О НАС

РАСПИСАНИЕ ЛЕКЦИЙ

(Москва, 23-26 июня 2015 г., Большой зал ОВЦС)

23 июня, ВТОРНИК

9:30-10:00 Открытие курсов. Приветствие ректора Общецерковной аспирантуры и докторантуры, председателя Отдела внешних церковных связей митрополита Волоколамского Илариона.

10:00–11:20 Государственная политика в отношении российского казачества. Полномочный представитель Президента в Центральном федеральном округе, председатель Совета при Президенте РФ по делам казачества А.Д. Беглов.

11:40-13:00 Основные направления соработничества Церкви и казачества. История и современность. Председатель Синодального комитета по взаимодействию с казачеством митрополит Ставропольский и Невинномысский Кирилл.

13:00–14:00 Обед

14:00-15:20 Ключевые аспекты взаимодействия епархий Русской Православной Церкви с войсковыми казачьими обществами и общественными организациями казачества. Ответственный секретарь Синодального комитета по взаимодействию с казачеством иерей Тимофей Чайкин.

15:40-17:00 Межкультурная коммуникация: задачи, проблемы, роль Церкви. Генеральный директор Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы им. М.И. Рудомино Е.Ю. Гениева.

17:20-18:40 Великая Отечественная война. Трагедия 1941 года. Директор РГАСПИ А.К. Сорокин.

24 июня, СРЕДА

10:00–11:20 Становление и развитие системы непрерывного казачьего образования. Ректор МГУТУ им. Разумовского (Первый казачий университет) В.Н. Иванова.

11:40-13:00 Сохранение духовно-нравственных и культурно-исторических традиций казачества за рубежом. Директор Департамента по связям с субъектами Федерации, парламентом и общественными объединениями МИД России О.В. Васнецов.

13:00–14:00 Обед

14:00-15:20 Стратегия и тактика деятельности войскового священника. Опыт духовного окормления казачьих обществ на территории ВКО «Центральное казачье войско». Войсковой священник ВКО «Центральное казачье войско» иерей Марк Кравченко.

15:40-17:00 Соработничество Церкви и казачества по преодолению угрозы распространения новых религиозных движений. Старший преподаватель кафедры культурологии и философии СГПИ священник Антоний Скрынников.

25 июня, ЧЕТВЕРГ

10:00–11:20 Правила написания и оформления документов (письма архиерея, указы, распоряжения). Руководитель Референтуры Московской Патриархии протоиерей Олег Корытко.

11:40-13:00 Духовное окормление казачьих образовательных организаций. Руководитель Учебно-методического отдела СКВК И.А. Котина.

13:00–14:00 Обед

14:00-15:20 Юридическо-правовое консультирование. Юрисконсульты Юридической службы Московской Патриархии О.М. Трайнин, А.В. Бобков.

15:40-17:00 Основные принципы организации и проведения мероприятий. Исполнительный директор коммуникационной группы "Insiders" А.М. Малыгина.

26 июня, ПЯТНИЦА

10:00–11:20 История казачества. Заведующий кафедрой гуманитарных и общенаучных дисциплин Московского высшего военного командного училища, профессор Академии военных наук, кандидат исторических наук А.Ю. Соклаков.

11:40-13:00 Казачьи святые и святыни. Заведующий кафедрой гуманитарных и общенаучных дисциплин Московского высшего военного командного училища, профессор Академии военных наук, кандидат исторических наук А.Ю. Соклаков.

13:00–14:00 Обед

14:00-15:20 Деловое общение и этикет. Исполнительный директор Ибероамериканского центра Московского государственного института международных отношений (университета) Министерства иностранных дел Российской Федерации А.Л. Зенькович.

15:40-17:00 Основные принципы организации делопроизводства. Доцент юридического факультета РАНХиГС Л.А. Емелина.

17:30-18:00 Закрытие курсов. Вручение дипломов.

Я очень рад возможности выступать перед многими уважаемыми гостями здесь, в таком престижном учебном заведении, как Общецерковная аспирантура и докторантура имени святых Кирилла и Мефодия, сама деятельность которой является свидетельством того, что Русская Православная Церковь переживает период культурного и богословского утверждения своего возрождения после семидесяти лет советской власти – одного из важнейших событий религиозной истории нашего времени.  

Я хотел бы приветствовать Ученый совет и особенно ректора Школы, дорогого митрополита Волоколамского Илариона, с признательностью за оказанную мне честь стать доктором honoris causa – первым в истории этого академического учреждения. Я благодарен за эту торжественную церемонию. С особым почтением хотел бы обратить свою благодарность Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу, который утвердил постановление Ученого совета и оказывает мне честь своим вниманием. 

Позвольте мне небольшое автобиографическое воспоминание. Первый раз я вошел в русскую церковь в 1961 г. Это было в Германии, и было мне 11 лет. Меня поразила атмосфера в храме и образы иконостаса, напоминавшие о присутствии святых. И глядя на пламя свечи у иконостаса, я испытывал сильное чувство присутствия. Человек, который меня сопровождал, не советовал мне входить в это странное на Западе место, он категорично заявил: «Здесь только кажется, что это церковь, но все они советские шпионы». Я был подростком и не знал, что ответить, но мне было больно, потому что я почувствовал присутствие, которого не чувствовал в наших церквях.

Известно, что молодежь мечтает, влечется к чему-то. Для меня это оставалось вопросом, загадкой, пока в руки мне не попала книга Никиты Струве Les chrétiens en URSS («Христиане в СССР»), опубликованная на французском языке в 1963 г. Меня захватило чтение этого текста, показывавшего историю христианского народа: «Россия, как страна и как нация, существованием своим обязана христианству», – это были первые слова книги, которая завершалась страницами о преследованиях верующих, вплоть до последних лет Хрущева. На последней странице было сказано: «… от Патриарха до последнего из верующих, все осознают, что переживают Апокалипсис. Настоящее сравнивается с темными часами Гефсиманского сада… Врата ада не одолеют ее: это обетование Христово, истинность которого христиане Советского Союза могли уже испытать, звучит как лейтмотив…». Годами я носил в себе чувство тайны верующего и страдающего народа, Церкви, основанной на тайне, как тот увиденный мною иконостас со светом лампадки. 

Моя жизнь продолжалась, но я всегда хранил чувство уважения к тайне Русской Церкви. Впервые я был в Москве в восьмидесятые годы. Я уже знал о страданиях русских православных христиан. Чтение великих богословов Свято-Сергиевского богословского института в Париже позволило мне познакомиться с духовной традицией русского православия. И я ехал в тогдашнюю столицу коммунистического мира с трепетным ожиданием. Помню, с каким волнением участвовал я в Божественной литургии в Богоявленском кафедральном соборе. Я как бы чувствовал, как исходит сила из молитв и веры того народа, состоявшего, в основном, из женщин, теснившихся в скромном кафедральном соборе униженной, но не сломленной Церкви. Я помню и другое свое сильное впечатление: с несколькими друзьями, в числе которых был архиепископ Винченцо Палья, большой друг Русской Церкви, мы шли по московским улицам и в серости советского города увидели церковь, и, войдя в нее, были захвачены, восхищены богослужебным пением. На  службе были не только женщины, но и мужчины, и немного молодежи. Пламя свечей освещало красоту лиц тех, кто решал молиться в обществе, в котором не было места Богу, в котором был объявлен штурм небес. 

Так родилась глубокая и уважительная дружба с Русской Церковью, которая с тех пор сопровождала мою жизнь и жизнь Общины святого Эгидия. Много было значительных событий в истории, богатой встречами, сотрудничеством, общими заботами и надеждами перед лицом вызовов нашего времени. И я с радостью думаю о том, что в последние годы среди множества возможностей сотрудничества всё с большей ясностью проявляется плодотворность встречи между Общиной святого Эгидия и Русской Православной Церковью на темы милосердия, любви к бедным, по которым мы испытываем растущее чувство единства. Но знакомство не стерло того чувства почитания тайны, вписанной в сердце вашей Церкви. 

Один из первых наших друзей, митрополит Минский Филарет, говорил мне в восьмидесятые годы в своем кабинете председателя Отдела внешних сношений, указывая на икону на стене и на лампадку под ней: «Наша Церковь держала зажженным это пламя». Держало горящим это пламя веры поколение мучеников и исповедников. Русская Церковь сейчас «эксперт по человечности»: как раб у пророка Исаии, «муж скорбей и изведавший болезни» (Ис. 53,3). Культура и богословие, развиваемые в этой Школе, уходят корнями в скорбную историю Русской Церкви ХХ века. Сопротивление мучеников ХХ века – тот источник, из которого исходит знаменательный урок гуманизма для XXI века. Церковь – наставница человечности, потому что мать мучеников, претерпевшая мученичество во плоти своей. 

 

Век мучеников

ХХ век был веком мучеников. Им посвятил я книгу под названием «Век мученичества». Это был особый опыт исследования (культурного и духовного одновременно), в котором у меня было чувство, что я схожу в катакомбы истории христианства. Однако в этих катакомбах, то есть в страданиях множества новомучеников, жила слабая и смиренная сила, которой мир не знает. Мученик – не знамя в борьбе против кого-то, но человек, который умирает, чтобы дать жизнь или не отнимать жизнь. 

Христианское мученичество вписывается в век массовых убийств, машин смерти, индустрии смерти и террора. ХХ век, при всех своих новых возможностях, прогрессе и положительных аспектах, был мрачным веком, веком длинных теней, ужасным своим насилием и убийствами. Научные и технические открытия порой ставились на службу уничтожению человека и целых народов. В какие-то трагические периоды терялась всякая память любви, Евангелия, Самого Бога. Я думаю о первом геноциде века: более миллиона погибших армян и сирийцев во время первой мировой войны, убитых за то, что были христианами. В следующем году мы будем отмечать столетие этой трагедии. Я думаю о погибших во время коммунистической диктатуры в Советском Союзе. А еще Китай: убийства и насилие в Нанкине в 1937 году, когда японцы убили 200.000 китайцев, иногда используя их в качестве мишеней для военных учений. Две страшные мировые войны. И, в сердце второй мировой войны, в Европе – Шоа, гибель шести миллионов евреев (а также многих других: поляков, цыган, русских…). Опять же во время войны – атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, 150000 погибших. Почти тридцать миллионов погибло от голода в Китае в 1958 – 1962 гг. Насилие авторитарных режимов в Латинской Америке и войны в Африке. Уничтожение трети населения в Камбодже. Массовые убийства в Руанде… Миллион погибших в гражданской войне в Мозамбике.

Для миллионов людей это был мрачный век. Была потеряна память любви, уважения к человеку. Потеряно милосердие, а с ним и человечность, ведь милосердие таинственным образом хранит и чувство человечности. Символичны слова святого патриарха Тихона (я выбрал их для названия французского издания моей книги «Век мученичества»), как говорят, сказанные им при смерти: «Ночь будет долгая-долгая, темная-темная». 

 

Мученичество Русской Церкви 

Во мраке ХХ века русское христианство долго не видело светлого дня. Русское христианство знает, что такое мученичество, и отмечено им в глубине всей своей истории. «Русская Церковь, – пишет одна итальянская исследовательница, – Церковь скорбей, с начала и до сегодняшнего дня…»1. От мучеников и страстотерпцев Бориса и Глеба (почитаемых и в латинской Церкви), до татарского ига первой половины второго тысячелетия, до борьбы с западным католичеством во второй половине тысячелетия (у меня в комнате есть маленькая иконка патриарха Гермогена, замученного в XVII веке в подвалах Кремля), до коммунистического террора. Русская Церковь в своей духовной глубине знает, что значит быть Церковью мучеников. 

В ХХ веке в России совершилось подлинное массовое убийство христиан. Произошедшее в России во времена большевистской революции и затем при коммунистическом режиме стало одним из ключевых событий прошлого века. Преследования, приведшие к смерти миллиона православных христиан, убитых за веру в Советском Союзе, согласно наиболее достоверным источникам, потрясли большую христианскую Церковь, представлявшуюся сопротивлением большевистскому эксперименту по построению нового мира и нового человека. 

История русских христиан – это история христианского сопротивления злу. Гонениями на веру была отмечена современность, а особенным образом – история тех, кто предлагал себя в качестве авангарда современности – большевиков в России. В этом смысле Русская Церковь считалась пережитком прошлого, который вскоре исчезнет. Почему русские христиане устояли, не видя будущего? Из-за привязанности к прошлому? Русские христиане, как заметил такой тонкий и глубокий интеллигент, как Сергей Аверинцев, которого я хорошо знал, проявляли дух стойкости, мирной и в то же время непоколебимый, потому что видели, что с Богом изгонялась и человечность. 

Сопротивление в первую очередь заключалось в том, чтобы держать горящим, как у икон, огонь веры, который был и огнем человечности. Так говорил священномученик Иларион Троицкий своим соузникам на Соловецких островах: «Надо верить, что Церковь устоит, без этой веры жить нельзя. Пусть сохранятся лишь крошечные, еле светящие огоньки, когда-нибудь от них все пойдет вновь. Без Христа люди пожрут друг друга». 

В каком-то смысле созвучны ему стихи великой русской поэтессы Анны Ахматовой, которая в годы сталинского террора писала, что не может разобрать, «кто зверь, кто человек». ХХ век был отмечен местами, где была уничтожена человечность: в системе нацистских концлагерей и в ГУЛАГе. Архиепископ Тулузы, монс. Жюль-Жеро Сальеж, один из французских епископов, с наибольшей твердостью противостоявших нацизму и коллаборационистскому режиму Виши, в ноябре 1941 г. заявил: «Мир без Бога, без любви – это что-то страшное. Вы можете подтвердить это. Мир без Бога, без любви отсылает к идее ада – ведь это и есть мир окончательно без Бога и без любви»2. Адом были лагеря, Дахау, Соловки, Освенцим, Воркута, Матхаузен, Колыма. Места эти поглотили жизнь миллионов людей. Однако и в этих местах не угас огонь веры христиан и их человечности. Христиане в лагере устояли в бесчеловечной системе и боролись, чтобы оставаться людьми.  

 

Христиане в лагере

Присутствие священников, пастырей, христиан очеловечивало места насилия и жестокости в отношениях между людьми. Одна история из многих: итальянский священник о. Джузеппе Джиротти, библеист. В Дахау вспоминали, как он по-братски беседовал с протестантским пастором и делился с ним скудной пищей. Джиротти был арестован за то, что скрывал евреев во время нацистской оккупации. Тяжелобольного, его убили инъекцией бензина. На его нарах его соузники разных христианских конфессий написали: «Здесь спал ‘святой’ Джузеппе Джиротти»3. История концентрационных лагерей – это и история многих людей, бедных и лишенных каких-либо средств, но не сломавшихся и не сделавшихся бесчеловечными. Они продолжали жить милосердием, как могли, показывая, что любовь  сильнее зла: «Тюрьмы полны Бога», – писал родителям другой узник лагерей, итальянец Терезио Оливелли, во время Второй мировой войны4.

Александр Солженицын писал, что христиане шествовали через Архипелаг как «какой-то молчаливый крестный ход с невидимыми свечами». Молчаливое, невидимое христианское свидетельство милосердия очеловечивало и советские лагеря, как рассказывал один свидетель: отец Арсений в лагере «входил незаметно в жизнь людей, помогая им, облегчая страдания, скрашивая трудности жизни, и примером своего отношения ко всему происходящему показывал, что даже жизнь в “особом” не так страшна, если за тобой стоит Бог».  

Слабая сила поддерживала свидетельство мучеников, которое оказалось сильнее смерти, словно уничтожавшей их. Бенедикт XVI, посещая собор св. Варфоломея на острове Тиберина в Риме, место памяти новомучеников ХХ и XXI веков, доверенное Общине святого Эгидия, произнес знаменательные слова: 

«Это правда: внешне кажется, что насилие, тоталитарные режимы, преследования, слепая жестокость сильнее и заставляют замолчать голос свидетелей веры, которые, с человеческой точки зрения, могут показаться потерпевшими поражение в истории. Но … в поражении, в унижении страдающих за Евангелие действует сила, которую мир не знает: “Когда я немощен, – восклицает апостол Павел, – тогда силен” (2 Кор 12, 10). Это сила любви, безоружной и побеждающей даже при внешнем поражении. Эта сила бросает вызов смерти и побеждает ее». 

 

Сопротивление в милосердии 

Положение ужасного принуждения не привело верующих к самому нормальному решению: отказаться от человечности и от милосердия, чтобы спасти свою жизнь. Спасение собственной жизни любой ценой не было для них высшей ценностью. Любовью и верой они сопротивлялись превосходящей силе зла. История эта проходит через весь ХХ век. В 1995 году шесть монахинь из Бергамо умерли, заразившись вирусом Эбола в Конго. Они осознавали опасность для своей жизни, потому что эпидемия унесла уже множество жизней, но решили остаться ухаживать за больными. «Но Вы не боитесь всегда быть среди больных?» - спросили сестру Динарозу Беллери. И она ответила просто и твердо: «Моя миссия служить бедным… Отец небесный поможет мне». Другая сестра, Витароза Дзордза, приехала к сестрам, чтобы помочь им. «Почему вы боитесь? – говорила она другим монахиням. – Другие там, почему и мне туда не поехать? Сейчас они нуждаются во мне». Шесть монахинь умерли от эпидемии Эболы, оставшись рядом с больными. Это истории многих монахов и монахинь, которые лечат больных в Африке. 

Это происходит и сейчас. Несколько недель назад умер один испанский монах, о. Мануэль Гарсия Виейо, заразившись вирусом Эбола в больнице в Сьерра-Леоне, где был хирургом. Он остался работать, несмотря на разгул эпидемии, потому что, как он говорил, нужно «продолжать служить населению, особенно сейчас, когда они больше нуждаются в нас». Эти люди показали, что близость к бедным важнее заботы о себе, что сохранение собственной жизни – не абсолютная ценность5.

Выбор милосердия часто совершали простые люди, чьи истории, возможно, были утеряны: они свидетели народного, неорганизованного милосердия. Истории крестьян из тогда бедной горной области в центре Италии говорят нам о «народном милосердии». Одну женщину, Аниту Сантамаррони, 72 лет, во время Второй мировой войны расстреляли немцы, за то, что она приютила у себя нескольких английских солдат. Перед смертью она сказала: «Я помогла им не потому, что они англичане, а потому что я христианка, и они тоже христиане»6. Народное милосердие, во времена большого насилия и страха, иссушающего щедрость, хранит человечность таинственным, но реальным образом, и учит не уступать злу и логике насилия. Милосердие позволяет не иссякнуть человечности, не прекратиться гостеприимству, не угаснуть солидарности. 

Милосердие в особых ситуациях сочетается с мученичеством. Это милосердие настоятеля приходской церкви в Палермо, в районе, где господствовала мафия, которая держала под своим контролем район, призывала молодежь и воспитывала ее в школе преступности7. Это о. Пино Пульизи, убитый мафией 15 сентября 1993 г., в день своего рождения, у своего дома. Он уже получал угрозы за свою воспитательную деятельность среди молодежи, которую уводил от влияния мафии. Среди трудностей и угроз, о. Пульизи не отступил и продолжил свою работу. 

 

Убежище человечности 

Все религиозные миры были затронуты насилием в ХХ веке. Насилию подвергались и представительные христиане, которых, казалось, должно было бы защитить их положение. В ХХ веке снова начинают гибнуть епископы, как в первые века христианской истории. Считается, что было убито около трехсот русских епископов. Погибли и предстоятели других Церквей: Патриарх Эфиопский, убитый режимом Менгисту, католикос армянской Церкви Хорен, возможно, убитый НКВД, англиканский архиепископ Уганды, убитый Иди Амином. В Африке было убито много епископов. Показательна история монс. Оскара Арнульфо Ромеро, архиепископа Сальвадорского, убитого в 1980 г., когда он служил Божественную литургию. В пятое воскресенье Великого поста, накануне гибели, он проповедовал: «Как Христос расцветет в Пасху вечного Воскресения, нужно сопровождать Его в Великий пост, в Страстную седмицу, которая есть крест, жертвоприношение, мученичество…». 

Ромеро был подлинным пастырем, не политиком, как его неверно воспринимали. Он был священником, приверженным традиции, другом бедных, который оказался в крайне поляризованной политической ситуации и стремился помогать самым слабым, поддерживать своих священников, защищать самых беззащитных, в общем, спасать жизни людей. Свой авторитет он тратил на это. Он боялся, но не перестал говорить, и погиб на алтаре. 

Главы Церквей снова погибают. Как смиренные верующие. Почему? От этого вопроса не может уйти историк, потому что, когда говорят о христианском свидетельстве до пролития крови, нельзя смотреть только на мучеников, нужно видеть и тех, кто убивает их. В этой «паре» – убийцы и мученика – можно уловить нечто, что могло бы осветить историческое и духовное истолкование: создались отношения, в которых мученик стал «не-человеком», которого можно убить. И есть причина. Обстоятельства смерти могут быть случайными, но есть общее основание насилия против христиан. Я не думаю, что можно говорить о едином разрушительном замысле, но единый корень нужно увидеть: это уничтожение христианства как резерва человечности и веры, как пространства свободы. Это происходило в Советской России, в нацистской Германии, в Африке. Отец Джузеппе Джиротти так проповедовал в бараке в концлагере Дахау: «Церковь была, есть и всегда будет единственным убежищем человечности, любви и милосердия; убежищем истины, принципов правды, цивилизации и культуры…». Это убежище, этот ковчег человечности, любви и истины, не раз подвергался нападениям в прошлом веке. Такой была Русская Церковь, мать мучеников, подлинное убежище человечности, когда человеку легко было забыть, что он человек, как писал Варлам Шаламов. 

 

Пространство Бога

Во многих местах и множество раз хотели закрыть это пространство Бога, молитвы, а значит – пространство человечности. Преследования христиан в ХХ веке сопровождались разрушением храмов, икон, святынь, осквернением мощей. Во время гонений ХХ века, в различных исторических контекстах, от Каталонии во время гражданской войны в Испании до Советской России, совершалось «мученичество храмов», церквей, пространства Бога. И происходило это по разным причинам, не всегда непосредственно антирелигиозным, как, например, в конфликтах националистического характера. Однако во всех случаях целью было отрицание места духовной жизни и молитвы – закрыть врата небес. Митрополит Ленинградский Серафим (Чичагов), принявший мученическую кончину на Бутовском полигоне, обращаясь к своим священникам в конце двадцатых годов, говорил: «Пока совершается Божественная литургия, пока люди приступают к Божественному причащению, дотоле можно быть уверенным, что устоит и победит Православная Церковь, что не погибнут во зле греха, безбожия, злобы, материализма, гордости и нечистоты русские люди, что возродится и спасется Родина наша». 

Пространство богослужения, хотя и суженное, являло в Советском Союзе ту инаковость, где сохранялись духовная жизнь, красота и человечность. Под свинцовым небом режима литургия была вратами к иному небу. 

Тоталитаризм, по замечанию Ханны Арендт, стремился к «перерождению самой человеческой природы», которая по сути своей противостоит тоталитарному процессу. Антропологический вызов тоталитаризма, выраженный в концлагерях, был ставкой в игре ХХ века: «Проблема не в страданиях, которых всегда было слишком много на земле, и не в числе жертв. На кон поставлена сама человеческая природа». Антирелигиозное преследование и преследования человека в ХХ веке шли параллельно. Защита пространства Бога и пространства человечности была действенной формой христианского сопротивления злу. 

В ХХ веке христиане не отступили в какие-то уголки мира, но присутствовали, часто как жертвы, на решающих поворотах истории. Монахиня Мария (Скобцова) писала в 1938 г.: «Наша безбожная, – а не только нехристианская, – эпоха, наше материалистическое, нигилистическое время вместе с тем оказывается временем как бы по преимуществу христианским, как бы призванным раскрыть и утвердить христианскую тайну в мире… Мучительное, пытающее, блаженное, освобождающее утро. В его свете ясно вознесенный над миром крест. Человек распинается на кресте. Это ли не христианская эпоха?». 

 

Величие христиан 

Иоанн Павел II писал: «В конце второго тысячелетия Церковь вновь стала Церковью мучеников»8. И сегодня многие христиане страдают в Сирии, Ираке, Нигерии, Пакистане, во многих других странах. В великой слабости, часто в преследованиях, под давлением навязанных и господствующих мнений, под угрозой жизни и перед клеветой, явилась сила христиан – вера и милосердие. И это касается не только единичных случаев, часто это мученичество целых народов, как было, например, с христианами в советские годы.  

Милосердие и мученичество глубоко пронизывают жизнь христианских Церквей, составляя течения жизни и духа, которые часто не замечают, будучи в плену, как мы, своих ментальных схем. Есть глубинная география – география милосердия и святости, проходящая через жизнь и историю Церквей. Милосердие и мученичество сближают христиан, не принадлежащих к одной Церкви. Кто-то говорил о трудностях на пути христианского единства и даже об экуменической зиме. Но было время, когда христиане разных Церквей, особенно православные, оказались на морозе настоящей зимы ГУЛАГа, на Соловецких островах. Читая воспоминания, поражаешься, сколько духовной жизни, богословских дискуссий, сколько молитвы было в той alma mater советской концентрационной системы. Образ милосердия и мученичества рисует Ольга Второва-Яфа, которая до 1931 г. была узницей Соловков, «царства несчастных», как она их называла: «Соединившись в одном усилии, шли рядом ещё молодой, видимо, очень близорукий католический епископ, бритый, в круглых роговых очках, и сухонький измождённый старичок с белой бородой, православный епископ, ветхий денми, но сильный духом, с неослабным старанием напиравший на воз. В женской "кустарке" все побросали работу и столпились у окон; монашки плакали… Я тоже смотрела — и тоже плакала… Тем из нас, кому удастся когда-нибудь вернуться отсюда в мир, выпадет на долю свидетельствовать людям о том, что видим мы здесь сейчас. А видим мы — возрождение чистой и стойкой веры первых христиан, видим — воссоединение Церквей в лице единодушно участвующих в общем подвиге православных и католических епископов, воссоединение в любви и смирении…»9

Моя задача сейчас – не развивать тему значения милосердия и мученичества для христианского единства, но лишь только указать, как любовь и мученичество двигают глубокими силами в истории народов, сближая, воссоздавая, защищая потрясенный часто мир. Я сделал это, вспоминая несколько историй. Отец Павел Флоренский писал в письме от февраля 1937 г.: «Удел величия – страдание… Свет устроен так, что давать миру можно не иначе, как расплачиваясь за это страданиями и гонением. Чем бескорыстнее дар, тем жестче гонения и тем суровее страдания… За свой же дар величию приходится, наоборот, растачиваться своей кровью». Есть величие христиан, в полноте сияющее в опыте мучеников ХХ века. Древний епископ Рима, свт. Григорий Двоеслов, великий учитель любви к Богу и к бедным, говорил, что святые – лучшее истолкование страниц Писания: «В жизни святых отцов мы узнаем то, что должны понимать из книги Священного Писания; потому что поведение их объясняет то, что предлагают нам страницы Заветов», – так проповедовал он римскому народу10. Свидетельства милосердия и истории мученичества соединяясь, составляют как бы фреску, которую, возможно, призваны мы больше созерцать и воспринимать в нашей духовной жизни и в жизни Церквей. Пламя веры питает пламя человечности, которое держала горящим в страшные годы ХХ века Русская Православная Церковь. 

___

1 M.Tenace, L’odierna riflessione teologica russo-ortodossa sul martirio, в Martirio e vita cristiana, под ред. M.Naro, Caltanissetta-Roma 1997, с. 208.

2 É. Poulat, L’era post-cristiana. Un mondo uscito da Dio, ит. перевод M.A. Paiano, Torino, Società Editrice Internazionale, 1996, с. 211

3 A. Riccardi, Il secolo del martirio, Milano 2000, с. 121-122.

4 G. Vecchio, Il laicato cattolico italiano di fronte alla guerra e alla Resistenza: scelte personali e appartenenza ecclesiale, с Cattolici, Chiesa, Resistenza, под ред. G. De Rosa, Bologna 1997, с. 286. О вере в лагере см. также книгу историка и свидетеля V. E. Giuntella, Il nazismo e i Lager, Roma 1979.

5 Там же, сс. 393-394.

6 См. по данной теме G. Vecchio, Il laicato cattolico italiano di fronte alla guerra e alla Resistenza…, цит., сс. 260-261.

7 Среди его обширной биографии см. F. Deliziosi, Don Puglisi, Vita del prete palermitano ucciso dalla mafia, Milano 2001, passim.

8 Tertio millennio adveniente.

9 Второва-Яфа О.В. Чистый четверг. Наше наследие. - М, 1989. - № 4. - С. 50  

10 Gregorio Magno, Omelie su Ezechiele. 2 voll., Roma 1979, т. I, с.231.

 

Ваши Высокопреосвященства!

Ваши Высокопреподобия и Преподобия!

Уважаемые профессора, учащие и учащиеся!

Дорогие гости!

Сегодня для Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия совершенно особый день. Впервые в своей истории наше высшее богословское учебное заведение присуждает  почетную докторскую степень. И для нас большая честь и радость, что по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла первая степень honoris causa вручается многолетнему другу Русской Православной Церкви, основателю Общины святого Эгидия, выдающемуся ученому и общественному деятелю, профессору Андреа Риккарди.

Андреа Риккарди родился в 1950 году в Риме, городе, запечатлевшем в себе тысячелетия европейской истории и культуры. Человек, которому было суждено провести детство и юность в Вечном городе, наверняка особым образом чувствует связь с историей. Неудивительно, что Андреа Риккарди избирает именно историю своей специальностью. Рим, неразрывно связанный с прошлым и настоящим Римско-Католической Церкви, с самого начала занимает центральное место в научных трудах молодого историка. 

Монография Андреа Риккарди “Roma, città sacra?” («Рим, священный город?»), опубликованная в 1979 году, стала фундаментальным исследованием о месте Рима в католической и секулярной мысли между 1929 и 1950-ми годами в Италии. Она положила начало целой серии трудов по истории Римско-Католической Церкви и Святого Престола в  XX веке. Назову лишь некоторые из них: “Il potere del papa da Pio XII a Giovanni Paolo II” («Власть папы от Пия XII до Иоанна Павла II», 1988-1993 гг.), “Il Vaticano e Mosca (1940-1990)” («Ватикан и Москва (1940-1990 гг.)», 1992 г.), “Intransigenza e modernita’. La Chiesa cattolica verso il terzo millennio” («Непримиримость и современность. Католическая Церковь на пути к третьему тысячелетию», 1996 г.), “L’inverno piu’ lungo. 1943-44: Pio XII, gli ebrei e i nazisti a Roma” («Самая долгая зима. 1943-44: Пий XII, евреи и нацисты в Риме», 2008 г.).

Важное место в трудах профессора Риккарди занимают темы межхристианского и межрелигиозного диалога, встречи культур и цивилизаций, миротворчества. Достаточно вспомнить его книги: “Il secolo del martirio. I cristiani nel Novecento” («Век мученичества. Христиане в XX веке», 2000 г.), “Mediterraneo. Cristianesimo e islam tra coabitazione e conflitto” («Средиземноморье. Христианство и ислам между сосуществованием и конфликтом», 1997, 2014 гг.), “Convivere” (“Жить вместе», 2006 г.). 

Профессор Андреа Риккарди – автор более 20 научных монографий и свыше 400 публикаций, среди которых книги, статьи, интервью. Многие из них переведены на основные европейские языки, в том числе и на русский. Профессор А. Риккарди преподавал новейшую историю в Университете Бари и римских университетах “La Sapienza” и “Roma-III”, является доктором honoris causa ряда европейских и американских высших учебных заведений.

Однако история никогда не была для профессора А. Риккарди лишь предметом академических исследований. История как часть нас самих и мы как часть истории – вот что всегда волновало и волнует А. Риккарди. Стремление реализовать христианское призвание в конкретном историческом контексте, вера в преображающую силу Церкви в этом мире лежат в основании общественной деятельности уважаемого профессора.

Община святого Эгидия была основана А. Риккарди в переломном 1968 году как кружок молодых христиан, воодушевленных евангельским идеалом служения ближнему, в то самое время, когда многие представители западноевропейской молодежи искали пути преобразования общества на других, совсем не христианских путях.

Община святого Эгидия показала, что ценности Евангелия актуальны для всех эпох и поколений. За прошедшие более чем 45 лет ее деятельности небольшая группа, собиравшаяся в маленьком римском храме в честь святого Эгидия, превратилась в целое движение, насчитывающее более 60 тысяч членов разного возраста и социального положения во многих странах мира. Тысячи молодых людей нашли свое христианское призвание и стали активными членами Церкви благодаря Общине. 

Любовь к Священному Писанию и молитве, которой живет Община, является в свою очередь источником деятельной любви к ближнему,  миротворческих усилий и содействия диалогу между христианскими Церквами, религиями, народами и культурами. Хотел бы упомянуть лишь о некоторых аспектах многогранной деятельности этого движения мирян. 

Благодаря посредничеству Общины святого Эгидия и лично профессора А. Риккарди в 1992 году в Риме было подписано соглашение между правительством Мозамбика и вооруженной оппозицией, которое положило конец многолетней гражданской войне, унесшей около миллиона человеческих жизней. 

В течение ряда лет Община осуществляет в странах Африки, пораженных вирусом СПИДа, программу медицинской помощи DREAM, которая позволила спасти от смерти тысячи жизней и предотвратить распространение этой опасной болезни среди новорожденных. 

Начиная с 1986 года, Община святого Эгидия ежегодно организует в различных странах мира встречу религиозных, общественных и политических лидеров, известную под названием «Молитва о мире». На этом форуме представители различных христианских Церквей, мировых религий и общественно-политических сил имеют возможность вести диалог, вырабатывать совместную позицию по актуальным проблемам современности и трудиться на благо мира. С самой первой встречи в Ассизи в этом форуме принимает участие и делегация Русской Православной Церкви.

Дружбе Общины святого Эгидия с Русской Православной Церковью уже почти 30 лет. Эта дружба и сотрудничество стали важным аспектом двустороннего диалога между Московским Патриархатом и Римско-Католической Церковью в целом. Наше сотрудничество многогранно, как многогранна и деятельность самой Общины святого Эгидия. Здесь и миротворческие инициативы, и совместные конференции по развитию социального служения в защиту традиционных христианских ценностей, и содействие в обучении наших студентов в католических университетах, и помощь в открытии новых приходов Московского Патриархата в Италии. Сегодня, когда мы переживаем трагические события в связи с конфликтами на Ближнем Востоке и на Украине, тесное взаимодействие между Русской Православной Церковью и Общиной святого Эгидия, имеющей богатый миротворческий опыт, представляется особенно актуальным.

Награждение профессора А. Риккарди орденом преподобного Сергия Радонежского в 2010 году стало высоким признанием заслуг основателя Общины святого Эгидия перед Русской Православной Церковью.   

И сегодня для меня большая честь и радость вручить профессору Андреа Риккарди, выдающемуся ученому и церковному деятелю, диплом доктора honoris causa Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.

 

Хотел бы выразить самую сердечную признательность и главе этого учебного заведения митрополиту Волоколамскому Илариону, а также Ученому совету, который удостоил меня этой чести. Я рад видеть митрополита Илариона не только в числе моих бывших студентов, но и в числе своих близких друзей. Уверен, что сегодняшняя церемония еще больше сблизит нас. Также хотел бы поблагодарить трех моих бывших студентов за щедрые слова похвалы, которой я считаю себя недостойным.

…Богословие – это не какая-то научная дисциплина, подходить к изучению которой надо сухо и академично. Оно предполагает приверженность к этому делу, готовность посвятить ему всю свою жизнь. Есть очень тесная связь между богословием и молитвой, между вероучительным научением и попыткой прожить то, что мы изучаем, в своей собственной жизни.

Мы все знакомы со словами отца-пустынника Евагрия Понтийского, который сказал: «Богослов – это тот, кто молится. Если человек молится истинно, то он истинно богослов». Поэтому я надеюсь, что Общецерковная аспирантура и докторантура станет не только учебным заведением, но, прежде всего, местом молитвы. И, памятуя об этой глубокой связи между богословием и нашей повседневной жизнью, мне хотелось бы задать вопрос не «что?», а «кто?». И хотелось бы поговорить не столько о том, что есть богословие, сколько о том, кто те богословы, которые оказали на меня наибольшее влияние.

Если говорить о русской религиозной мысли XX века, то такими людьми были отец Георгий Флоровский и Владимир Лосский. Мне очень понравилось, как отец Георгий Флоровский видел неопатристический синтез. И на меня очень повлияло, как Владимир Лосский понимал мистическое богословие. Я имел счастье и честь знать обоих лично, и их пример послужил для меня большим вдохновением во всех моих трудах в Оксфорде.

Но хотелось бы еще немного расширить этот вопрос и осветить, кто из святых отцов наиболее повлиял на меня. Мне трудно выбрать из всего богатства святоотеческой мысли того, чье влияние на меня было наиболее сильным. Возможно, это святой Ириней или Максим Исповедник, святой Симеон Новый Богослов или Григорий Палама. Все они являлись для меня источником просвещения, но тот, кто может мне быть дороже и ближе всего, − это Григорий Нисский.

Сегодня мне хотелось бы вспомнить о двух моментах в его учении, которые мне наиболее дороги. Они особо подчеркнуты в труде «Жизнь Моисея», в котором святитель Григорий говорит о христианской жизни как о пути, у которого есть три стадии. Первая стадия, что видно из жизни Моисея в эпизоде с Неопалимой купиной, − видение Бога в этом нетварном огне. Катафатическое видение Бога как Света. Вторая стадия наступает при сравнении с путем, который прошел израильский народ в пустыне, когда Господь водил его и сопровождал как столб огненный и облачный, − здесь мы видим сочетание света и тьмы. И потом наступает третья стадия, когда Моисей восходит на гору Синай и входит в этот мрак. Здесь мы можем говорить об апофатическом видении Бога. Про третью стадию святой отец говорит, что истинное познание Бога – это незнание, понимание того, что ты не можешь познать Его. Таким образом, на этой стадии применяется некий парадокс.

И здесь очень интересно отметить, что святой Григорий видит путь христианина не как путь из тьмы в свет, но как путь из света во тьму, как путь к тайне и в тайну. То же самое можно сказать и о призвании богослова. Богослов входит в живую тайну Живого Бога. Но святой Григорий поясняет, что этот мрак не отрицательный, а сияющий. Хотя этот мрак символизирует тайну Бога, он также символизирует и единение с Богом. Моисей, входя во мрак, становится един с Богом. Этот мрак – не пустота, а, наоборот, общение с Богом, которое испытывает Моисей на Синае. Это присутствие, сияние, Божественная любовь, о которой говорит Григорий Нисский, есть тот самый свет, который нельзя выразить, – невыразимый, невысказанный свет.

В богословии мы пользуемся разумом и способностью рассуждать как даром, которым наделил нас Господь. Но при этом всегда нужно помнить, что мы пытаемся постичь то, что лежит за пределами нашего разума, потому что это великая тайна.

Именно это учение мне особенно дорого из того, что я вынес из наследия святителя, но есть и еще кое-что. После трех богоявлений, которые пережил Моисей − Неопалимая купина, огненный столб и потом явление на горе Синай, − есть еще и четвертое явление. Здесь святой Григорий Нисский обращается к эпизоду из 33-й главы книги Исход, когда Бог поставляет Моисея в расщелине скалы и проходит мимо во всей Своей славе, и Моисей, выглянув, видит Его только сзади. Что это значит? Если ты видишь чью-то спину, значит, ты идешь вслед за этим человеком. Посему, утверждает Григорий Нисский, следуя за Христом, мы всегда должны идти вслед за Ним, но при этом, видя Его спину, никогда не можем полностью догнать Его; мы всегда идем позади. И после он говорит об еще одном парадоксе: что познать Бога, встретиться с Богом, значит увидеть Его лицом к лицу.

Святой Григорий Нисский воспринимает жизнь христианина как постоянное движение вперед − движение, которое не прекращается и в жизни вечной. Когда я был ребенком, у меня была книжка про кота Феликса. Ему достались волшебные башмаки, надев которые, он мог везде ходить. В книжке повторяется одна и та же мысль: он ходил и ходил, и продолжал везде ходить. Это, конечно, труд не Григория Нисского, но здесь проявляется и его богословие: быть христианином, быть богословом значит никогда не останавливаться на достигнутом, всегда продолжать движение вперед, всегда следовать за Господом. И суть совершенства, говорит святитель, в том, что мы никогда не достигаем его, не становимся совершенными. Мы простираемся вперед к тому, что ждет нас, переходим от славы к славе.

То же самое можно применить и к богословскому труду. Труд богослова никогда нельзя считать завершенным − это всегда временное, незаконченное, нынешнее состояние. Это всегда то, что не доведено до конца, и как бы мы ни были красноречивы в своем богословии, мы всегда можем выразить лишь малую толику истины.

Святой Ириней говорит: «Даже в веке будущем Господь все еще будет нам приоткрывать о Себе что-то новое, и нам будет чему научиться». Мне хотелось бы, чтобы те из вас, которые преподают здесь, и те, которые обучаются, всегда помнили: все, что мы слышим и преподаем, − лишь малая толика того, что может и должно быть сказано. Мы никогда не можем постичь это во всей полноте.

Хочу снова поблагодарить Общецерковную аспирантуру и докторантуру святых Кирилла и Мефодия за честь, которая оказана мне сегодня. Да благословит Господь ваше преподавание, ваши труды и ваше обучение. И пусть вы всегда будете сохранять верность тому видению богословия, который передал нам святой Григорий Нисский.

Почитайте живую историю, которую пытается передать богословие, и пусть ваше богословие будет живым и динамичным. Обращаясь назад, к святоотеческому богословию, обращайтесь также и вперед, заглядывайте в будущее. Всегда продолжайте входить все дальше и дальше в эту непостижимую тайну, всегда простираясь вперед (см. Флп. 3. 13), как говорит апостол Павел. В этом моя молитва обо всех вас».

 

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства!

Ваши Высокопреподобия и Преподобия!

Уважаемые профессора, учащие и учащиеся!

Дорогие гости!

Сегодня для Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия особый день. Второй раз в своей истории наше высшее богословское учебное заведение присуждает  почетную докторскую степень. И для нас большая честь и радость, что по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла степень доктора богословия honoris causa вручается одному из виднейших православных иерархов современности митрополиту Диоклийскому Каллисту.

Его Высокопреосвященство митрополит Каллист родился в 1934 году в Великобритании в англиканской семье, воспитывался в знаменитой Вестминстерской школе и с отличием закончил классическое отделение и богословский факультет Оксфордского университета. Докторская диссертация, которую владыка Каллист защитил в Оксфорде, была посвящена учению преподобного Марка Подвижника. В самом начале академического пути владыка Каллист избрал в качестве своего главного научного интереса патрологию, которой он остается верен на протяжении уже многих десятилетий своей научной деятельности. 

В возрасте 24 лет будущий владыка Каллист принял Православие. Свой путь внутри Православной Церкви он начал с монастыря святого Иоанна Богослова на острове Патмос, где в 1966 году принял монашеский постриг. 

По возвращении в Великобританию в 1966 году иеромонах Каллист был назначен на пост лектора по восточнохристианским исследованиям в Оксфорде, который он занимал на протяжении 45 лет. На этом посту он стал преемником Николая Зернова, для которого он и был изначально учрежден в 1947 году. 

В 1982 году иеромонах Каллист был рукоположен в сан епископа Диоклийского, викарного епископа Константинопольского Патриархата в Великобритании, и возглавил греческий православный приход в Оксфорде. В 2007 году возведен в сан митрополита.

За годы своего преподавания в Оксфорде владыка Каллист воспитал многих исследователей православного богословия и наследия святых отцов, которые сегодня представляют Православную Церковь на огромном пространстве западного и восточного мира от Нью-Йорка до Москвы. Среди учеников владыки — видные иерархи Поместных Православных Церквей, крупные богословы, работающие в сфере патристики и церковной истории, представители иных христианских конфессий.

Владыка Каллист обладает особой харизмой лектора, в чем на протяжении почти полувека могли убедиться сотни и тысячи его слушателей. Скрашенные добрым английским юмором, его лекции, даже когда он говорит на самые сложные богословские темы, легко воспринимаются широкой аудиторией.

Много времени своей жизни Владыка отдал научному руководству, предполагающему индивидуальные занятия с учениками и чтение их диссертаций. Несколько сотен научных работ, внесшие весомый вклад в развитие православного богословия, было подготовлено и защищено под его непосредственным руководством.

Соответственно, сообщество выпускников владыки Каллиста составляет несколько сотен человек, многие из которых знакомы друг с другом и все чтят своего учителя и наставника. Несколько учеников Владыки, к числу которых принадлежу и я, сегодня присутствуют в этом зале.

За годы своего служения владыка Каллист принимал участие во многих важных проектах, нацеленных на развитие академического православного богословия и популяризацию Православия на Западе.

Его Высокопреосвященство является председателем групп «Друзья Православия на острове Айона» (Шотландия) и «Друзья горы Афон». Кроме того, владыка председательствует в Смешанной комиссии по православно-англиканскому диалогу и является членом Смешанной комиссии по диалогу между Католической Церковью и Православной Церковью.

Многие люди на Западе, особенно в англоязычной среде, узнали о Православии из книг митрополита Каллиста. Его книги «Православная Церковь» и «Православный путь» стали международными бестселлерами, многократно переиздавались на английском и в переводе на другие языки. Перу владыки принадлежат многочисленные переводы творений святых отцов и богослужебных книг на английский язык. Под его руководством и при его непосредственном участии были переведены на английский язык Минея праздничная и Триодь Постная, а также 4 тома «Добротолюбия». Митрополит Каллист – автор книги «Евстратий Аргенти: Исследование о Греческой Церкви под турецким владычеством» и свыше 200 статей на разные темы, связанные с учением Православной Церкви или восточной патристикой. Свято-Владимирская духовная семинария в Нью-Йорке в настоящий момент работает над 6-томным собранием сочинений митрополита Каллиста.

Основная тема богословских произведений владыки Каллиста – православное Предание во всем его объеме и многообразии. Богатство темы он раскрывает, прежде всего, на материале творений святых отцов, таких как святитель Григорий Нисский, преподобные Марк Подвижник, Максим Исповедник, Исаак Сирин, Симеон Новый Богослов, святитель Григорий Палама. 

Большое внимание уделяет митрополит Каллист русской духовной традиции. Именно на русской почве наследие византийского исихазма получило второе дыхание в жизни и подвижничестве таких великих святых, как преподобные Сергий Радонежский, Нил Сорский, Серафим Саровский и Силуан Афонский. Наследию преподобного Силуана митрополит посвятил несколько работ. Его интерес к этой теме обусловлен не только чтением писаний преподобного Силуана, но и личным – на протяжении многих лет – знакомством с ближайшим учеником и сподвижником преподобного Силуана архимандритом Софронием (Сахаровым).

В своих работах митрополит Каллист также часто обращается к теме взаимоотношений между Православием и инославием. Его интерес к этой теме обусловлен положением, которое он занимает в западном христианском мире, перейдя из англиканства в Православие, но при этом оставшись в Англии на преподавательской должности.

Ваше Высокопреосвященство, за долгие годы своего ревностного служения Православной Церкви и православному богословию Вы заслуженно снискали честь выдающегося богослова, иерарха и учителя. 

Бог щедро одарил Вас многими талантами и дарами, которые Вы самоотверженно и без остатка посвятили главному делу своей жизни – изучению и популяризации трудов великих Отцов Православного Востока – преподобного Марка Подвижника, Максима Исповедника, Симеона Нового Богослова, святителя Григория Паламы и многих других. Вы изучали труды этих святых, показывая в их наследии непреходящую ценность и являя современному человеку богатство православной традиции.

Вашими стараниями и через Ваши книги многие люди сумели обрести драгоценную жемчужину Христовой веры.

Ваше служение в Великобритании заложило прочную основу для дальнейшего укрепления православной веры и православного богословия на этой земле, показало подлинную ценность диалога между христианами различных исповеданий, укрепило братские отношения между Поместными Православными Церквами.

Дорогой Владыка! Мне как Вашему ученику, а теперь и соработнику на ниве патристических исследований и межхристианского диалога сегодня особенно приятно по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и по решению Ученого совета Общецерковной аспирантуры и докторантуры вручить Вам диплом доктора богословия honoris causa в знак признания Ваших выдающихся заслуг перед богословской наукой и перед всем мировым Православием.

Аксиос!

Please publish modules in offcanvas position.

?iaaen.Iao?eea