды за ношение креста на работе. Христианке понадобилось больше шести лет мытарств по судебным инстанциям, чтобы, в конце концов, в Европейском суде по правам человека отстоять свои права. (Н. Эвейда была уволена в октябре 2006 года, ЕСПЧ вынес решение в январе 2013 года.) Этот случай – далеко не единичный: в 2012 году сотрудница аэропорта «Хитроу» Ноад Халави, пытавшаяся бороться с дискриминацией со стороны коллег-мусульман, была по их жалобе уволена, хотя проработала в аэропорту 13 лет. Британский апелляционный суд встал на сторону мусульман, в октябре 2014 года оставив в силе решение об увольнении христианки. (В Англии христианка-сотрудница дьюти-фри уволена по жалобе мусульман.)

Массовые проявления дискриминации христиан, наконец, нашли отклик среди европейских парламентариев. 29 января 2015 г. Парламентской Ассамблеей Совета Европы впервые была принята резолюция, в которой сделан акцент на дискриминации христиан в Европе. Ранее эта проблема на официальном уровне замалчивалась. Впервые ПАСЕ специально указала на недопустимость оскорбления религиозных чувств христиан, нарушениях их прав на открытое исповедание своей религии.

В создавшейся ситуации от христиан требуются солидарные действия по защите христианской идентичности Европы и отстаиванию христианской традиции европейской культуры. К альянсу, направленному на защиту христианских ценностей в странах западного мира, на защиту христиан от гонений на Ближнем Востоке и в Северной Африке, могут примкнуть и те представители англиканского и протестантского мира, которым небезразлично положение гонимых братьев и сестер. Может быть, потерпев фиаско на почве богословских диалогов, мы сумеем добиться успехов в области практического взаимодействия. Хочется верить в нашу способность, преодолевая внутренние разногласия, действовать сообща в тех вопросах, от решения которых зависит настоящее и будущее христианства.

Итак, есть ли будущее у межхристианского сотрудничества? Я хотел бы оставить этот вопрос открытым. Пусть христиане задают его себе чаще, вспоминая об огромной ответственности, вверенной нам Христом. Задача восстановления единства всегда будет целью, к которой должны стремиться Церкви и общины. При этом, однако, мы должны помнить, что достижение единства возможно не на основе отказа от основополагающих норм христианской нравственности, не на основе попыток подстроиться под общественные течения и меняющуюся конъюнктуру, а на основе той богооткровенной истины, которая отражена на страницах Библии. Другого учения у нас нет и быть не может, «ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос» (1 Кор. 3:11).

Научно-образовательная теологическая ассоциация Православный портал ИИСУС Вопросы теологии Издательский дом «Познание»