shmek.jpg

31 октября 2017 года в екатеринбургском Дворце молодежи состоялось торжественное открытие регионального этапа XXVI Международных Рождественских образовательных чтений. Тема проводимого в текущем году национального церковно-государственного форума - «Нравственные ценности и будущее человечества».

Президиум пленарного заседания составили: митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл, губернатор Свердловской области Евгений Владимирович Куйвашев, проректор по научной работе Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия профессор Дмитрий Викторович Шмонин. В работе пленарного заседания приняли участие епископ Нижнетагильский и Серовский Иннокентий, епископ Каменский и Алапаевский Мефодий, епископ Среднеуральский Евгений, викарий Екатеринбургской епархии.

С приветственными словами к собравшимся обратились митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл и губернатор Свердловской области Е.В.Куйвашев. По окончании приветственных выступлений и церемонии награждения представителей церковных и светских образовательных учреждений, которую провели совместно руководитель региона и глава митрополии, с пленарным докладом «Нравственные ценности в образовании: ресурс теологии» выступил проф. Д.В.Шмонин.

В докладе были затронуты теоретические и практические вопросы изучения религии в школе, научно-методического обеспечения нравственного и патриотического воспитания, открывающиеся перед педагогическим сообществом в контексте развития теологии как отрасли знания, ее возвращения в гуманитарное образовательное и культурное пространство нашей страны.

По окончании пленарного заседания проректор по научной работе Общецерковной аспирантуры выступил перед руководителями органов управления образованием муниципальных образований региона, которая проходила под председательством Министра общего и профессионального образования Свердловской области Ю.И. Биктугановым.

На следующий день состоялось посещение Д.В.Шмониным Уральского государственного горного унниверситета, в ходе которой прошла встреча с исполняющим обязанности ректора университета доктором экономических наук А.В. Душиным. Во встрече приняли участие секретарь благочинный, научно-методического совета ОЦАД иеромонах Афанасий (Микрюков) и заведующий кафедрой теологии УрГГУ кандидат педагогических наук протоиерей Игорь Бачинин.

ECR_1836.jpg

26 мая 2016 года в конференц-зале Военного университета председатель  Отдела внешних церковных связей  Московского Патриархата, ректор Общецерковной аспирантуры и  докторантуры имени святых Кирилла  и Мефодия митрополит Волоколамский Иларион выступил перед руководством, преподавательским составом и курсантами вуза.

Уважаемый Валерий Иванович, дорогие братья и сестры! Христос Воскресе!

Очень рад посетить Военный университет. Насколько мне известно, я первый иерарх Русской Православной Церкви, который посещает это учебное заведение. Для меня это большая честь и ответственность.

Мы встречаемся с вами в пасхальный период, когда Церковь по всему миру празднует Воскресение Христово. Это событие имеет особое значение для каждого христианина. Апостол Павел говорил, обращаясь к первым христианам: «Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1 Кор. 15. 14). Это показывает, что Воскресение Христово имеет ключевое значение для духовной жизни человека, верующего во Христа. Есть много людей, которые что-то слышали о Христе и уважают Его как учителя нравственности наряду с другими – например, Буддой, Конфуцием, Магометом. Наш великий писатель Лев Николаевич Толстой придерживался именно такого понимания, полагая, что Иисус Христос был просто одним из учителей нравственности. Он не верил в то, что Господь совершал чудеса, не верил в то, что Христос воскрес, но уважал Иисуса как человека, который оставил полезные для жизни заповеди, установления, законы, интересные притчи.

Для христианской Церкви именно факт Воскресения Господа Иисуса Христа имеет ключевое значение, потому что Христос для Церкви – не просто человек, учитель нравственности или пророк, не просто даже чудотворец, а Воплотившийся Бог. Вся сила христианства заключается в вере в то, что Бог однажды, в какой-то период человеческой истории, решил стать человеком, прожить человеческую жизнь, взять на себя грехи людей, искупить их от вечной смерти и открыть им дорогу к вечной жизни. Именной этой верой и этим убеждением христианская Церковь живет уже две тысячи лет. И этой верой она будет жить до скончания века.

Почему для нас так важна эта вера? Потому что через смерть и Воскресение Иисуса Христа мы осознаем значение собственной смерти и собственной жизни. Жизнь человека не имела бы того смысла, который она обретает в свете Воскресения Христова. Если бы это событие когда-то не произошло, жизнь каждого человека вне зависимости от того, прожил он много или мало лет, с неизбежностью заканчивалась бы смертью и уходом в небытие. Но Христос открыл людям, что за порогом смерти нас ждет вечная жизнь и что тот отрезок жизни, который мы проживаем на земле, – лишь подготовка к жизни в будущем. Мы никогда не умрем. Мы будем жить вечно. Только какую-то часть жизни мы будем совершать свой путь здесь, на земле, а всю остальную часть жизни будем проводить там, в другом мире, о котором мы мало что знаем, но о котором кое-что знает Церковь. И она делится этими знаниями с верующими людьми, в том числе когда они приходят на исповедь, на богослужения: Церковь говорит о том, что такое вечность, для чего она нам дана, почему мы никогда не умрем.

Все эти истины раскрываются нам через Иисуса Христа. На протяжении веков – и до Христа, и потом – люди верили в Бога. В разных странах верят в Бога, Который живет на небесах, наблюдает за людьми, и дистанция между человеком и Богом гораздо больше, чем расстояние между землей и далекой звездой, до которой лететь миллионы световых лет. Эту дистанцию невозможно преодолеть человеческими силами, поэтому ее преодолел Сам Бог, Который стал человеком и пришел на нашу землю. Вот об этом и говорит Церковь на протяжении уже двух тысяч лет.

Суть самого главного послания, которое Церковь несет миру, заключается в следующем: Бог не где-то далеко – Он рядом с нами. Бог не просто наблюдает за нашей жизнью откуда-то с небес с астрономически далекого расстояния – Он присутствует в нашей жизни, участвует в ней. Его воля совершается над каждым из нас. Бог не просто нас создал и бросил в этот мир на какой-то промежуток времени – Он создал нас для вечности, и смерть является не концом жизни, а переходом в жизнь вечную.

Вот истины, которые несет людям Церковь, и все остальное служение Церкви выстраивается вокруг этого простого и одновременного сложного для восприятия послания. Человек так устроен, что ему трудно что-либо воспринять на веру. А главное событие, о котором говорит Церковь, доказать никак невозможно: воскрес Христос или не воскрес. Человек может в этом удостовериться только на собственном духовном внутреннем опыте.

Христианская Церковь существует уже две тысячи лет, но, как вы хорошо знаете, сегодня христианство разделено на разные конфессии. Так уж исторически случилось, что христиане не смогли сохранить свое единство. Сегодня значительная часть христиан в мире – это католики. Немалая часть – православные и также немалая часть – протестанты. Православная Церковь объединяет в общей сложности около 300 миллионов верующих по всему миру. Больше половины из них – это верующие Русской Православной Церкви. Всего существует четырнадцать общепризнанных Православных Церквей (пятнадцать, если считать Православную Церковь в Америке, которая не получила пока полного признания). Русская Церковь – одна из этих Поместных Православных  Церквей, но по числу верующих она занимает второе место в мире после Римско-Католической Церкви. В Русской Православной Церкви 193 епархии, 354 архиерея, около 35 тысяч храмов, столько же примерно священников, почти 5 тысяч диаконов.

Давайте вспомним сравнительно недавнее прошлое. В 1988 году, когда мы праздновали 1000-летие Крещения Руси, у Русской Церкви был всего 21 монастырь. Сегодня монашеских обителей насчитывается около девятисот. Тогда было около 6 тысяч приходов – сегодня их 35 тысяч. Было три духовных учебных заведения – сегодня их не меньше сотни. Таким образом, за сравнительно короткий промежуток времени, чуть больше четверти века, произошел колоссальный количественный рост Церкви. Мы ежегодно открывали около тысячи храмов, то есть примерно по три храма в день. Я думаю, что такого беспрецедентного роста Церкви история не знала никогда. Может быть, что-то подобное наблюдалось в IV веке, но по той эпохе у нас нет точных данных.

Что же стоит за этими цифрами? По ним можно проследить очень важный процесс возвращения очень многих людей к вере, которую когда-то исповедовали предки. И, может быть, еще более важный процесс – обращение к вере тех, кто никогда к ней не принадлежал.

В те годы, когда я учился в школе, а затем служил в армии, Церковь в нашей стране хотя и не находилась под запретом, но была очень глубоко запрятана; она существовала в некоем  гетто, которое было для нее отведено и за пределы которого она не имела права переступать. Так, например, армия была абсолютно закрыта для Церкви, никакого доступа священнослужителей в армию не было. Я вспоминаю, что когда служил в Вооруженных силах (я был музыкантом и проходил службу в оркестре Пограничных войск), мимо наших окон постоянно проходили люди в шинелях, иногда в гражданской одежде, и мне тогда подумалось: а возможно ли, чтобы когда-нибудь здесь прошел человек в рясе? Тогда подобное казалось совершенно немыслимым и невозможным, ибо эти два мира не соприкасались. Не так давно я посетил то училище (теперь это академия), и на плацу, где мы маршировали, где я ударял в большой барабан, теперь стоит храм, и каждый курсант может посещать богослужения.

Все это свидетельствует о том, что роль, которую Церковь когда-то играла в российском обществе до революции, в значительной степени сегодня восстановлена. Конечно, мы не стремимся к реставрации ситуации столетней и более того давности, но хотим, чтобы голос Церкви был услышан. Мы никому не навязываем свою веру, свое представление о мире и о жизни человека, но стремимся к тому, чтобы каждый мог услышать голос Церкви и откликнуться на послание, которое она несет.

Наша Церковь прошла через 70-летний период гонений и притеснений. В 20-30 годы XX века эти гонения были очень жестокими: государство поставило целью полностью уничтожить  Церковь и религию. Большинство духовенства было расстреляно или репрессировано, большую часть храмов отобрали или уничтожили, были закрыты все монастыри, все духовные учебные заведения, и накануне войны Церковь была настолько обескровлена и ослаблена, что многим казалось, что она обречена на исчезновение.

Во время Великой Отечественной войны политика власти отчасти изменилась: было позволено восстановить некоторые храмы, открыть сначала одно, потом еще два учебных заведения. Но Церковь по-прежнему оставалась в гетто.

Новая волна гонений на религию была инициирована при Хрущеве, когда власть предприняла попытку уничтожить Церковь идеологически: священников уже не репрессировали, но в стране проходила настолько мощная антирелигиозная кампания, что она должна была подавить Церковь и ее уничтожить. Тогдашний лидер нашего государства Н.С. Хрущев говорил, что через двадцать лет по телевизору покажут «последнего попа».

Но именно через два десятилетия, когда праздновалось 1000-летие Крещения Руси, которое поначалу задумывалось как исключительно внутрицерковное событие, оказалось, что Церковь не только не умерла – она жива, и множество людей обращает к ней свои взоры. Для многих это был год, когда наступило какое-то прозрение, и на улицы вышли тысячи людей, которые участвовали в крестных ходах, в торжественных процессиях. Святейший Патриарх Кирилл, который был тогда архиепископом Смоленским, вспоминает, что в городе Вязьма с населением в 60 тысяч человек он попросил у главы города предоставить для проведения торжеств стадион, на что тот ему возразил, мол, вы не соберете и сотни человек. Стадион не дали, но на улицы вышли 40 тысяч человек из 60 тысяч населения. И так происходило повсюду.

Конечно, у многих открылись глаза на то, какое значение имеет Церковь для нашего народа; люди поняли и то, что это значение не исчерпывается прошлым. Можно много говорить о том, какое влияние оказала Церковь на развитие нашей культуры, литературы, изобразительного искусства. Русская культура немыслима без Церкви. В советское время искусственно замалчивались церковные аспекты нашей русской культуры, мы не слышали о «Литургии» П.И. Чайковского, о «Всенощной» С.В. Рахманинова, эта музыка была фактически под запретом. Мы мало знали о религиозности Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, Н.В. Гоголя – все это замалчивалось, и только сейчас мы об этом узнаем. У меня дома стоит собрание сочинений Гоголя в шестнадцати томах. Конечно, большинство читателей знает Н.В. Гоголя только по «Мертвым душам», «Вечерам на хуторе близ Диканьки», по другим сатирическим произведениям, и не многим известно, что этот писатель является автором богословского трактата «Размышления о Божественной литургии», что религиозная тема занимает огромное место в его переписке. То же  самое можно сказать о Ф.М. Достоевском – «Дневник писателя» наполнен его размышлениями о религии. Вся наша русская культура пропитана влиянием христианства и Церкви, и эту составляющую невозможно изъять из нашего прошлого. Такая попытка была предпринята – 70 лет нас пытались держать в неведении, но она провалилась.

Но самое важное, что Церковь продолжает  играть свою роль в настоящем, что это не рудимент прошлого. Говорили о том, что религия рано или поздно отомрет, потому что по мере развития цивилизации и научно-технического прогресса вера станет не нужна. Но давайте посмотрим на процессы, происходящие сегодня в мире: оказывается, что религия не только не умирает, но наоборот, набирает обороты. Причем происходит это не только в нашем Отечестве, а практически на всем пространстве бывшего Советского Союза. Возрождение религии также затронуло другие страны Восточной Европы, где раньше господствовал искусственно навязанный людям атеизм. Кроме того, в разных странах мы видим исламское возрождение и сталкиваемся с его побочными эффектами, о которых я скажу чуть позже.

Религия продолжает оставаться  очень важным фактором в жизни людей, более того, как я сказал, она набирает обороты. Это ставит определенные задачи не только перед верующими, но и перед  любым человеком, который хочет компетентно осмысливать процессы, происходящие в мире.

В последние годы мы столкнулись с невиданным прежде натиском терроризма, который многие по недоразумению называют «исламским» или «религиозным». Многие люди убеждены, что те террористы, которые  злодействуют сегодня на Ближнем Востоке, в некоторых других регионах мира, совершают свои бесчинства, потому что этому учит их религия. На самом деле это не так: не бывает ни исламского, ни какого бы то ни было иного терроризма во имя религии. Ни одна религия не учит убивать людей, совершать злодейства и террористические акты.

Происходит некая подмена, когда люди, совершающие преступления, используют религиозные лозунги для их оправдания и для вербовки в свои ряды. То есть мы можем говорить не о религиозном терроризме, а о терроризме под религиозными лозунгами, о том, что люди совершают преступления, кощунственно прикрываясь именем Божиим и религией.

Об этом мы все должны хорошо знать. Следует знать не только свою религию, но и религии своих ближайших соседей. Вот почему в нашу эпоху особенно возрастает важность религиозного образования, в том числе и в светской университетской среде, ведь очень часто люди попадают в сети террористов из-за собственной некомпетентности.

Кто-то уверен, что террористы – необразованные и малограмотные люди, однако мы видим, например, как завербованной в их ряды вдруг оказывается студентка столичного университета. Как такое может произойти? Ей внушили, что она, вступив в ряды этой организации, тем самым может прийти к Богу. Девушку уверили, что если она станет шахидом, ее ждет вечное блаженство и награда за совершенные злодеяния. Более того, вербуемых убеждают, что сами эти действия представляют собой не преступления и злодейства, а поступки, совершаемые во имя Бога. Происходит подмена – такая же, как в сектах, когда людей вербуют в адепты деструктивных культов, под видом религии представляя им то или иное лжеучение.

Для того, чтобы в этом разбираться, чтобы помогать людям не попасть в расставленные повсюду капканы, очень важно, чтобы все мы, вне зависимости от собственного вероисповедания, знали, чему учат основные религии, что соответствует их вероучению, а что не соответствует. Этим целям должно служить религиозное образование, в том числе в светском образовательном пространстве.

Валерий Иванович, зачитывая мою биографию, назвал меня доктором богословия. У меня действительно есть такая степень, присужденная церковными учебными заведениями. Но на днях я получил удостоверение от Министерства образования Российской Федерации о том, что одна из моих ранее защищенных степеней признается в России как степень доктора философских наук. Это, насколько мне известно, первый такой прецедент в истории нашей Церкви, и произошло это благодаря тому, что мы очень долго боролись за то, чтобы теология была представлена в светском образовательном пространстве.

Мы всегда говорили о том, что теология является одной из наук, имеющих такое же право на пребывание в светском образовательном пространстве, как философия и другие гуманитарные науки. Нам часто говорили: «У вас же есть свои учебные заведения, там и обучайте». Да, мы там и обучаем наших будущих священников, преподавателей Закона Божия; но этого недостаточно. Мы говорим о том, что каждый человек, который обучается в университете, должен знать основы религиозных традиций. Само слово «университет» предполагает некое универсальное образование, предполагает, что человек выйдет из этого учебного заведения эрудированным не только в сфере, в которой он специализируется, но и в других областях. Однако в нашем университетском образовании в течение всего советского времени существовала лакуна: не изучались религиозные традиции, а если и изучались, то с позиции так называемого научного атеизма.

Но атеизм не может быть научным так же, как не может быть научной религия. Мировоззрение и наука – это две разные сферы. Они могут соприкасаться в жизненном опыте отдельных людей, но ни атеизм, ни религиозное мировоззрение не могут быть научными, как и наука не может быть атеистической или религиозной. Наука имеет дело с объективными показателями, и теология в качестве науки имеет дело с некими объективными данными.

Мы сумели доказать нашим партнерам в светской образовательной среде, что теология – это одна из гуманитарных наук и ее изучение является сегодня жизненно необходимым для очень многих людей, которые получают высшее светское образование. Почему она необходима, я отчасти ответил – именно потому, что возрастает роль религии, и мы не имеем больше права оставаться некомпетентными в религиозных вопросах. В итоге наших дискуссий теология была включена в реестр научных специальностей, были разработаны программы по теологии в светских университетах. Уже более 50 университетов в нашей стране имеют кафедры теологии, и сейчас мы создаем первый диссертационный совет, который будет присуждать степени по теологии, признаваемые государством.

Но для нас важность этой работы заключается не просто в том, чтобы церковную науку признало государство. Мы, прежде всего, хотим способствовать тому, чтобы наши граждане, наши студенты изучали религиозные традиции, потому что именно в этом видим залог мирного сосуществования разных народов и разных религиозных традиций нашей страны. Именно в этом мы видим мощную прививку от возможного влияния сектантов, террористов и других групп, которые расшатывают мир в нашем Отечестве и на всей земле.

Помимо того, что я являюсь председателем Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, который занимается всей внешней деятельностью Церкви, я также я занимаю пост ректора Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Это высшее учебное заведение Русской Православной Церкви, в котором мы разработали и осуществляем магистерскую, кандидатскую и докторскую программы. Наши студенты и аспиранты обучаются по самым разным направлениям. Мы выстраиваем партнерские отношения со многими светскими вузами, и один из пунктов программы моего посещения  вашего учебного заведения – подписание соглашения между Общецерковной аспирантурой и Военным университетом.

Надеюсь, что в рамках этого соглашения мы сможем осуществлять взаимополезные совместные программы. Мы будем помогать Военному университету налаживать преподавание тех дисциплин, в которых являемся экспертами. Думаю, что военный университет сможет помочь нам наладить преподавание курсов повышения квалификации для военного духовенства.

Сейчас тема военного духовенства – одна из приоритетных в повестке дня нашей Церкви. Уже около 150 священников трудятся в воинских частях в качестве штатных военных священников, и пастырская работа в армии имеет для нас приоритетное значение.

Но помимо пастырской работы с верующими людьми Церковь может помогать светским университетам в налаживании преподавания дисциплин, которые имеют дело с религиозными традициями, и здесь я рассчитываю на партнерские и конструктивные отношения.

IMG_2094.jpg

23 января 2015 года в рамках ХХIII Международных Рождественских образовательных чтений в конференц-зале Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия состоялся круглый стол «Христианские ценности как фактор современных международных отношений», организованный кафедрой внешних церковных связей ОЦАД. В мероприятии приняли участие эксперты, дипломаты, общественные деятели, представители Русской Православной Церкви и Римско-Католической Церкви, в том числе апостольский нунций в РФ архиепископа Иван Юркович.

Ваше Преподобие! Дамы и господа!

Святой Престол, несмотря на функциональную связь, соединяющую его с государством-городом Ватикан, действует на международной арене как центральный орган Римско-Католической Церкви, то есть как религиозная организация, проецирующая себя в духовной сфере и руководствующаяся целями, по характеру глубоко гуманитарными, которые близки глубинным чаяниям человеческой семьи. Это – мир, развитие, права человека, свобода религий, транснациональная интеграция и сотрудничество всех людей доброй воли в самых разных проявлениях человеческой деятельности.

Все эти виды деятельности Святой Престол осуществляет, прежде всего, через прямое участие местных церквей, а также различных католических организаций, которые участвуют в разнообразных международных инициативах, а также, особым образом, посредством контактов на континентальном и национальном уровнях.

Как институт Святой Престол действует и через папскую дипломатию, представляющую собой исключительный во многих отношениях инструмент на международной арене. Основные её функции происходят из церковных понятий и являются, с одной стороны, дипломатическими, специфически организованными для их осуществления, но с другой стороны, епископы, священники и иные лица, вовлечённые в папскую дипломатию, твёрдо придерживаются институционального профиля и охвачены пастырским рвением.

Конечно, следует добавить, что дипломатия Святого Престола является дипломатией понтифика – не только перед лицом государственной власти, но и для облегчения его связей как с местными католическими общинами, так и с иными религиозными лидерами стран, при том, что отношения с другими христианскими деноминациями носят особый характер.

В этой связи, Папское представительство в Российской Федерации имеет особенный профиль: в том смысле, что Москва является престольным градом Предстоятеля самой большой Православной Церкви.

Руководящие принципы современной папской дипломатии

Дипломатические действия Святого Престола, будь они двусторонние или многосторонние, не зависят от политической или экономической власти. Как я уже говорил, папская дипломатия основана на моральном и духовном авторитете Папы как Главы Католической Церкви, что должным образом признано и подтверждено международным правом. Не претендуя на исчерпывающий подход, хотел бы сформулировать основные принципы папской дипломатии.

1. Прежде и более всего – центральное положение человеческой личности, ее достоинства и права: права на жизнь на всех стадиях развития; права на свободу волеизъявления, свободу совести, вероисповедания (во всех его проявлениях, а не только права на свободу богослужения). Это право должно быть основополагающим в общественной, культурной, экономической и политической жизни.

В 1995 году, обращаясь к Организации Объединенных Наций по случаю пятидесятилетия ее образования, Папа Иоанн Павел II заявил на Генеральной ассамблее, что всеобщее стремление к свободе представляет собой одну из отличительных черт нашего времени… Именно всемирный характер [этого движения к свободе] дает нам важный "ключ" и подтверждает, что права человека воистину универсальны и укоренены в самой природе человеческой личности, и вызывает серьезную озабоченность то, что сегодня некоторые люди отрицают универсальность прав человека" (№№ 2,3).

Римско-Католическая Церковь всегда учила, что, поскольку целью политического сообщества является защита и продвижение общего блага лиц, его составляющих, политическая власть может требовать подчинения от граждан, только если она осуществляется ради общего блага (GS 74, 75). Другими словами именно человеческой личности – в ее индивидуальном и социальном измерении – должны служить всякий закон, система, структура или программа.

Именно поэтому Святой Престол активно участвует в международных конференциях по правам человека, подписал и ратифицировал международные договоры и соглашения, направленные на продвижение и защиту прав человека.

2. Вторым принципом, который я хотел бы упомянуть, является продвижение и, если это необходимо, защита мира и мирного сосуществования при этнических, религиозных и культурных различиях; отрицание войны как способа решения споров между государствами; способствование разрешению конфликтов и примирению и исцелению после их завершения.

Чтобы побудить все нации к подписанию и ратификации договоров и конвенций, которые могли бы сделать мир лучшим и более спокойным местом, Святой Престол подписал и ратифицировал Договор о нераспространении ядерного оружия (1971) и Конвенцию о запрете противопехотных мин (1997), а также Конвенцию о запрещении химического оружия (1999), основные договоры по разоружению и Женевскую конвенцию.

3. Третий принцип – поддержание институтов и народов, которые защищают демократию и диалог в отношениях даже с "трудными" режимами.

Католическая Церковь не признает наилучшими никакую политическую систему или конституционный строй. Но она признает, что демократия обеспечивает участие граждан в политическом процессе и дает возможность нести совместную ответственность в определении судьбы собственной страны. Конечно, подлинная демократия не сводится к вопросу количества голосов – она означает, что голоса отдаются свободно, ответственно и должным образом информированными людьми.

Покойный Папа Иоанн Павел II так написал в 1991 году в Энциклике Centesimus Annus (№ 46): "Подлинная демократия возможна лишь в государстве, управляемом законом, и на основе правильной концепции человеческой личности… Если политическая деятельность не движется и не направляется высшей истиной, тогда идеями и убеждениями можно легко манипулировать ради власти. История свидетельствует, что демократия без ценностей легко превращается в открытый или плохо скрытый тоталитаризм".

4. Четвертый принцип, о котором хотелось бы сказать, – это уважение международного права и поддержка многосторонней дипломатии.

Святой Престол всегда проявлял уважение к международному праву как к основе международного порядка, опирающегося, как указывает Хартия Объединенных Наций, на принцип суверенного равенства всех Членов (§ 2.1) в контексте дружественных отношений между нациями, основанных на уважении принципа равных прав и самоопределения (§ 2.1).

От понтификата Пия XII (1939-1958) до понтификата Иоанна Павла II (1978-2005) Папы ясно выражали свою поддержку Организации Объединенных Наций. Также Папа Бенедикт XVI посетил штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке, и Папа Франциск намеревается сделать это позже в этом году.

Папа Павел VI (1963-1978) очень красноречиво высказал свою поддержку, обращаясь к Генеральной Ассамблее в 1965 году, по случаю 20-летия образования ООН: "Наше послание означает прежде всего торжественное моральное одобрение этого высокого института… Как "эксперт по человеческим душам" мы высказываем этой Организации поддержку и одобрение – и со стороны наших недавних предшественников, и со стороны католической иерархии, и от нас самих. Ибо мы убеждены, что эта Организация являет собой обязательный путь для современной цивилизации и мира во всем мире… Вы освящаете великий принцип, что отношения между нациями должны регулироваться разумом, справедливостью, законом, соглашениями, а не силой, насилием, войной, и, разумеется, не страхом и обманом" (№№ 1, 2).

Тридцать лет спустя Иоанн Павел II, в уже упоминавшемся обращении к Генеральной Ассамблее ООН, сказал, в частности: "Через пятьдесят лет после своего основания, потребность в ООН стала еще более очевидной. Но чтобы должно отвечать на стоящие вызовы, она должна стоять выше некоего холодного административного института, становясь моральным центром, в котором все нации мира чувствовали бы себя дома, совместно осознавая бытие, будучи "семьей наций"… По своей сути, семья является общиной, основанной на взаимном доверии, поддержке и искреннем уважении. В настоящей семье сильный не доминирует; наоборот, он служит именно слабым членам семьи, именно потому, что они слабые" (№ 14).

В свою очередь, выступая в ООН в 2008 году, Папа Бенедикт XVI подчеркнул, что "ООН воплощает надежды людей на больший мировой порядок, вдохновляемый и управляемый принципом субсидиарности… Это тем более очевидно сейчас, когда мы становимся свидетелями парадокса, что многонациональный консенсус находится в кризисе, потому что он до сих пор подчинен решениям немногих, в то время как мировые проблемы требуют вмешательства в форме коллективных действий всего международного сообщества".

5. Пятый и последний принцип папской дипломатии, на котором я хотел бы остановиться, наиболее очевиден: дипломатические действия и присутствие Святого Престола в международном сообществе не окрашены политическими, экономическими или какими-либо иными интересами. Для Святого Престола важно способствовать достижению международного морального консенсуса, принимающего во внимание законные различия. Именно этого он стремится достичь в своих двусторонних и многосторонних отношениях.

Некоторые направления деятельности последних понтификов

В то время как Святой Престол представлен папскими посланниками почти во всех столицах мира и штаб-квартирах международных организаций, мы можем в определенном смысле сказать, что первым и главным дипломатическим лицом является сам Папа.

1. Иоанн Павел II

Это было особенно очевидным во время понтификата Папы Иоанна Павла II, побившего все рекорды по числу своих пастырских визитов, а также в плане своей личной вовлеченности в дело продвижения диалога между народами, культурами. Его подход отличался уважением к людям других взглядов и других религий, стремлением побудить политических и общественных лидеров работать ради общего блага, ради изменения к лучшему в обществах и политических системах. Это вдохновило миллионы молодых людей пересмотреть шкалу ценностей, помогало взаимопониманию и диалогу между народами и религиями во благо добра и победы над злом и его делателями.

Он делал это в убеждении, что единственной "осью координат" дипломатических действий Церкви является человеческая личность и все, что относится к ее достоинству и правам.

2. Бенедикт XVI

Не менее убедительной представляется деятельность Папы Бенедикта XVI, наследника трагедии, пережитой его народом в XX веке. В первом обращении к членам Дипломатического корпуса, аккредитованного при Святом Престоле, он говорил: "Я происхожу из страны, в которой ценятся мир и братство, особенно теми гражданами, которые, как я, пережили войну и разделение братьев и сестер, принадлежащих к одной и той же нации, произошедшее из-за разрушительного влияния антигуманных идеологий, которые под маской устремлений и иллюзий скрывали груз тяжелого угнетения. Поэтому вы поймете, почему я особенно чувствителен к диалогу между всеми людьми, ради преодоления любых конфликтов и напряженностей, чтобы сделать Землю Землей мира и братства.

Соединяя усилия, христианские общины, национальные лидеры, дипломаты, все люди доброй воли призваны достичь общественного мира, преодолеть соблазн конфронтации культур и рас, которые естественно различаются. Ради этого каждый народ призван отыскать в своем духовном и культурном наследии высшие ценности, которыми он обладает, чтобы безбоязненно встретить иное, чтобы быть готовым разделить собственные духовные и материальные богатства, ради всеобщего блага".

3. Папа Франциск

Папа Франциск, несмотря на пока что небольшой срок своего понтификата, уже внес новый личностный колорит в практическое применение тех принципов дипломатической деятельности, о которых мы говорим. В своем Обращении к представителям дипломатического корпуса (12 января 2015 г.) он сделал особый акцент на принципе защиты и продвижения мира. Для русского читателя этой эмоциональной речи будет особенно интересным узнать, что первый образ, который использует Папа Франциск, – это образ иконы Рождества Андрея Рублева, "соединяющей два основных христианских праздника, – Рождество и Пасху, – показывающей, что радостное восприятие Рождества неотделимо от драмы земной жизни Иисуса, Его унижения и отвержения, вплоть до Смерти Крестной".

Папа связывает отвержение Бога с "культурой отвержения", господствующей в современном обществе. Это привело к тому, что человечество исполнено боли, его постоянно рвут на части разного рода конфликты и напряженность. В результате нарушаются подлинные межчеловеческие связи, что ведет к общественным разломам, насилию и смерти. Конфликты, разные по форме и степени интенсивности, распространяются по всему миру, начиная с соседней Украины, ставшей драматическим полем сражений. Папа выражает "надежду, что посредством диалога усилия, предпринимаемые сейчас, чтобы остановить военные действия, будут консолидированы, и вовлеченные стороны, следуя по пути уважения международного права, взаимного доверия и братского примирения, положат конец существующему кризису".

С особой заботой Папа говорил о положении на Ближнем Востоке, возлюбленной земле Спасителя, которую, как известно, Его Святейшество посетил в мае прошлого года, приняв участие в молитве, совместно с Президентом Израиля Шимоном Пересом и Президентом Палестины Махмудом Аббасом.

Однако долгий срок трагических конфликтов на Ближнем Востоке привел к появлению фундаменталистского терроризма в Сирии и Ираке. "Религиозный фундаментализм, еще до того, как с невиданной жестокостью уничтожает людей, уничтожает Самого Бога, делая Его лишь идеологическим предлогом". Ради восстановления гармонии политические и религиозные лидеры, прежде всего, мусульманские, должны осудить фундаменталистские и экстремистские интерпретации религии. Ближний Восток без христиан будет изувеченным и искалеченным!

Не исчезает нестабильность и в ряде африканских стран – Центральной Африканской Республике, Судане, Сомали, Конго. В состоянии бедствия там долгое время живут миллионы людей, прежде всего женщин и детей. Это должно подтолкнуть международное сообщество к совместным усилиям для прекращения ненависти и насилия, укрепления мира и защиты сверхъестественного достоинства человеческой личности.

Культура отвержения проявляется и вне военных конфликтов. Среди "прокаженных" наших дней оказались миллионы людей, страдающих от распространения эпидемии Эбола. Военная, политическая и экономическая нестабильность, наряду с болезнями, является основной причиной хронической проблемы миграции в Европу. Ссылаясь на выступление в Европейском Парламенте, Папа еще раз призвал к большей заботе и вниманию к защите человеческого достоинства мигрантов, и самой их жизни – чтобы Средиземное море не превратилось в кладбище!

Но в современном мире существуют и "скрытые изгнанники" – это, прежде всего, престарелые и инвалиды, страдающие от "культуры отторжения", которая разрывает естественные человеческие связи, что сильнее усугубляется в контексте глобализации и во времена экономического кризиса. Святой Отец возвышает свой голос, чтобы государство и общество не оставляли усилий по интеграции и социальному развитию множества людей, потерявших смысл своего существования. На защиту сверхъестественного достоинства личности направлена и подписанная в Ватикане 2 декабря 2014 года представителями основных мировых религий Декларация против рабства.

Среди страдающих от "культуры отторжения" Папа Франциск особо выделяет женщин, положение которых в обществе не соответствует тому вкладу, который они вносят, в том числе и как проводники и хранительницы на практике традиционных, прежде всего, семейных, ценностей.

Тема нормализации социального положения и защиты личности женщины может стать новой темой для обсуждения в рамках межхристианского диалога. Никогда не будет лишним подтвердить, что этот диалог занимает совершенно особое, непререкаемое место в папской дипломатии. Помимо известного богословского обоснования этой неизменной позиции Святого Престола, становится все очевидней важность единой или согласованной позиции христиан по сохранению традиционных ценностей, ради блага и самого будущего современного общества!

Конечно, Святой Престол не претендует на ту роль, которую занимают ведущие игроки международной жизни. Но Святой Престол и его дипломатия, руководствуясь изложенными принципами, поднимают вопросы, которые не перестают быть важными, даже если они не решаются в течение десятилетий. Мы помним положительную реакцию Президента России В.В. Путина на письмо по вопросу мира в Сирии, направленное Папой в сентябре 2013 года. Хочу подчеркнуть, что одновременно с направлением письма Папа Франциск объявил неделю молитвы во всей Церкви о мире в Сирии – и это очень важно для понимания Папской дипломатии, которая является частью единого действия Католической Церкви.

Последний пример – личное участие Папы Франциска в шагах по нормализации отношений между США и Кубой. Интересно, что в своем послании к нации Президент США Б. Обама прямо сослался на письмо Его Святейшества. Это произошло впервые в истории – так же, как впервые в истории на письмо Папы сослался Президент России В.В. Путин.

Приветствуя страны, поощряющие человеческое развитие, политическую стабильность и гражданский мир между своими гражданами, Папа Франциск молитвенно призывает, чтобы наступивший 2015 год стал годом надежды и мира. Мира – не как окончания войн, но как целостного обращения человеческих душ и сердец!

IMG_2226.JPG23 января 2015 года в рамках ХХIII Международных Рождественских образовательных чтений в конференц-зале Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия состоялся круглый стол «Христианские ценности как фактор современных международных отношений», организованный кафедрой внешних церковных связей ОЦАД. В мероприятии приняли участие эксперты, дипломаты, общественные деятели, в частности, доцент кафедры философии МГИМО (У), исполнительный директор центра «Церковь и международные отношения» МГИМО (У).

Досточтимые отцы, дорогие братья и сестры!

Для нашей темы следует прежде всего уяснить, какие ценности являются христианскими. Ведь так называемые общечеловеческие ценности, такие, например, как: жизнь, мир, справедливость, мораль, – хотя и появились отчасти на христианской основе, не являются собственно христианскими ценностями.

Таковыми, по-видимому, следует считать все, что является важным в традиционном христианском мировоззрении. Во-первых, три богословские добродетели: несомненная вера во Христа, в Бога, в учение св. апостолов; надежда на спасение для вечной жизни в Царствии Божием; и деятельная христианская любовь. Но также и другие добродетели: кротость, смирение, целомудрие, послушание, и множество подобных добродетелей, которые называют аскетическими.

Какое значение имеют эти ценности для студентов, готовящихся стать международниками? Дерзну сказать: решающее, как в патриотическом воспитании, так и в формировании мировоззрения.

Очевидно, что сегодня патриотическое воспитание молодежи является важнейшей задачей. Подрастающее поколение должно знать и ценить духовное наследие своей страны, и понимать, что без христианства не было бы ни государства российского, ни русского народа. Молодые люди должны не только знать русскую культуру и понимать характер русского народа; нужно знать, - и по возможности, не только умом, но и сердцем – чтό вдохновляло святых Сергия Радонежского и Андрея Рублева, о чем говорит архитектура древних русских храмов, почему русские писатели и мыслители ездили к Оптинским старцам и чему те их учили.

А в личном, мировоззренческом плане молодые люди – по крайней мере те, кто выросли в русской или западной культурах, - стоят перед выбором: с кем быть? Со Христом или с «миром сим», который по своей оторванности от Бога находится под властью дьявола. И здесь наставники, педагоги могут помочь. Помочь преодолеть те препятствия, которые мешают правильному выбору. Это, во-первых, интеллектуальные ловушки, такие как релятивизм и идеология плюрализма; необходимо показывать студентам бесплодность первой и несостоятельность второй. Во-вторых, это моральные искушения студенческой жизни.

Важное значение для усвоения студентами МГИМО христианских ценностей имеет храм при этом вузе. Однако, он находится вне институтского комплекса, и из самого здания вуза его не видно. К тому же, пока существует только временный храм, а основной лишь строится. Несмотря на это, приход храма выступает посредником между МГИМО и Кондровским детским домом, что дает студентам возможность обрести начатки христианской любви. Кроме этого, периодически проходят встречи настоятеля храма с православными студентами.

И сам учебный процесс в МГИМО представляет возможности для знакомства студентов с христианскими ценностями. Даже в курсах обязательной программы обучения есть возможность поговорить о христианстве, о его культурообразующей роли в разных регионах мира, и о том, какие ценности оно прививает человеческому сознанию и вносит в человеческие отношения. В частности, на семинарах по философии мы говорим об отношении христианства и философии и о том, какая глубокая «переоценка ценностей» требовалась в греко-римском мире для принятия христианства. В полном соответствии с программой курса философии студенты знакомятся с трудом «О граде Божием» блаженного Августина и с писаниями славянофилов, которые выявляли христианские ценности в русской истории, культуре и в сознании русского народа, выделяли характерные черты православного мировоззрения, контрастируя его с мировоззрением западных христиан. Один из преподавателей кафедры философии даже задает студентам читать произведения некоторых Отцов Церкви.

Кроме того, в стенах МГИМО существует центр «Церковь и международные отношения», созданный 18 лет назад, в декабре 1996 г., совместным решением Министерства иностранных дел России и Московского Патриархата. Центр действует как учебно-исследовательский. Почти с самого основания центра в его программе предлагались спецкурсы по религиозной проблематике. Часть этих курсов являлась общеинститутскими факультативами, т.е. открытыми для всех обучающихся и даже для преподавателей и сотрудников МГИМО.

В отношении христианских ценностей главным из этих спецкурсов по содержанию является общеинститутский факультатив «История Церкви», который ваш покорный слуга ведет с сентября 2005 г. Этот годичный курс рассматривает основные явления и процессы в истории христианской Церкви с апостольского времени до наших дней, а также основы сформировавшегося в истории Церкви вероучения: прежде всего, православного, но также и римско-католического, и протестантского.

На занятиях курса особое внимание уделяется пониманию христианского мировоззрения, которое во многих случаях служит критерием оценки явлений церковной истории.

Кроме спецкурсов, ответственный разговор о христианских ценностях заходит на семинарах, круглых столах и других научных и учебных мероприятиях центра «Церковь и международные отношения». Из мероприятий последних лет в этой связи хотелось бы выделить мини-конференцию по наследию протопресвитера А. Шмемана «Что такое воцерковление сегодня?» и открытый семинар «Осмысление революции 1917 г: как достигнуть национального единства сегодня?». Применение христианских ценностей в международных отношениях было наглядно представлено в цикле мероприятий, посвященных 90-летию чешской «акции Масарика».

Мы рады новой серии научно-практических семинаров, которые проводятся совместно с Общецерковной аспирантурой и докторантурой имени святых Кирилла и Мефодия. Эти встречи, представляющие собой плодотворный диалог между церковной и светской наукой, а также позволяющие высказаться обучающимся обоих вузов, проходят регулярно с декабря 2013 года.

Особое значение в процессе знакомства будущих специалистов-международников с христианскими ценностями, имели воскресные экскурсии по историческим местам Подмосковья, организованные центром «Церковь и международные отношения». Они проходили дважды в год, весной и осенью, и включали с себя посещение древних храмов и монастырей с профессиональным рассказом о них и о связанных с ними исторических событиях. Непосредственное соприкосновение с живой православной традицией, причем на природе, вне угнетающей атмосферы мегаполиса, чрезвычайно благотворно влияло на души молодых людей, даже тех, которые были очень мало знакомы с Церковью. Поездки собирали до 100 участников. По ряду причин около трех лет назад они были прекращены, но мы надеемся на их возобновление.

Итак, центр «Церковь и международные отношения» на сегодня является, пожалуй, важнейшим средством в необходимом процессе знакомства студентов-международников с христианскими ценностями и их посильного усвоения.

IMG_2091.jpg23 января 2015 года в рамках ХХIII Международных Рождественских образовательных чтений в конференц-зале Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия состоялся круглый стол «Христианские ценности как фактор современных международных отношений», организованный кафедрой внешних церковных связей ОЦАД. В мероприятии приняли участие эксперты, дипломаты, общественные деятели, в частности, заместитель секретаря Общественной палаты Российской Федерации, председатель Российского общественного совета по международному сотрудничеству и публичной дипломатии при Общественной палате РФ С.А. Орджоникидзе.

 


Уважаемые коллеги!
               

Благодарю за приглашение и предоставленное слово.

Мы говорим о роли христианских ценностей в отношениях между странами и народами, справедливом мироустройстве и принятии глобальных решений. В этой связи полагаю важным остановиться на юридическом аспекте вопроса, а именно обсудить тему христианских ценностей и прав человека.

Права человека. Ни одна актуальная информационная сводка, ни один комментарий того или иного события не обходится сегодня без упоминания «прав человека» – инструмента мягкой силы, фактически монополизированного Западом. Борьба за права человека, понимание прав человека, отстаивание прав человека как исключительной ценности все чаще звучат в качестве аргументации вмешательства во внутренние дела государств, что мы наблюдали и наблюдаем на Ближнем Востоке, Северной Африке, на территории соседней Украины.

Говорить о правах человека в системе современных международных отношений исключительно как о западном бренде в корне неверно. Возвращаясь к теме круглого стола, я хотел бы подчеркнуть, что права человека, определяя нормы поведения человека в обществе, являются мерилом нравственности, морали.

Права человека не возникли сами по себе, из ниоткуда. Но мы не будем сейчас пускаться в философско-исторический экскурс развития концепции прав человека. Ни одна мировая цивилизация не существовала без духовно-нравственных максим, представлений о добре и зле (грехе и добродетели) и справедливом устройстве в обществе, что, по сути, регламентировало принципы жизни в обществе.

Как христианская, так и либеральная мировоззренческая система ориентированы на человека-личность как ключевую ценность. Свобода, равенство, права и достоинство человека, уважение к личности – все эти ценности обязаны своим появлением в общественном сознании христианству (постулаты христианской морали).

Однако, несмотря на то, что центральная идея концепции прав человека – достоинство личности – является христианской по своему происхождению, сегодня она претерпевает значительные изменения и трансформации. Речь идет об изменении ценностной парадигмы общественного сознания.

Пропаганда псевдолиберальных ценностей, по сути сводящаяся к абсолютизации понятия свободы в отсутствии нравственных норм, ведет к подмене понятий в общественном сознании. Как следствие, сегодня мы наблюдаем рост ксенофобских настроений. Первостепенное значение для нас имеет противостояние русофобии и возрождающемуся нацизму. Необходимо вести решительную борьбу с разрушительными процессами искажения нравственных устоев и разрушения религиозных ценностей.

Напомню, что с 2009 года по инициативе России Совет ООН по правам человека принял три резолюции о поощрении прав человека и основных свобод благодаря более глубокому пониманию традиционных ценностей (12/21 от 2 октября 2009 года, 16/3 от 24 марта 2011 года, 21/3 от 27 сентября 2012 года). В 2014 году Советом была принята резолюция о защите семьи, одним из инициаторов которой также выступила Россия. Показательно, что США и ряд европейских государств голосовали против принятия данных резолюций.

Наконец, в заключение - о современных европейских ценностях:

- если европейские ценности исходят из признания законным правительством людей, по сути, преступников, которые совершили государственный переворот, то эти «ценности» мы, в России, не разделяем;

- если европейские ценности исходят из лишения основного права человека – права на жизнь (речь идет о бомбардировках и убийствах граждан Югославии, Ливии, Афганистана, Ирака, а сейчас и Украины), то мы эти «ценности» отвергаем;

- если европейские ценности исходят из издевательства над религиозными чувствами верующих в средствах массовой информации, мы эти «ценности» не приемлем;

- если европейские ценности исходят из унизительного запрета на пользование гражданами своим родным языком, мы эти «ценности» отрицаем;

- если европейские ценности исходят из запрета свободы средств массовой информации, «властного» запрета вещания телеканалов, мы не можем согласиться с этими «ценностями»;

- если европейские ценности исходят из того, что вместо мамы и папы должны быть родитель номер один и родитель номер два, то эти "ценности" мы также отвергаем.

Председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата Митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев) посетил московский Сретенский монастырь и встретился с преподавателями и учащимися Сретенской духовной семинарии.

Сегодня Церковь является авангардом нашего общества, и этим во многом определяется специфика нашего служения и те параметры, которые мы сами должны себе задавать. Не так давно — вы, конечно, еще не застали это время, а я и отец Тихон помним те времена — нам внушали, что Церковь есть некий отживший элемент, это рудимент какого-то далекого прошлого. Нам говорили, что в церковь ходят только те люди, которые в реальной жизни не могут добиться успеха. И надо сказать, что если мы эту идеологию изжили, то, например, на Западе она в настоящее время очень активно насаждается: христианские Церкви, которые стоят на традиционных евангельских позициях, воспринимаются, прежде всего, как пережиток прошлого и как препятствие к движению вперед.

То, что мы видим сейчас в нашей стране, — это совершенно обратная перспектива, которая открывается, прежде всего, благодаря очень активной позиции, занятой сегодня Церковью. Во главе этого авангарда стоит Святейший Патриарх, который подает всем нам пример активного, действенного и мудрого служения на благо Церкви. Его жизнь может служить примером для многих современных людей, в том числе и прежде всего для пастырей Церкви и для будущих пастырей. Вся его жизнь с того момента, когда он сделал выбор в пользу служения Церкви, — а выбор был сделан им в юности под влиянием его приснопамятного учителя митрополита Никодима, — была отмечена целеустремленным и целенаправленным служением на благо Церкви. Святейший Патриарх Кирилл воспринял миссию, которую возложила на него Церковь, прежде всего как миссию просвещения. Всю свою жизнь Святейший Патриарх занимается просвещением людей — и в советское время, когда это было очень трудно и даже опасно, когда Церковь находилась в очень стесненных условиях, и в трудные перестроечные годы, и в 90-е годы XX века, когда страна пребывала в кризисе. Тогда народ нуждался в мудром и сильном пастырском слове, и это слово тогда еще митрополита Кирилла доносилось до миллионов людей с экранов телевизоров. Он продолжает свое служение просвещения людей и ныне, став Предстоятелем Русской Православной Церкви — не просто Главой православного духовенства, но, по сути дела, духовным лидером для множества людей в России и сопредельных странах.

Вот живой пример того, каким надлежит быть священнослужителю: прежде всего он должен быть укоренен в православной традиции, должен очень хорошо знать, глубоко чувствовать и глубоко любить православное богословие и православное богослужение. Православие должно быть не просто неким внешним ярлыком, наклеенным на такого человека; оно должно сутью его внутренней жизни. Православный священнослужитель должен быть как бы пропитан духом Православия, живительным соками Православия весь целиком, и стихия православного богослужения и православного богословия должна быть для него родной. Поэтому, прежде всего, священнослужитель должен любить богослужение, любить Божественную литургию, стараться не только самому причащаться Святых Христовых Таин, но и призывать своих прихожан и своих близких к тому, чтобы Причастие было сердцевиной их жизни, потому что именно Сам Господь, Которого мы принимаем внутрь себя и Тело Которого становится нашим Телом, а Кровь Его становится нашей кровью, должен быть центром, сердцевиной жизни человека.

Все православное богослужение построено таким образом, чтобы подготовить нас к Причастию: и вечерня, и утреня, и чинопоследование часов, и молитвенное правило — все это направлено к тому, чтобы мы соединялись со Христом. И именно отсюда, из Божественной литургии и причастия Христовых Таин, мы должны черпать свою силу, потому что по человеческим меркам тот подвиг, который несет Патриарх, или какой-либо иерарх Церкви, или даже просто священнослужитель в далекой деревне – этот подвиг человеку непосилен. Человеческими усилиями нельзя добиться того, чтобы стать подлинно духовным священником и подлинным пастырем человеческих душ. Это возможно только с помощью благодати Божией, а благодать Божия приходит не иным образом, как через Причастие Святых Христовых Таин.

Поэтому мне кажется, что первый «секрет успеха», если так можно выразиться, любого священнослужителя заключается в том, чтобы его жизнь концентрировалась вокруг богослужения. Не обязательно, да и не по силам всякому священнослужителю совершать Божественную литургию каждый день, как это делал святой праведный Иоанн Кронштадтский. Конечно, это было бы идеалом для священнослужителя, но не всякий на это способен. Святой праведный Иоанн был человеком такой внутренней энергии и такой духовной силы, что ему удавалось и совершать ежедневно Божественную литургию, в пламенной молитве предстоя Богу, и при этом исповедовать людей, посещать страждущих, совершать огромное количество дел, в том числе дел благотворительности, а также еще и вести дневники. Это особый случай, и не всякому такое под силу. Однако священнослужитель должен любить литургию и стараться как можно чаще совершать ее и причащаться Святых Христовых Таин, потому что именно в этом — его главная поддержка и опора.

Очень важно нам знать основы своей веры, и поэтому сегодня, как во все времена, священнослужитель должен быть богословом, очень хорошо разбираться, прежде всего, в основах своей веры, а для этого должен знать и отличие Православия от других христианских конфессий, понимать, чем отличается христианство от других религий и в чем нас упрекают инославные, иноверцы или сектанты, чтобы быть готовым дать внятный ответ на все вопрошания людей, а прежде всего для того, чтобы всегда этот внятный ответ давать самому себе.

Сегодня мы живем в стране, где большинство людей принадлежит к Православной Церкви. Но многие из этих людей относят себя к ней только в силу рождения или воспитания и воспринимают Православие как некую культурную идентичность; очень многие из тех, кто считает и называет себя православными, не знают основ православной веры. Параллельно с нашей миссией развиваются миссии инославных церквей, в том числе протестантских проповедников, развивается деятельность сектантов.

Ныне на человека обрушивается очень много информации; мы окружены множеством людей, которые начитались и наслушались здесь и там различных фактов и доводов, что привнесло смятение в их сознание и разум. И только мы, пастыри и будущие пастыри, можем помочь им сориентироваться во всем многообразии информации и дезинформации, с которым приходится людям сталкиваться каждый день.

Сегодня, если так можно выразиться, появился некий «рынок религиозных услуг», где каждый человек может воспользоваться теми или иными «товарами». К сожалению, Православие нередко воспринимается как один из «товаров» на этом «рынке». И вот мы должны, прежде всего, для самих себя ответить: в чем истина Православия? Почему именно Православная Церковь является той Святой Соборной Единой и Апостольской Церковью, о которой мы говорим в Символе веры? Почему именно в Православии сохранены догматы во всей их неповрежденности и чистоте? Если мы сами для себя будем это твердо сознавать, то мы сможем и всякому вопрошающему дать ответ о нашем уповании.

Вот почему вторым важнейшим стержнем в жизни священнослужителя является богословие, твердое знание основ своей веры и своей духовной традиции. Для того чтобы в этом укрепиться, мы должны читать Священное Писание и творения святых отцов Церкви. Мне приходилось, преподавая в Духовной семинарии и в богословских учебных заведениях, сталкиваться с тем, что студенты не читают или очень мало читают творения святых отцов. Очень часто творения отцов Церкви изучают по учебникам патрологии: узнают, когда и где родился тот или иной святой отец, каков у него список трудов, а вот сами эти труды не читают. Получается, что мы, провозглашая себя наследниками великой святоотеческой традиции, возглашая в день торжества Православия, что наша вера есть не только вера апостольская, но и вера отеческая, сами очень часто не знаем творения святых отцов и не читаем их. Когда же беремся читать, нам кажется, что это все архаично, очень сложно, да и язык устаревший; и вот мы начинаем зевать над книгой и берем что-нибудь более современное и более доходчивое. Я думаю, такое случалось если не со многими, то с некоторыми из вас при попытках познакомиться с творениями святых отцов.

Эти книги требуют особого внимания, особого подхода. Нельзя начать читать творения святых отцов без определенной внутренней и богословской подготовки, но невозможно быть подлинно православным человеком, не зная и не читая их. Конечно, то, что некоторые переводы святых отцов устарели, представляет проблему для читателя, однако сейчас появляются и новые современные переводы. При этом основная проблема заключается в том, что наш ум сегодня живет по совершенно иным законам, чем те, по которым жили люди во времена святых отцов.

Это, кстати, является и главной трудностью для современного человека в понимании богослужения, — и в богослужебных текстах, и в святоотеческом богословии мы видим богословские истины, которые в IV, в VI или в IX веке излагались для людей, очень хорошо знавших православную традицию. Например, в первую неделю Великого поста мы читаем покаянный канон преподобного Андрея Критского. В этом каноне упоминаются библейские персонажи, каждый из которых служит прообразом для той или иной богословской истины, для того или иного нравственного урока. По сути дела, каждый из тропарей Великого канона содержит небольшое нравственное поучение в форме аллюзии, то есть ссылки на того или иного библейского персонажа. Думаю, что, когда мы слушаем Великий канон, то часто ловим себя на мысли о том, что даже имена ряда библейских персонажей незнакомы нам и не вызывают у нас никаких ассоциаций. Это происходит, прежде всего, потому, что мы мало читаем Библию, плохо знаем Ветхий Завет и не помним наизусть те сюжеты, с которыми связана жизнь персонажей, упоминаемых в Великом каноне. В итоге покаянный канон, который в первую неделю поста мы слушаем и внимательно, и благоговейно, в основной части своего смыслового содержания проходит как бы мимо нас, и происходит это потому, что мы плохо знаем Библию.

Когда святые отцы в IV или в VI, или в IX веке писали свои творения, они, как правило, обращались к людям, которые очень хорошо знали Священное Писание, которые очень хорошо знали святоотеческую традицию. Кроме того, они обращались к людям, чьи головы не были заполнены столь огромным количеством информации, как это обычно бывает сейчас. Поэтому, когда мы начинаем читать творения святых отцов, даже темп чтения должен быть совершенно иной, чем тот темп, в котором мы читаем, например, газеты. Мы берем газету для того, чтобы извлечь из сотни тысяч слов какую-нибудь интересующую нас информацию. Мы просматриваем книги, просматриваем брошюры, просматриваем страницы в Интернете. Святых отцов нужно читать совершенно по-другому: медленно, спокойно, внимательно, перечитывая по несколько раз место, которое уже прочитали, делая выписки, для того чтобы слова святых отцов вошли в наш ум, чтобы их образ мысли стал нашим.

В древности люди никогда не читали «про себя». Даже находясь наедине с книгой у себя в комнате, человек читал книгу вслух, ибо так лучше усваивается то, что он читает. В «Исповеди» блаженного Августина рассказывается о том, как он увидел святителя Амвросия Медиоланского, сидящего в своей комнате и читающего книгу про себя. Августин был крайне удивлен, что «глаза Амвросия бегали по страницам, сердце доискивалось до смысла, а голос и язык молчали».

Чтение святых отцов, богословской литературы есть важнейший элемент формирования современного человека. Но и этого недостаточно. Недостаточно сегодня только исправно совершать богослужения и регулярно читать Священное Писание и творения святых отцов. Среди многого, что также необходимо для современного пастыря, одним из важнейших качеств является внутренняя целеустремленность. Каждый священнослужитель и каждый будущий священнослужитель помимо того, чтобы получить богословское образование в Духовном учебном заведении, должен еще постоянно работать над собой, четко планировать свое время, свой рабочий график — без этого невозможно успевать все то, что надлежит сегодня делать священнослужителю.

У каждого священнослужителя должен быть распорядок дня. Этот распорядок, конечно, во многом зависит от внешних обстоятельств и может варьироваться в зависимости от того, чем занимается человек, в особенности тот, чья жизнь связана с поездками и с передвижениями. Это вызывает немалые трудности, тем не менее, каждый день должен быть распланирован, на каждый день мы должны знать, что сегодня мы должны совершить, что узнать, как мы должны прожить этот день, чтобы он не прошел впустую. Каждый день может служить нашему духовному и интеллектуальному совершенствованию, но это произойдет только в том случае, если мы будем тщательно планировать свое время, если мы будем знать, для чего и зачем совершаем те или иные дела, для чего и зачем мы читаем те или иные книги.

Сегодня многие люди читают книги просто для того, чтобы заполнить время, так же, как смотрят телевизор, играют в компьютерные игры и придумывают себе всякие другие занятия. У священнослужителя такого не должно быть. Он должен делать только то, что принесет пользу ему или другим, а для этого он должен подбирать для своего чтения только те книги, которые необходимы, он должен делать только те дела, которые действительно нужны, и воздерживаться от всего того, что не принесет пользы ему или другим людям.

Сегодня священнослужитель должен быть человеком культуры. Для того, чтобы быть в авангарде общественной жизни, для того, чтобы вести за собой других людей, священнослужитель должен обладать очень широким, может быть, даже энциклопедическим набором знаний в самых разных областях. Это должен быть человек, приобщенный к культуре. Сегодня диалог между Церковью и культурой является одним из приоритетов Церкви, и одним из первых деяний Святейшего Патриарха Кирилла было создание Патриаршего совета по культуре — не просто одного из Синодальных отделов, но Совета, который будет возглавлять сам Патриарх. В рамках этого совета Церковь будет осуществлять диалог с деятелями культуры и разрабатывать различные проекты в культурной сфере. Но для того, чтобы в этом участвовать, мы не должны быть малокультурными людьми; необходимо, чтобы мы были приобщены к культуре во всем ее многообразии. Мы должны знать и любить, прежде всего, отечественную культуру, знать наших писателей, поэтов, композиторов, но должны знать также, по возможности, и культуру западных стран, культуру инославного мира для того, чтобы, обладая всем этим богатством, мы могли самое лучшее из него предлагать нашей пастве и тем людям, с которыми мы общаемся.

Очень важно для современного священнослужителя изучение иностранных языков. К сожалению, это до сих пор является слабым местом и наших духовных семинарий, и духовных академий, и тех светских учебных заведений, в которых изучается богословие. Почему-то многие студенты считают, что языки вообще не нужны и их изучение — пустая трата времени. А есть и такие, которые сознают важность знания языков, но, поскольку это очень кропотливый труд, поскольку это требует большой усидчивости и большого внимания, они не находят в себе сил для того, чтобы как следует изучить хотя бы один иностранный язык.

Язык — это средство общения, и каждый новый иностранный язык открывает перед нами целый мир и возможность общаться с огромным количеством людей, которые отличаются от нас по языку, по менталитету, по культуре, а часто и по вероисповеданию, говорить на том языке, который понятен и доступен им. Разговаривать через переводчика — это совершенно другой способ общения. Кроме того, каждый язык открывает нам огромный новый мир литературы, поэзии, он помогает нам понять менталитет и способ мышления другого народа. Мне кажется, что современный священнослужитель обязательно должен владеть хотя бы одним иностранным языком, и прежде всего тем, который стал сегодня основным средством международного общения, — английским. Без этого языка сегодня очень трудно прожить, если только человек не ограничит свою жизнь сознательно рамками своей страны, своего города или своей деревни.

Сегодня Церкви требуются образованные священнослужители, которые знают свою традицию и имеют понятие об иных традициях, которые способны говорить со своей паствой на современном понятном языке и на других языках — с инославными христианами, с представителями других стран и религиозных общин. К сожалению, не всегда окончивший духовную семинарию или академию священнослужитель оказывается достаточно образованным и достаточно подготовленным к тому, чтобы встретить все те вызовы, которые сегодня исходят от секулярного мира.

Святейший Патриарх Кирилл очень озабочен уровнем духовного образования и всячески стремится к тому, чтобы этот уровень существенно повысить. Для этого не только интенсифицируется реформа духовного образования, но и создаются новые учебные заведения. В частности, по инициативе Предстоятеля Русской Православной Церкви в прошлом году была создана Общецерковная аспирантура и докторантура имени святых Кирилла и Мефодия.

Это учебное заведения нового типа, своего рода полигон для создания новой системы духовного образования. В чем суть новой модели? Как мне кажется, духовная школа нового типа должна помогать студентам не просто усваивать ту или иную сумму знаний, но самостоятельно разбираться в том огромном материале, который сегодня доступен практически по любому богословскому вопросу, практически по любой теме. Иными словами, духовная школа нового типа должна прежде всего воспитывать в студенте навыки самостоятельного мышления и самостоятельной научной работы. А для этого акцент в обучении должен делаться не на пассивном прослушивании лекции или уроков, не на конспектировании их и воспроизведении по памяти, не на усвоении суммы сведений по тому или иному предмету, которые так же быстро испаряются, как и усваиваются и которые студент забывает сразу после того, как сдал экзамен.

Упор должен делаться на самостоятельную работу, то есть студенту задается определенная тема, которую он самостоятельно разрабатывает на основе имеющихся источников. В такой системе преподаватель или профессор является прежде всего консультантом: он не ведет за собой студента, а лишь подталкивает его к тем или иным источникам, помогая ему с ориентироваться в море существующей информации и делясь с ним своим собственным опытом. При этом 90 процентов работы студент делает самостоятельно. Именно так сегодня учатся студенты в большинстве западных учебных заведений. Именно для таких студентов создана так называемая Болонская система, под которую сегодня с большим или меньшим успехом пытается подстроиться не только наше духовное, но и светское образование.

Суть этой системы в том, что она дает возможность студенту пройти через несколько ступеней высшего образования. Первая ступень — это бакалавриат, то есть четырехлетний курс, в ходе которого студент изучает частью обязательные дисциплины, а частью — те предметы, которые он сам выбирает для своей будущей специализации. На этапе магистратуры студент в основном уже занимается теми предметами, которые он сам выбрал, и пишет работу на выбранную им с помощью преподавателя тему. Докторская степень — это уже самостоятельное исследование; это не просто компиляция, но это, по сути дела, научное открытие. Каждая докторская диссертация в западном университете является или должна являться научным открытием и неким новым словом той или иной области.

Для чего нужна и почему важна такая система образования? При той системе, которую мы унаследовали от советского времени, оказывается, что человек может проучиться десять лет в школе и потом еще столько же в высших учебных заведениях и при этом так и не выработать в себе навыки самостоятельного исследования и самостоятельного мышления. То есть в течение всего столь продолжительного учебного процесса он остается абсолютно пассивным по отношению к объему знаний, который усваивает. Эти знания просто входят в его сознание, что-то из них впоследствии остается, а большая часть забывается. Задача новой духовной школы будет заключаться в том, чтобы каждому студенту в соответствии с его интересами, в соответствии с его способностями, в соответствии с тем кругом научных предметов и богословских дисциплин, который он сам выбирает, давалась возможность развиваться и развивать в себе навыки самостоятельной работы. Именно так мы строим занятия в Общецерковной аспирантуре.

Сегодня Общецерковная аспирантура и докторантура имения святых равноапостольных Кирилла и Мефодия включает в себя три программы. Первая из них — это программа повышения квалификации, на которой занимаются прежде всего люди, закончившие духовные академии и не желающие продолжать собственно научную деятельность, то есть писать диссертацию. Для этих людей — а среди них сегодня есть и архиереи и будущие архиереи нашей Церкви — мы подбираем серию спецкурсов, по которым они не получали достаточной информации ни в духовной семинарии, ни в духовной академии. Это специальные предметы, которые необходимы, например, архиерею для того, чтобы он разбирался в экономических и финансовых вопросах, которые необходимы наместнику монастыря для того, чтобы он умел грамотно и четко управлять монастырем и не допускал различных ошибок в юридической сфере. Таким образом, эта программа имеет, прежде всего, практическую направленность.

Также в Общецерковной аспирантуре есть кандидатская программа, рассчитанная на написание и защиту кандидатской программы. Надо сказать, что в Болонской системе такой степени, как кандидат наук или кандидат богословия, нет. Эта степень существует только в нашей системе высшего образования. Полагаю, что в конечном итоге она будет упразднена, пока же мы предлагаем кандидатскую программу, которая представляет собой работу над определенной избранной темой под руководством научного руководителя с возможностью стажировки за рубежом и параллельным изучением иностранных языков.

Кроме того, впервые в Русской Православной Церкви нашем учебном заведении введена докторская программа. Такого не было ни в советское, ни в дореволюционное время. В нашей академической традиции докторские степени в основном выдавались маститым профессорам скорее в качестве награды за многие научные труды, чем в качестве ученой степени, присужденной за конкретный труд, за открытия в той или иной области богословского исследования. Сегодня мы создали докторскую программу для того, чтобы выпускники духовных учебных заведений или светских учебных заведений, имеющие достаточную подготовку и имеющие уже кандидатскую степень, могли бы защитить докторскую диссертацию и получить степень доктора богословия. Каждая из этих диссертаций должна быть фундаментальным трудом, основанным на всестороннем изучении того или иного источника с привлечением литературы не только на родном, но и на иностранных языках.

На всех трех программах аспирантуры изучение как минимум двух языков является обязательным. Один язык изучается в качестве основного, другой — в качестве дополнительного. Один из них — английский язык, поэтому большинство наших студентов изучают английский как основной и выбирают изучение еще какого-либо иностранного языка. В итоге этого обучения мы хотим добиться, чтобы выпускники, по крайней мере, на одном языке могли говорить, читать и писать, а еще одним языком владели хотя бы в некоторой степени, хотя бы в пассивной форме. Это минимум, который мы будем требовать от всех выпускников, и те студенты, которые будут не справляться с изучением языков, будут отчисляться, и это уже происходит.

С будущего года мы откроем также магистерскую программу. Эта программа может быть интересна для тех, кто заканчивает духовную семинарию. И на кандидатскую, и на докторскую программы мы принимаем людей, имеющих высшее образование, то есть закончивших либо духовную академию, либо светский вуз (в последнем случае они должны сдать экзамен по богословию с объеме программы духовной академии), магистерская же программа создается для того, чтобы человек, окончивший курс духовной семинарии, мог сразу поступить в аспирантуру, не обязательно поступая перед этим в духовную академию. Мы хотим тем самым расширить круг людей, которые будут поступать в наше учебное заведение.

Магистерская программа будет строиться примерно по тому же принципу, что и в западных университетах, например, в Оксфордском университете, где я учился. Там магистерская программа представляет собой целенаправленное изучение конкретной области знаний с последующим написанием диссертации. В течение первого года студент посещает лекции, семинары, пишет небольшие работы, которые затем войдут в его диссертацию, а весь второй год посвящается непосредственно написанию собственно диссертации. Закончив магистерский курс, человек может продолжать обучение уже в рамках докторской программы.

Служба коммуникации ОВЦС/Патриархия.ru

10 мая 2010 года состоялась встреча Митрополита Волоколамского Илариона (Алфеева) , председателя Отдела внешних церковных связей, ректора Общецерковной аспирантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, с руководством, преподавателями и учащимися Московской духовной академии и семинарии. Владыка выступил перед учащимися Московских духовных школ.

Ваше Высокопреосвященство, дорогие отцы, братья и сестры!

Я приехал к вам, прежде всего, как ректор Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, хотя готов ответить и на вопросы, связанные с моей деятельностью в качестве председателя Отдела внешних церковных связей. В своем вступительном слове я хотел бы коснуться вопросов духовного образования и также рассказать вам о том, что это за учебное заведение — Общецерковная аспирантура и докторантура.

Находясь в стенах этого учебного заведения, каждый из вас, наверное, задумывается, для чего он здесь находится, и каждый из вас задумывается о своем будущем; есть среди вас те, кто уже определился со своими целями, со своими жизненными приоритетами, но есть, наверное, среди вас и немало тех, кто еще размышляет о том, как сложится жизнь, и размышляет о том, для чего и зачем он здесь учится.
Учебный процесс в наших духовных семинариях и академиях построен таким образом, что студент как бы вливается в реку, которая уже течет своим течением, которая текла до него и которая будет течь после него, то есть то, что ему остается — просто по течению, и многие студенты, к сожалению, воспринимают возможность обучения в духовных школах именно как движение по течению в общем потоке, и существует определенная инерция, связанная с таким образом мыслей и с такой системой образования.

В духовных школах студент живет на всем готовом, за него все уже решено, от него требуется только подчиняться распорядку дня, посещать занятия, которые стоят в расписаниях, правильно использовать свое свободное время, не нарушать дисциплину, участвовать в мероприятиях, в которых он должен участвовать и, собственно, этим как бы и определяется успех того или иного студента. За что, как правило, отчисляют студентов? За нарушения дисциплины или за неуспеваемость, то есть либо за то, что он прогуливает занятия, либо за то, что он недостаточно четко отвечает на поставленные преподавателем вопросы и не может справиться с учебным курсом, либо за различного рода нарушения дисциплины. Иным словом, исключают за то, что человек в той или иной степени отказывается или оказывается неспособен плыть по установленному течению.

У этой системы есть свои очень большие достоинства, но есть и свои недостатки. Главным достоинством является то, что молодой человек, который приходит в стены духовных школ, прежде всего он становится частью той традиции духовного образования, которая существовала на протяжении многих лет, даже нескольких веков, и в которую он должен интегрироваться. Благодаря этому он становится частью некой системы, он становится частью не просто системы, существующей сегодня, но системы, которая включает в себя и предыдущие поколения.

Дисциплина дает возможность студенту самому приучиться к дисциплине, научить дисциплинировать себя, а те учебные курсы, которые преподаются, расширяют его кругозор и помогают ему получить необходимую сумму знаний для его дальнейшего служения.

Но есть в этой системе и определенный недостаток. Это, может быть, даже не недостаток самой системы, это то, что оказывается недостатком для тех людей, которые неспособны самостоятельно работать и самостоятельно принимать какие-то важные жизненные решения. И недостаток заключается именно в том, что слишком много за человека решено заранее, и слишком мало дается для него возможностей самостоятельно работать, самостоятельно думать, и случается с такими людьми, что, пройдя пять лет духовной семинарии, а может быть, и восемь лет всего цикла семинарии и академии, они выходят из духовной школы, не зная, зачем они учились и что теперь им следует делать. Более того, и Церковь иной раз не знает, что делать с такими людьми. И случается, что человек, отучившись пять лет в семинарии и потом еще три года в академии, выходит и оказывается невостребованным.

Конечно, большинство студентов, как это предполагается, должны принять священный сан. А священник или диакон — он всегда востребован, он всегда нужен Церкви. Но остается вопрос, для чего нужны знания, и остается вопрос, как организовать учебный процесс, чтобы, во-первых, человек понимал, зачем он учится и, во-вторых, чтобы этот человек понимал, что он нужен и полезен для Церкви, чтобы он не чувствовал эту невостребованность, чтобы он не чувствовал, что полученные им знания невозможно применить.

Святейший Патриарх Кирилл придает очень большое значение духовному образованию. Он говорит: «Воспроизводство кадров Церкви — это воспроизводство самой Церкви». Это, говоря по существу, и есть предание, взятое в динамике, взятое в аспекте его передачи от поколения к поколению. Вот почему духовное образование имеет свое непосредственное отношение как к сокровенным глубинам Церкви, так и к ее важнейшим задачам».

Сегодня Святейший Патриарх, который сам отдал много лет работе в системе духовного образования, придает особое значение реформе духовного образования, и он говорит, что задача современной духовной школы заключается не просто в том, чтобы дать определенную сумму знаний будущим пастырям. Мы должны, по сути дела, создать новое поколение священнослужителей — тех, которые по своему интеллектуальному и духовно-нравственному уровню будут отвечать потребностям современной эпохи.

Думаю, что, когда мы говорим о реформе духовного образования, то мы все понимаем, что невозможно, да и не нужно пытаться восстановить духовные школы в тех параметрах, в которых они существовали в России до революции. Мы можем констатировать, что дореволюционная духовная школа, особенно если говорить о духовных академиях рубежа XIX и XX веков, стояла на очень высоком научном уровне. Наши духовные академии по своему научному уровню были вполне сравнимы с западными университетами. Исследования, которые проводились в академиях, осуществлялись по всем правилам тогдашней богословской науки; нашими профессорами было сделано много замечательных открытий, и до сих пор в некоторых областях науки, в частности, в литургике, их работы остаются основополагающими и во многом непревзойденными. Но за то время, которое прошло — а прошло около столетия — очень изменился окружающий нас мир, а наша система духовного образования, так же как и вся наша Церковь, пережила очень тяжелый период гонений, когда вопрос ставился не о том, чтобы создать высокую богословскую науку, но о том, чтобы обеспечить Церковь кадрами. И вот эту узкопрофильную задачу ставили перед собой духовные семинарии и академии после того, как они были возрождены.

Сегодня перед нами стоит гораздо более широкая задача. Она заключается в том, что мы должны создать новое поколение пастырей, архипастырей, церковных ученых, церковных дипломатов и церковных деятелей.

Сегодня Церковь находится в авангарде нашей общественной жизни; по крайней мере, она должна в нем находиться. К сожалению, далеко не везде и не всегда все обстоит именно так. Святейший Патриарх Кирилл подает нам пример церковного лидера, который находится в авангарде общественных процессов, не боится вступать на поле дискуссии по самым разным актуальным вопросам современной жизни, не замыкается в узком кругу церковных интересов и церковной тематики. По сути дела, Святейший Патриарх сегодня является духовным лидером для всей нации, для всей нашей страны. Более того, он является духовным лидером для других стран постсоветского пространства, и его фигура, его личность и его деятельность сегодня объединяют верующих разных стран, говорящих на разных языках. Святейший Патриарх всем нам подает пример, но он не может действовать в одиночку. Вся Церковь должна перестроиться таким образом, чтобы мобилизовать свои внутренние интеллектуальные и духовные ресурсы для выполнения тех новых задач, которые ставит перед нами современный мир. А это значит, что, прежде всего, мы должны учиться и, учась, понимать, для чего мы учимся. А самое главное – учебный процесс должен быть построен таким образом, чтобы мы, выйдя из стен учебного заведения, были способны к активной миссионерской деятельности, к самостоятельному мышлению, к самостоятельной научной работе; чтобы мы не просто получили в духовных школах определенные знания, но чтобы здесь, в стенах этого или какого-либо иного учебного заведения, мы научились тому, что называется научным метододом — самостоятельной работе с источниками, самостоятельному изучению Предания Церкви, сравнительному анализу того, что мы получили из нашего церковного предания и того, что говорят иные предания иных религиозных общин, иных христианских конфессий; чтобы мы понимали, в чем смысл Православия, и могли внятно дать ответ всякому вопрошающему о нашей вере, зная свое Предание изнутри, зная его глубоко и умея его защищать и отстаивать. Для этой задачи сегодня необходимы и богословы, и ученые, и преподаватели, и церковные администраторы, и сотрудники Синодальных и епархиальных учреждений, и всех этих людей должны воспитывать духовные школы.

Если говорить о некоем соответствии между структурой образования в наших духовных школах и в западных учебных заведениях, то определенный дисбаланс здесь имеет место. В западной системе высшего образования существует традиционное деление на три уровня, это деление закреплено сегодня так называемой Болонской системой. Первый уровень высшего образования — это бакалавриат. Как правило, это четыре года обучения, которые включают в себя набор общеобязательных дисциплин для студентов, а также и некоторые предметы, которые студент может выбрать по своему усмотрению, имея в виду дальнейшую специализацию в той или иной области науки. Следующая ступень – это магистратура, как правило, двухлетняя. Это уже гораздо более индивидуально ориентированный курс. Во время обучения в магистратуре студент еще продолжает посещать лекции, участвовать в семинарах, посещать спецкурсы, но основное его внимание уделяется самостоятельной работе. Должен сказать, что и на этапе бакалавриата именно самостоятельная работа студента является сегодня приоритетом в западных учебных заведениях. Иными словами, задача, которая стоит перед студентом, заключается не в том, чтобы выучить определенное количество сведений по тому или иному предмету и потом иметь способность эти сведения воспроизвести, а в том, чтобы ориентироваться в своей теме и уметь самостоятельно работать с источниками. Эта самостоятельная учеба начинается уже на этапе бакалавриата, когда от студента требуется постоянная активная работа, а не просто слушание и конспектирование лекций. Он должен все время писать эссе на ту или иную тему — лектор дает ему определенные наводящие сведения, библиографию, и он должен работать с ними самостоятельно. На этапе магистратуры эта самостоятельная работа приобретает уже характер основной, и второй год магистратуры, как правило, занят исключительно написанием магистерской работы.
Магистерские работы носят главным образом компилятивный характер. Магистрант подбирает определенную тему, читает книги по этой теме и затем пишет работу, в которой приходит к тем или иным выводам. По сути, в магистратуре студента учат самостоятельно мыслить, отбирать и критически оценивать информацию, анализировать ее, проводить самостоятельные исследования, учат сопоставлять взгляды и точки зрения различных ученых на ту или иную проблему и принимать на основе полученных знаний те или иные решения, и эти решения в качестве выводов приводить в своем магистерской работе.

Наконец, третий уровень — докторантура. Это уровень, которого до недавнего времени в нашей системе духовного образования не существовало вообще. На этом уровне студент работает все время самостоятельно. Он уже не посещает лекции и семинары, он сам определяет свой распорядок дня, посещает библиотеки и выбирает научную литературу. Единственная внешняя помощь, которая ему оказывается — это помощь научного руководителя или консультанта, который, исходя из собственного опыта или знаний, может что-то подсказать докторанту по сути его работы или по форме, в которой должен быть подан материал. Я вспоминаю время своего обучения в Оксфордском университете – мой профессор, Владыка Каллист, митрополит Диоклийский, тогда епископ, который более тридцати лет преподавал в Оксфордском университете, был моим научным консультантом, но это консультирование сводилось к тому, что я приносил ему уже готовые части своей работы, они их прочитывал и делал какие-то комментарии. Таким образом, вся моя работа на 99,9 процентов была самостоятельной. Роль научного руководителя заключалась скорее в неких поощрительных и подбадривающих функциях, которые он регулярно и очень успешно выполнял.

Докторская работа — это не просто компиляция того или иного материала, это не просто пересказ взглядов тех или иных ученых; это, как правило, самостоятельное исследование, которое должно внести вклад в развитие науки, и докторская диссертация предполагает некие научные открытия. Именно в этом заключается качественное различие между диссертацией магистерской и диссертацией докторской — если от магистерской работы не требуется оригинальности, то в докторской работе она необходима, и пожалуй, это основное требование, которое предъявляется к докторской работе. Она должна быть оригинальным самостоятельным исследованием.
Как совместить, как синхронизировать современную систему, которая существует на Западе, с нашей системой духовного образования?
Прежде всего, как вы, наверное, заметили, на Западе не существует научной степени, которая у нас пока существует — степени кандидата наук, в нашем контексте — кандидата богословия. При дальнейшем реформировании системы духовного образования, возможно, эта степень исчезнет совсем, но пока она остается в качестве некой альтернативы докторской работе. Если мы придем к тому, что у нас сложится трехступенчатая система духовного образования, — а именно над этим, как я понимаю, сейчас работает Учебный комитет, — то у нас будет уровень бакалавриата, уровень магистратуры и затем — два варианта: либо человек, окончив магистратуру, будет способен написать самостоятельное фундаментальное оригинальное исследование, и тогда это будет диссертация докторская, либо он напишет исследование менее фундаментальное, менее самостоятельное и более компилятивное, но в то же время серьезное, и тогда это будет работа кандидатская. Пока сохраняются две таких опции; думаю, со временем останется только одна, и кандидатская степень исчезнет.

Святейший Патриарх Кирилл, как я понимаю, решил начать очередной этап реформы духовного образования не снизу, а сверху, не с уровня духовных семинарий, а с уровня высшей ступени, с высшего духовного образования. Именно с этой целью на первом заседании Священного Синода после его избрания по его инициативе было создано учебное заведение нового типа — Общецерковная аспирантура и докторантура имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Это учебное заведение, которое как бы увенчивает собой систему духовного образования в Русской Церкви. Если семинарии можно условно совместить с уровнем бакалавриата, а академии — с уровнем магистратуры, то в Общецерковной аспирантуре и докторантуре студентам дается возможность заниматься самостоятельной научной и исследовательской работой. Уже первый год обучения показал, что в нашей Церкви есть очень серьезные молодые исследователи, готовые приложить свои усилия в этой области. Задача аспирантуры заключается в том, чтобы создать некую модель богословского образования, которая и учитывала бы лучшие достижения нашей богословской науки, и соответствовала бы современным российским и западным стандартам. Все это увязать вместе непросто, потому что и российские светские стандарты образования отличаются от западных. Тем не менее, существует определенное движение в российском светском образовании в сторону большего соответствия западным стандартам; думаю, что и в нашем духовном образовании такие тенденции будут существовать.

Мы начали с того, что создали это учебное заведение, в котором на сегодняшний день имеются три программы — докторская, кандидатская и программа повышения квалификации без присуждения научной степени.

Что такое докторская программа? Это по сути дела первая в истории нашей Церкви возможность для человека написать докторскую работу и защитить ее. Конечно, докторские диссертации защищались и раньше, но и в дореволюционное время, и в возрожденных в послевоенное время духовных школах докторская степень, в основном, присваивалась маститым ученым, профессорам и преподавателям духовных академий — или за совокупность трудов, или за представленный фундаментальный научный труд, который во многих случаях являлся увенчанием деятельности того или иного преподавателя или профессора. Иными словами, наша докторская степень недавнего времени была чем-то вроде почетной докторской степени, которая существует в западных университетах. Сегодня появилась возможность писать докторские работы, то есть получать для этого время, возможности, научного руководителя, затем защищать работу и получать заслуженную докторскую степень. Конечно, на этой ступени образование происходит, в общем, совершенно самостоятельно – никто, кроме научного руководителя, не помогает студентам. Степень кандидата во многом зарабатывается подобным путем — человек пишет работу, но от него не требуется научных открытий.

Программа повышения квалификации прежде всего рассчитана на церковных администраторов, работающих в церковном управлении, на будущих церковных дипломатов, и состоит из различных лекционных курсов, семинаров и спецкурсов, где обучающиеся получают те весьма специальные сведения, которых они не получали в духовных учебных заведениях.

Некоторые люди после создания аспирантуры подумали, что аспирантура – это что-то вроде школы для подготовки архиереев. Святейший Патриарх Кирилл на встрече со студентами аспирантуры и докторантуры подчеркнул, что поступление в аспирантуру и обучение в ней вовсе не гарантирует получения архиерейского сана. Это, наверное, тема, которая, прежде всего, может заинтересовать монашествующих, но смысл здесь заключается в том, что решение о назначении на ту или иную должность, в том числе о возведении в архиерейское достоинство, принимает Церковь и ее Священноначалие. Обучение в аспирантуре, естественно, не может дать никаких гарантий — человек, который окончил аспирантуру, не может думать, что он тем самым обеспечил себе путь к архиерейству. Однако необходимые для этого знания он получит, то есть если его избрание на архиерейскую степень состоится, он, наверное, будет более подготовлен к высокому церковному служению, чем те люди, которые не прошли курс аспирантуры.

Со следующего года мы введем и магистерскую программу. Она вводится, прежде всего, для того, чтобы на нее могли поступать выпускники духовных семинарий. Сегодня приемные требования в аспирантуре предполагают, что в нее поступают люди, имеющие высшее богословское или светское образование. Хотел бы отметить, что мы принимаем и тех, и других — и окончивших духовные академии, и окончивших светские университеты и институты; в последнем случае эти студенты должны при поступлении сдать экзамен по богословию в объеме духовной академии.

Как вы понимаете, выпускник академии — это человек, который проучился уже восемь лет, и не всякий будет готов продолжать учебу еще и по кандидатской или докторской программе. Поэтому для того, чтобы несколько облегчить и ускорить процесс обучения, мы хотим открыть двухгодичный магистерский курс для тех людей, которые окончили духовные семинарии и хотят продолжить обучение по новой модели, создаваемой сейчас.

Какой будет модель обучения в магистратуре? Это будет модель (сейчас мы ее разрабатываем), которая будет учитывать современные западные стандарты, так называемый Болонский образовательный стандарт. Программа будет построена не на предметной, а на модульной основе. Когда вы учитесь в духовной семинарии и академии, у вас есть определенный список предметов, по которым вы посещаете лекции, читаете литературу, сдаете экзамены.

Модульная система — это система так называемых зачетных единиц или кредитов, что-то вроде «заслуг». Есть некая сумма кредитов, которую студент должен получить за период своего обучения —допустим, 30 кредитов. Каждый конкретный курс, каждый семинар, каждый лекционный курс дает определенное количество кредитов — например, один, полтора, два и так далее. Студент магистратуры по своему выбору определяет те семинары, спецкурсы и лекции, которые он будет посещать. В итоге по этой системе кредитов он набирает баллы, и когда сумма кредитов набрана, это означает, что человек справился с поставленной задачей и допускается к написанию магистерской диссертации, которая, конечно, готовится им заранее – вся система спецкурсов строится с учетом последующего написания магистерской работы. Вы понимаете, что здесь от студента требуется инициатива и желание самостоятельно работать — это уже совсем не то, что просто влиться в некий поток и по нему следовать. Конечно, научный руководитель или консультант может помочь студенту сделать правильный выбор, избрать правильные спецкурсы, определить, куда ему ходить, а куда – нет, и помогать потом при написании магистерской работы, но основной упор делается на самостоятельное обучение. Хотел бы отметить, что некоторые модули можно будет изучать в зарубежных учебных заведениях – например, мы можем послать студента на месяц или на две недели в зарубежный университет, где он прослушает тот или иной курс, и этот курс потом засчитывается ему в качестве определенного количества кредитов. Естественно, для такой работы требуется знание языков, и изучению языков мы уделяем большое внимание. К сожалению, это очень слабое место и у студентов духовных учебных заведений, и у некоторых студентов аспирантуры. Когда люди поступали к нам на первый год обучения, мы не спрашивали строго на экзаменах по языкам, но я предупреждал каждого студента, что по итогам первого года будет проведена аттестация, и если человек не изучал должным образом языки, он будет отчислен. Этот «час икс» для некоторых студентов нашей аспирантуры сейчас приближается — в июне будут проводиться аттестационные экзамены, и те, кто не сумеет показать адекватного прогресса в изучении языков, будут отчислены.

Иностранные языки в первую очередь нужны для научной работы. Сегодня невозможно быть серьезным ученым-богословом, не зная языков и не умея читать литературу на иностранных языках. Для некоторых отраслей богословской науки требуются и древние языки — естественно, если человек хочет заниматься патрологией, он должен изучать греческий, латинский либо какой-либо иной язык святоотеческой письменности; если он изучает Новый Завет — это греческий язык, если Ветхий Завет — еврейский язык и так далее. Но даже в тех областях богословской науки, где не требуется знания древних языков, нужно знать новые иностранные языки, чтобы студент мог работать с научной литературой, выходящей на них. В противном случае это не будет серьезной наукой – невозможно сегодня быть богословом и основываться только на источниках, доступных на русском языке — на дореволюционной литературе, литературе советского времени или на переводах работ западных ученых, которые сейчас появляются, правда, в недостаточном количестве.

Таковы приоритеты этого учебного заведения и возможности, которые оно открывает. Хотелось бы, чтобы это учебное заведение после того, как оно окончательно сформируется и станет на ноги, давало максимально широкие возможности для реализации индивидуальных способностей каждого студента; чтобы тот выпускник духовной семинарии, который способен и желает трудиться самостоятельно, мог поступить на магистерский курс и затем продолжать обучение на кандидатской или на докторской программе; чтобы выпускник академии или светского учебного заведения, который желает продолжить свое обучение и получить навыки самостоятельной работы, мог поступить на кандидатскую или докторскую программу; чтобы те люди, которые чувствуют способность к управленческой работе, административной или церковно-дипломатической деятельности, в рамках аспирантуры получали необходимые знания.

Возвращаясь к теме целеполагания и востребованности, хотел бы выразить убеждение: если наша система духовного образования будет постепенно перестроена таким образом, чтобы в каждом студенте развивались навыки самостоятельной работы и самостоятельного мышления, а студенты, не приобретшие таких навыков, не изучившие иностранные языки в достаточной степени и просто проведшие в духовной школе несколько лет, плавно плывя по течению и не научившиеся основным методов самостоятельной работы, не допускались до выпускных экзаменов; если система духовного образования будет помогать создавать новое поколение духовенства, новое поколение ученых и церковных деятелей, — то и вопрос востребованности будет снят с повестки дня, потому что люди, способные самостоятельно работать и самостоятельно мыслить, будут востребованы всегда и везде — и Церковью, и обществом. Они будут знать, для чего они учились, для чего они живут; они будут знать, как применить свои знания на практике.

Служба коммуникации ОВЦС/Патриархия.ru

3–4 февраля 2010 года в Общецерковной аспирантуре и докторантуре имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия состоялась первая научно-квалификационная конференция докторантов. Заседание открыл ректор учебного заведения Митрополит Волоколамский Иларион (Алфеева) . Владыка обратился к собравшимся со словом, в котором, в частности, рассказал о задачах, поставленных перед Общецерковной аспирантурой и докторантурой Святейшим Патриархом Кириллом.

Дорогие братья, сердечно приветствую вас на конференции докторантов, очень рад возможности пообщаться с вами.

Существует мнение, что духовность и ученость — это две очень разные, может быть, даже противоположные вещи, и что для того, чтобы достичь спасения, не нужно, а возможно, и вредно быть ученым. Некоторые еще говорят, что ученость надмевает, и поэтому лучше не учиться, чтобы сохранить смирение. Думаю, что наша Общецерковная аспирантура и докторантура, которая была создана по почину Святейшего Патриарха Кирилла и в полном смысле слова может быть названа его детищем, свидетельствует о ложности этого стереотипа.

Ученость не препятствует спасению. Ученость не надмевает. Человек, который учится и получает глубокие познания в различных областях богословской науки — это человек, который отдает свои силы Церкви. Занимаясь самовоспитанием, мы помогаем не только самим себе — мы помогаем Церкви. И поэтому учеба в аспирантуре — это церковное дело и высокая церковная миссия.

Не надо считать, что ученость — непременное условие для церковного служения. Но для людей, которые, как говорил архимандрит Киприан (Керн), помимо священного сана имеют еще и помазание науки, в Церкви всегда должно быть достойное место. Мы не собираемся превратить Церковь в научно-исследовательский институт, но мы хотим, чтобы в Церкви были люди, способные ответить на все вопрошания современного человека, ответить на все, в том числе и очень трудные вопросы, которые задает нам современное общество.

При создании аспирантуры Святейший Патриарх преследовал три основные цели: прежде всего, Общецерковная аспирантура и докторантура — это школа подготовки управленческих кадров Русской Православной Церкви, и в этом смысле об аспирантуре уже заговорили как о кузнице будущих архиерейских кадров. Это можно по-разному воспринимать. Разумеется, окончание аспирантуры не гарантирует получения архиерейского сана. Поэтому я думаю, что для тех людей, которые будут в дальнейшем поступать в аспирантуру исключительно с целью получить архиерейский сан, учеба может закончиться разочарованием. Учиться нужно не для достижения какой-то определенной карьерной цели, а для того, чтобы полученные знания применить на пользу Церкви. Для человека, который призван участвовать в церковном управлении, такое обучение совершенно необходимо.

Святейший Патриарх сегодня озабочен тем, чтобы образовательный уровень нашего высшего духовенства, в том числе епископата, был достаточно высоким. Необходимо, чтобы архиереи были людьми образованными, начитанными, умели по возможности говорить на иностранных языках, чтобы защитить позиции нашей Церкви. Здесь, в рамках аспирантуры и докторантуры, мы сможем дать им необходимые и подчас очень специфические знания, которые не дают духовные семинарии и академии, но которые очень нужны будущим архиереям в их нелегкой и ответственной работе на пользу Церкви.

Вторая задача аспирантуры и докторантуры — подготовка кадров для церковно-дипломатической работы, то есть тех священнослужителей и мирян, которые будут трудиться на ниве внешней церковной деятельности. И в этом смысле важна традиционная связь, которая существует между Отделом внешних церковных связей и Общецерковной аспирантурой и докторантурой.

Наконец, третья, не менее важная цель, которая преследовалась при создании нашего учебного заведения — это подготовка преподавателей и ученых высокого уровня, которые будут высоко нести знамя нашей богословской науки, преподавать в духовных учебных заведениях, заниматься научной деятельностью. Иными словами, аспирантура призвана со временем стать важным научно-богословским центром.

Каждый из вас поступил в Общецерковную аспирантуру с конкретной целью. Но еще раз напоминаю вам о том, что вы не просто частные лица, вы призваны к служению Церкви, поэтому ваша учеба является послушанием Церкви и ответственным церковным деланием. Вы должны отнестись к этому со всем вниманием, со всей серьезностью. Аспирантура — это не просто учебное заведение, где можно «отсидеть» год, два или три. Пользуйтесь временем учебы, чтобы существенно повысить ваш интеллектуальный уровень, уровень ваших познаний в тех областях, которые вы выбрали для своего научного исследования.

Хотел бы особе внимание обратить на изучение языков. Мы будем строго подходить к изучению языков в аспирантуре – вплоть до отчисления тех учащихся, которые не смогут сдать экзамены по языкам. А экзамены будем принимать в конце каждого учебного года, и прогресс в изучении иностранных языков будет одним из важных критериев для решения о продолжении учебы в нашем учебном заведении.

Почему такое значение придается языкам? Потому что современный церковный деятель высокого уровня (а наше учебное заведение должно готовить церковных деятелей именно высокого уровня) должен быть способен изъясняться на иностранных языках. Современный ученый-богослов не имеет права работать только с русскоязычными источниками или только с источниками на каком-либо другом своем родном языке. Он должен уметь читать литературу на основных европейских языках и использовать достижения современной богословской мысли для своих научных трудов.

В рамках аспирантуры организованы языковые курсы, которые вы можете посещать. Я советую Вам и самостоятельно заниматься изучением языков, которые вы выбрали. Самостоятельное изучение предполагает прежде всего чтение и написание работ на этих языках, ведь самый лучший способ освоить письменный язык — это на нем писать и отдавать написанное преподавателю, который будет исправлять допущенные ошибки.

Для тех, кто пожелает, мы будет изыскивать возможность направления на учебу за рубеж как для изучения языков, так и для повышения квалификации и для изучения тех или иных богословских наук — возможно, частично свои диссертации вы сможете писать в западных учебных заведениях. Мы будем стараться для каждого из вас разработать индивидуальную программу с учетом ваших пожеланий, способностей и с учетом вашего церковного послушания. Хочу вас заверить в том, что мы будем прилагать усилия, чтобы для каждого время учебы прошло с максимальной пользой.

Я приношу извинения за неудобства, связанные с временным отсутствием у аспирантуры своего помещения. Неудобства возникают довольно большие как в плане учебного процесса, так и в плане проживания. К сожалению, условия, которые сегодня существуют для наших занятий, неудовлетворительные — вы занимаетесь в разных местах. Условия для проживания тоже оставляют желать лучшего. Мы благодарим гостиницы «Даниловская» и «Университетская» за предоставляемые время от времени нам номера, но в перспективе у нас должны быть свои помещения и для учебы, и для проживания. Над этим руководство аспирантуры сейчас активно работает.

Мы будем предъявлять высокие требования к качеству диссертаций, которые будут писаться и защищаться в Общецерковной аспирантуре и докторантуре. Мы сделаем все для того, чтобы избежать профанации научных степеней. Хотел бы уделить особое внимание качеству докторских диссертаций. Каждая докторская диссертация должна быть значительным вкладом в ту лили иную отрасль богословской науки. Докторская диссертация не может носить исключительно компилятивный характер, как часто случается с нашими кандидатскими диссертациями и дипломными работами. Каждая докторская диссертация должна быть по сути дела самостоятельным научным открытием с развитием той или иной темы. Написана она должна быть на основании современных источников, в том числе иноязычных, а не на основании какой-то устаревшей литературы. У нас будет создан диссертационный совет, который будет оценивать диссертации.

Хотел бы обратить ваше внимание на важность работы с научным консультантом. Человек, который пишет докторскую диссертацию, в основном должен работать самостоятельно. Мы назначаем докторантам не научных руководителей, а научных консультантов. Научный консультант — это человек, который может, во-первых, подсказать те или иные полезные сведения, связанные с темой работы, а во-вторых, дать важные советы, касающиеся метода научной работы.

К сожалению, очень часто наши студенты, в том числе выпускники семинарий и академий, не владеют современным научным методом — они привыкли работать по схеме, по которой до сих пор работают наши духовные школы, где процесс обучения, по сути дела, построен на заучивании тех или иных фактов истории, догматов Церкви, дат жизни и смерти исторических личностей. При этом голова студента занята всевозможными сведениями, которые из нее улетучиваются так же быстро, как и попадают в нее, а научному методу, то есть самостоятельной работе с источниками и поиску в них того, что необходимо для развития научной темы, у нас часто ни в семинариях, ни в академиях не обучают. В этом смысле аспирантура должна стать той школой, где учащиеся будут приобретать навыки современного метода научного исследования того материала, над которым они работают.

Также обращаю ваше внимание на культуру оформления ваших работ. Разумеется, все должны работать на компьютерах и тексты представлять в распечатанном виде. Ссылки в работах должны быть оформлены в соответствии с существующими стандартами. Недопустимы в работах орфографические или стилистические ошибки. Для каждого аспиранта очень важно владеть не только иностранными языками, но и своим родным языком, уметь на нем писать грамотно и четко, уметь систематически, а не бессистемно или хаотично, излагать свои мысли.

Прошу вас работать очень интенсивно. Вы — надежда нашей Церкви, на вас возлагают серьезные надежды Святейший Патриарх и Священный Синод. Да пошлет вам Бог силы, терпение и духовную мудрость в достижении тех целей, которые были поставлены перед вами, когда вы поступали в Общецерковную аспирантуру и докторантуру имени святых Кирилла и Мефодия. Пусть молитва славянских просветителей помогает всем нам на нашем жизненном, церковном и научном пути.

Служба коммуникации ОВЦС/Патриархия.ru

17 мая 2012 года председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, ректор Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия Митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев) выступил в Николо-Угрешской семинарии с лекцией, посвященной теме «Отдел внешних церковных связей и Общецерковная аспирантура: история и современное положение».

Отдел внешних церковных связей. Создание

Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата — это внешнеполитическое ведомство Церкви, которое занимается решением всех задач, связанных с контактами Русской Православной Церкви с внешним миром. ОВЦС — старейшее Синодальное учреждение Русской Православной Церкви. Сама идея его создания принадлежит еще Поместному Собору 1917-1918 годов. В то время были очень высоки ожидания, связанные с межрелигиозным, межконфессиональным диалогом, и Русская Церковь, водимая Святейшим Патриархом Тихоном, принимала активное участие в этой работе. Собор постановил создать специальную комиссию, которая занималась бы межконфессиональными отношениями, но по известным причинам не удалось создать ни эту комиссию, ни многие другие структуры, которые постановил создать этот замечательный Собор. В результате создать Отдел внешних церковных сношений удалось лишь в 1946 году, после некоторой нормализации отношений Русской Церкви с советским государством.

В это время Церковь выходила из долгой и тяжелой полосы гонений, которые если и не прекратились полностью, то существенно ослабли в последние два года войны. Вплоть до «хрущевских» гонений шестидесятых годов, Церковь жила относительно спокойно. Открылись некоторые храмы, монастыри, начали действовать духовные академии и семинарии, часть находившихся в заключении архиереев и священников была отпущена на свободу. Но Церковь продолжала оставаться в гетто. В этих условиях просто необходимо было задуматься о системе защиты верующего народа от гонений. И одним из способов такой защиты было участие Церкви в международной деятельности на различных уровнях. Кроме того, это помогло восстановить разрушенные связи с зарубежными епархиями и приходами, с соотечественниками, которые жили на чужбине, но продолжали сохранять верность Матери Церкви, появилась возможность установить контакты с иными Православными Церквами и с инославными Церквами и объединениями. Однако деятельность Церкви на международной арене нужна была и государству, потому что демонстрировала свободу вероисповедания, которая декларировалась в конституции. Все это в 1946 году привело к решению создать Отдел внешних церковных связей, первым председателем которого стал митрополит Николай (Ярушевич).

Председатели

Вехи в истории ОВЦС неизбежно сопряжены с именами его председателей. В каком-то смысле эпоха каждого председателя — новая эпоха в жизни Отдела.

Эпоха митрополита Николая (Ярушевича) охватывает и период восстановления структур Церкви во второй половине 1940-х, и начало хрущевских гонений в конце 1950-х. У митрополита Николая был сложный жизненный путь: он управлял Ленинградской епархией, был экзархом Украины, прошел войну, в конце которой стал митрополитом Крутицким, управляющим Московской епархией. Митрополит Николай многое сделал для воссоединения с Матерью-Церковью ее чад, которые ввиду политических причин оказались от нее отторгнуты. Так, при его личном участии, под омофор Московского Патриарха вскоре после окончания войны вернулись митрополиты Евлогий (Георгиевский) и Серафим (Лукьянов), возглавлявшие церковные области в Западной Европе, и значительная часть их паствы. Владыка Николай был одним из инициаторов и организаторов Совещания глав и представителей Поместных Православных Церквей в Москве в 1948 году. Благодаря его трудам было восстановлено молитвенно-каноническое общение с Финляндской Православной Церковью, прервавшееся в 1920-е годы. Он много ездил за рубеж, выступал с лекциями, речами; по сути дела, именно он заложил основы многих из тех решений, которые были приняты уже после него, — например, о вступлении Русской Православной Церкви во Всемирный совет церквей. При нем была заложена основа для участия Русской Православной Церкви в различных богословских диалогах.

Митрополит Николай принимал активное участие в миротворческой деятельности, в которой было заинтересовано и советское правительство. Но когда в конце 1950-х власть начала новое наступление на Церковь, он, невзирая на все опасности, встал на ее защиту. Как вспоминают современники, в своих проповедях владыка стал резко критиковать атеистическую пропаганду, а проповедником он был ярким.

В феврале 1960 года Патриарх Алексий I выступил на одной из конференций с речью, направленной на защиту исторической роли Русской Церкви. Эта речь возмутила своей смелостью представителей власти, и, поскольку было решено, что ее настоящим автором является митрополит Николай, он был через некоторое время снят с должности главы ОВЦС, затем отправлен на покой и вскоре скончался. Он умер при загадочных обстоятельствах, в очень трудных условиях, и многие верующие считают его кончину исповеднической, если не мученической.

Ему на смену пришел тогда еще совсем молодой епископ, в дальнейшем митрополит, Никодим (Ротов). На него сделали ставку власти, потому что полагали, что этот человек, родившийся и выросший уже в послереволюционную эпоху, будет лояльным гражданином своего Отечества. Но в эту труднейшую эпоху, когда был взят курс на ликвидацию Церкви, только теперь уже не физическую, а идеологическую, он стратегически переиграл представителей власти, поставив перед собой задачу омолодить епископат. В те годы происходило следующее: умирал престарелый архиерей, и государственные органы препятствовали назначению на его место преемника — так постепенно предполагалось свернуть деятельность Церкви. Вся идеологическая машина государства работала на уничтожение и дискредитацию Церкви, вплоть до того, что спецслужбы персонально работали со священниками и богословами с целью добиться от них публичного отречения от веры и от Церкви, как это было с печально известным профессором-протоиереем Александром Осиповым. Сегодня мы знаем, что с Осиповым работали сотрудники КГБ. Многих таких людей специально внедряли в Церковь для того, чтобы они впоследствии отрекались от Бога, а тогда ведь многие этого не понимали, и «отречения» наносили мощные удары по верующим и Церкви.

Митрополит Никодим взял за основу внешнюю деятельность Церкви и доказывал властям, что отправлять на зарубежные приходы, епархии и на церковное дипломатическое служение престарелых людей будет неправильно, что для этой цели нужно готовить молодежь. Он получал разрешение на рукоположение того или иного лица, направлял его на несколько лет за рубеж, а затем возвращал на Родину. Таким образом, в течение примерно одного десятилетия митрополиту Никодиму удалось омолодить епископат и привлечь к ответственной церковной работе тех людей, которые и сегодня, более 35 лет спустя после его смерти, продолжают стоять у кормила церковного корабля. Это и Святейший Патриарх Кирилл, и митрополит Крутицкий Ювеналий, и митрополит Минский Филарет, и Блаженнейший митрополит Киевский Владимир и многие другие иерархи Русской Церкви.

Митрополит Никодим очень активно использовал внешнюю церковную деятельность, чтобы защищать Церковь внутри страны. Например, когда встал вопрос о закрытии Ленинградских духовных школ, митрополиту Никодиму пришла в голову блестящая идея — по его инициативе был открыт факультет для иностранных студентов. После этого планы закрытия академии и семинарии были оставлены. Или другой пример. В то время в Ленинграде на Пасхальный крестный ход специально собиралась безбожная молодежь, которая бросала окурки в тех, кто участвовал в молитвенном шествии, выкрикивала оскорбительные слова. Вскоре после своего назначения на Ленинградскую кафедру митрополит Никодим пригласил на празднование Пасхи иностранную делегацию, и, естественно, никаких эксцессов во время крестного хода больше не происходило.

В тоже время нельзя сказать, что внешняя деятельность была просто каким-то буфером, заслоном. Церковь имеет определенную миссию по отношению к внешнему миру. Эта миссия – свидетельство. И когда мы общаемся с инославным миром, мы прежде всего выполняем эту апостольскую миссию – свидетельствуем о красоте, чистоте и об истине Православия. Это свидетельство было главным лейтмотивом в деятельности митрополита Никодима.

За годы руководства Отделом митрополит Никодим внес огромный вклад и в развитие межправославных отношений. Именно он возглавил переговоры, завершившиеся дарованием автокефалии Православной Церкви в Америке и автономии Японской Православной Церкви в 1970 году.

Владыка Никодим прожил недолгую и трагическую жизнь. Он умер на 49-м году жизни от седьмого инфаркта. И, конечно, самым тяжелым в его жизни и служении была непрестанная борьба за Церковь, постоянный и очень трудный диалог с властями, направленный на то, чтобы защитить ее от гонений.

Три его ученика стали затем председателями Отдела внешних церковных связей: сначала митрополит Ювеналий, затем митрополит Минский Филарет и затем митрополит Смоленский – ныне Святейший Патриарх Кирилл. Все они продолжали дело в том направлении, которое было намечено им.

В 1972 году, еще при жизни митрополита Никодима, его преемником на посту председателя Отдела внешних церковных сношений стал митрополит Ювеналий (Поярков). Время, в которое он возглавил ОВЦС, можно назвать несколько более спокойным: «хрущевские» гонения закончились, хотя Церковь продолжала оставаться в очень стесненных обстоятельствах. И одним из средств для защиты Церкви от притеснений внутри страны было ее участие в миротворческой деятельности, потому что оно давало возможность не только заявлять о церковной позиции по теме миротворчества, но и поддерживать прямое общение с иностранными политиками, в том числе с руководством зарубежных стран. Вспомним, например, как в Советский Союз приезжал первый президент Кипра Архиепископ Макарий, который был не только светским лидером, но и Предстоятелем Кипрской Православной Церкви. В ходе своего визита он встречался с руководством советского государства, но тогда же прошли его встречи и со священноначалием Московского Патриархата. И такие моменты были очень важны для Церкви, потому что подчеркивали ее статус.

Владыка Ювеналий возглавлял отдел девять лет. Будучи талантливым организатором, он смог усовершенствовать работу отдела. В эти годы ОВЦС принимал самое активное участие в различных межхристианских, межрелигиозных и общественных форумах, неизменно способствуя укреплению авторитета Русской Православной Церкви.

Миротворческая и межхристианская деятельность развивалась и при преемнике митрополита Ювеналия — митрополите Филарете (Вахромееве). Он стал председателем Отдела в 1981 году, в период, который предшествовал церковному возрождению. При нем продолжилась интенсификация целого ряда богословских диалогов, в том числе, с Римско-католической церковью, с древними Восточными церквами и некоторыми протестантскими деноминациями.

Кроме того, в 1980-е годы Церковь начала готовиться к 1000-летию Крещения Руси. Поначалу предполагалось, что это будет узко церковный праздник, но на самом деле он стал общенародным, совпав со временем постепенного распада коммунистической идеологии и советской системы. Именно 1988 год, когда митрополит Филарет был председателем Отдела и принимал самое деятельное участие в подготовке этого юбилея, стал поворотным пунктом в истории нашей Церкви. С этого года мы отсчитываем возрождение церковной жизни, которое продолжается и поныне. И если сначала многим казалось, что власти ограничатся открытием одного-двух монастырей и нескольких храмов лишь для того, чтобы улучшить свой имидж, то после юбилея всем стало понятно, что период гонений на Церковь завершился.

Владыка Филарет, со свойственными ему энергией и удивительным обаянием, обладал даром обращать в друзей — своих личных и всей нашей Церкви — даже тех, кто изначально был настроен к ней с предубеждением. Но конечно, кардинальные сдвиги в судьбе Церкви и в судьбе Отдела наступили именно тогда, когда Отдел возглавил митрополит Кирилл.

Это был 1989 год — время, когда последние месяцы доживал Советский Союз и когда у Церкви открылись новые возможности. Тогда ОВЦС стал тем интеллектуальным центром, который разрабатывал все основные направления внешней и, в значительной степени, внутренней политики Церкви. В недрах Отдела была написана Социальная концепция Русской Православной Церкви. Та модель взаимоотношений между Церковью и государством, которая существует сегодня, была задумана и осуществлена силами именно этого ведомства. Те Синодальные отделы, которые сегодня существуют как самостоятельные единицы — Отдел по взаимоотношениям Церкви и общества, Отдел религиозного образования и катехизации, Управление по делам загранучреждений и целый ряд других начинались здесь. Это был ведущий Синодальный отдел, который в значительной степени определял общее направление жизни и деятельности нашей Церкви.

Митрополит Кирилл проводил колоссальную работу в сфере межхристианских и межрелигиозных связей, в рамках диалогов между Православными Церквами, которые не всегда были легкими, потому что на постсоветском пространстве не раз возникали очень трудные ситуации — например, в Молдавии в 1992-м году, в Эстонии в 1996-м году. В начале 1990-х годов обострилась ситуация на Украине, что привело к трагическому расколу, инициированному бывшим митрополитом Киевским Филаретом (Денисенко). На одном из Архиерейских Соборов, когда митрополит Филарет (Денисенко) попытался увести за собой весь украинский епископат, чтобы тем самым разделить Церковь, именно митрополит Кирилл обратился к уже начавшим вставать украинским архиереям с пламенным призывом вернуться и остаться. И таких драматичных моментов было тогда очень много.

Помимо деятельности по защите интересов Церкви в межправославных, межхристианских, межрелигиозных диалогах митрополит Кирилл также вел очень важную и ответственную работу по собиранию Русского мира. Он постоянно встречался с соотечественниками за рубежом, объехал, причем не один раз, практически все страны, где представлена русская диаспора. Огромное внимание он уделял контактам с Зарубежной Церковью. Многолетний диалог завершился подписанием в мае 2007 года Акта о каноническом общении между Церковью в рассеянии и Церковью в Отечестве. Таким образом, был положен конец многолетнему разделению, возникшему по политическим причинам вскоре после революции 1917 года. В годы председательства владыки Кирилла существенно расширился спектр межхристианских и межрелигиозных контактов, были созданы такие организации, как Христианский межконфессиональный консультативный комитет стран СНГ и Балтии, Межрелигиозный совет России, Межрелигиозный совет СНГ.

Современное положение

С моим назначением на должность председателя Отдела внешних церковных связей за ОВЦС сохранились функции, которые изначально входили в его мандат: общение с Поместными Православными Церквами, участие в межхристианских и межрелигиозных контактах, диалог с дальним зарубежьем. Вместе с тем из состава ОВЦС были выделены две структуры — Отдел по взаимоотношениям Церкви и общества и Секретариат (ныне Управление) по делам зарубежных учреждений Московского Патриархата. Но работы не стало меньше. Динамика количества поездок председателя и сотрудников Отдела, проведенных рабочих встреч, подготовленных обширных досье по различным проблемам и в связи с визитами Святейшего Патриарха, документов, прошедших через отдел, да и просто потока информации, которую каждый день должен пропускать через себя всякий ответственный сотрудник, растет очень быстрыми темпами.

Церковь — это тот союз между Богом и людьми, который покоится на богочеловеческих основаниях. В этом смысле мы знаем об абсолютной верности слов Спасителя о том, что «врата адовы не одолеют» Церковь, то есть в ее абсолютном и всемирном выражении Церковь всегда будет существовать до конца мировой истории. Но каждая конкретная Церковь имеет свое историческое выражение, свое географическое местоположение и является сообществом людей, которые живут в самых различных обстоятельствах. Мы знаем из истории, что некоторые Церкви были уничтожены полностью, например, Албанская Православная Церковь при диктаторском режиме Энвера Ходжи. Там не осталось ни одного действующего храма, ни одного служащего священника. И когда этот режим пал, восстановление структур Церкви приходилось начинать с нуля.

Сегодня Церковь динамично развивается и в России, в других странах постсоветского пространства, но возникают различные угрозы единству Церкви, ее целостности. Например, украинский раскол по сути дела поставил под вопрос саму идею многонациональной Церкви, юрисдикция которой распространяется на несколько независимых государств. Ведь лидеры раскола взяли за основу лозунг: «В независимом государстве – независимая Церковь». И они стали внушать политикам, что если одно государство отделилось от другого, то и Церковь соответственно должна быть расколота на две. Если бы мы шли по такому пути, то сейчас в православном мире было бы не 15 автокефальных Церквей, а более 100, потому что один только Александрийский Патриархат окормляет верующих в 50 государствах Африканского континента.

Многонациональный характер Церкви требует постоянной поддержки, постоянного идеологического обоснования, а самое главное, надо работать над тем, чтобы не рвались те связи, которые устанавливались веками. Например, одна из тем, над которой постоянно работает Отдел внешних церковных связей — это приграничное сотрудничество. Ведь что такое политические границы на карте Поместной Церкви? Это как швы на одежде. На них должно быть особое внимание: если вы начнете растягивать платье в разные стороны, он разорвется именно там, где швы. Поэтому там платье должно быть особенно скроено и крепко сшито. Чтобы обеспечивать успешное бытие Церкви и ее ежедневный, регулярный контакт с внешним миром, нужно решать много подобных задач — над всем этим и работает ОВЦС.

В задачу Отдела входит поддержание постоянных контактов с Поместными Православными Церквами. Такие контакты ныне осуществляются практически на постоянной основе.

Что касается отношений с инославием, то в этой области в последнее время наметились две разнонаправленные тенденции. С одной стороны, мы с глубочайшим сожалением наблюдаем распространение в среде христиан — прежде всего, протестантов — либеральных идей, которые ведут к эрозии христианского учения, размыванию абсолютных нравственных ориентиров, к общему нравственному релятивизму. В то же время мы видим, что многие инославные христиане остаются верными библейским, евангельским заповедям перед вызовом современности. Я часто говорю о «стратегическом альянсе», который должны сформировать все традиционно мыслящие христиане, чтобы вместе противостоять воинствующему секуляризму. Среди наших союзников по этому «альянсу» хочу в первую очередь назвать католиков, верующих древних Восточных церквей (в частности Армянской Апостольской), часть англикан, представителей некоторых протестантских общин.

Отдел также развивает регулярные контакты с компетентными международными организациями, привлекая внимание мировой общественности к проблеме христианофобии, приобретающей системный характер в ряде регионов нашей планеты. Недавно одна из неправительственных организаций опубликовала статистические данные, в соответствии с которыми каждые пять минут в мире умирает за свою веру христианин. Конечно, мы не можем оставаться в стороне от этой проблемы и должны по мере наших сил помогать гонимым братьям во Христе.

Отдел внешних церковных связей принимает самое активное участие в работе с соотечественниками, живущими в странах дальнего зарубежья. Конечно, речь в данном случае идет не только о русских или россиянах, это представители всех народов, исторически связанных со Святой Русью, получивших православную веру в днепровской крещальной купели. Потому жизнь Отдела сегодня невозможно отделить от жизни простых верующих и сказать, что ОВЦС работает над очень специфическими темами.

Русская Православная Церковь активно присутствует на международной арене. Прежде всего, целью этого присутствия является свидетельство о красоте Православия, о той истине, которая неповрежденно хранится в Православной Церкви – по сути дела, это миссионерское свидетельство. Когда, например, мы выступаем на межхристианских форумах, мы говорим о том, о чем учит Православная Церковь, и очень часто встреча с нами оказывается для человека или целых групп людей первой встречей с Православием.

Деятельность Отдела внешних церковных связей всегда опиралась на твердую основу православного вероучения и канонического права. Надо всегда помнить, что лишь следуя отеческому Преданию, мы сможем исполнить возложенное на нас послушание и послужить благу Матери-Церкви и спасению ее чад, быть верными помощниками Святейшему Патриарху в его каждодневных трудах.

Общецерковная аспирантура и докторантура

Еще одним учреждением нашей Церкви, которое было создано внутри Отдела, но получило самостоятельное бытие, является возглавляемая мною Общецерковная аспирантура и докторантура им. святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. По тем уровням образования и подходам к духовно-образовательному процессу, которые охватывает эта духовная школа, она как бы замыкает сверху всю систему духовного образования Русской Православной Церкви. Магистратура, аспирантура, докторантура (по ваковскому стандарту и стандарту Ph.D.) и повышение квалификации церковных управленцев и педагогов – вот те образовательные формы, которыми мы занимаемся.

Хотел бы отметить, что нашей Церкви жизненно необходимы образованные пастыри и трудящиеся на приходах, в епархиальных и общецерковных учреждениях миряне. Святейший Патриарх Кирилл ставит перед Церковью сложные и многогранные задачи, охватывающие все сферы общественной жизни.

Сегодня пастырь должен быть богословски образованным. Необходимо четко знать истины нашей веры и Священное Писание, чтобы отвечать на запросы людей не умозрительно, а на строгом основании нашей веры. Человек Церкви, богослов никогда не должен прекращать исследовать Писание. Если же это изучение происходит еще и на научном основании, то это дает человеку возможность овладеть различными инструментами, которые понадобятся не только при подготовке того или иного исследования, но и в практической деятельности.

Эта тема вообще важна для современного духовного образования и в частности для нашей Общецерковной аспирантуры и докторантуры. Умение анализировать – очень ценное качество, и ему должна научать современная духовная школа. Научившись грамотно читать источники, подлинные тексты, мы потом с легкостью работаем с материалом, необходимым для нашего служения. Научная работа учит нас грамотно взаимодействовать с внешним миром.

Если будущий пастырь не сможет корректно и грамотно выражать свои мысли, то ему очень трудно будет добиться успехов в своем служении. Вам, студентам духовной семинарии, нужно выработать в себе умение общаться с любыми людьми на высоком интеллектуальном уровне. Я убежден, что школа воспитания, которую вы проходите в стенах семинарии, поможет в этом.

В магистратуру или аспирантуру выпускники семинарий приходят уже сформировавшимися людьми. Это тот уровень образования и воспитания, где в значительной степени повышается самостоятельность мышления, способность формулировать задачи и решать их, опираясь на тот богословский фундамент, который ранее получен вами.

Надо стремиться быть оригинальным в выборе темы, в ее раскрытии, тогда и к вашей практической деятельности вы сможете подходить творчески: не быть лишь требоисправителем или не просто «мотать лямку» на том месте и по тому послушанию, на которое вы определены, но творчески подходить к своим обязанностям, стараться изменить к лучшему систему взаимоотношений с людьми и управления той сферой, которая вам поручена.

Также хочу обратить ваше внимание на еще один очень важный аспект обучения, которому, к сожалению, не уделяется должного внимания в духовных школах Русской Православной Церкви. Я говорю об изучении иностранных языков слушателями духовных семинарий. Современная жизнь требует от человека умения изложить свои мысли, как минимум, на двух европейских языках, что получило свое отражение в системе европейского образования. Полагаю, что такие же тенденции, в большей или меньшей степени, свойственны и современному российскому образованию. Человек, изучающий язык другого народа, приобщается не только к лингвистическому наследию конкретной страны, но и открывает перед собой перспективы беспрепятственного контакта с носителями иной языковой культуры и традиции.

Именно такие установки мы стараемся давать нашим учащимся в Общецерковной аспирантуре и докторантуре, и я хотел бы, чтобы подобные принципы были для вас сформулированы уже в семинарии. Это позволило бы вам подготовиться к тем требованиям, которые предъявляются к нашим абитуриентам.

В заключение хочу сказать несколько слов о выборе жизненного пути. Перед многими из вас наверняка уже вставал вопрос о том, какой путь выбрать, в каком качестве лучше реализовать свой опыт и знания, накопленные за время пребывания в стенах духовной семинарии.

К сожалению далеко не все студенты духовных школ находят себя на церковном поприще. Считаю это одной из главных проблем выпускников духовных семинарий и академий. Уверен, что все, кто в свое время поступили в духовную семинарию, призваны сюда Господом. И все пути вашей жизни, с момента принятия вами столь важного решения, как поступление в духовную школу, должны быть посвящены только Богу. Не торопитесь с выбором жизненного пути, послужить ли в священном сане в качестве представителя так называемого «белого» духовенства или принять монашеский постриг. Каждый из этих путей является в определенной степени многотрудным и многоплодным. Но нужно ясно представлять, что обратного пути не будет, соизмерять свои силы и уповать на Подателя всех благ – Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа.

Желаю Вам встретить мудрых наставников, опытных учителей и руководителей. Цените время, проводимое вами в духовной семинарии, утверждайтесь в вере и молитве. И пусть святитель и чудотворец Николай будет вашим молитвенником и покровителем на всех путях вашей жизни.

Выступление кардинала Курта Коха

14 марта 2010 года Общецерковную аспирантуру и докторантуру имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия по благословению ректора митрополита 

Волоколамского Илариона посетил председатель Папского совета по содействию христианскому единству кардинал Курт Кох.

Гость учебного заведения встретился с учащимися, рассказал им о деятельности возглавляемого им совета и ответил на многочисленные вопросы.

Переводил выступление католического иерарха, а также прозвучавшие  в ходе встречи вопросы и ответы  секретарь кафедры богословия доктор теологии Е.А. Пилипенко.

Выступление кардинала Курта Коха   

 

 

 

 

 

 

 

logo-new.png

10 февраля 2011 г. в Общецерковной аспирантуре и докторантуре состоялось выступление доктора философии, представителя Университета Тор Вергата в Риме профессора Кристины Штёкль (Kristina Stöckl).

 Тема доклада гостя Общецерковной аспирантуры - "«Возвращение религии» в социальную науку и политическую философию". На лекции присутствовали: проректор протоиерей Владимир Шмалий, секретарь Ученого совета А.И. Мраморнов, научный консультант Синодальной библейско-богословской комиссии А.И. Кырлежев, аспиранты и студенты магистерской программы.

По итогам выступления состоялась плодотворная дискуссия. Доклад Кристины Штёкль с ее любезного разрешения публикует сайт Общецерковной аспирантуры и докторантуры. С ним рекомендуется ознакомиться всем учащимся, которые не смогли присутствовать на лекции.

фото

16 декабря 2010 г. в Общецерковной аспирантуре и докторантуре им. святых равноапостольных Кирилла и Мефодия по благословению ректора митрополита Волоколамского Илариона состоялось выступление известной исследовательницы истории российского присутствия на Православном Востоке доктора исторических наук Лоры Александровны Герд.

Гость учебного заведения, начав с краткого исторического очерка, осветила ключевые проблемы, связанные с изучением церковно-политической ситуации на Востоке в XIX – начале XX вв.

На лекции присутствовали аспиранты очной и заочной форм обучения, студенты магистерской программы. По окончании выступления учащиеся имели возможность задать Л.А. Герд вопросы.фото

 

 

 

 

 

 

 

 

logo-new.png

Уважаемая Ирина Ивановна, преподаватели, сотрудники, студенты и аспиранты Московского государственного лингвистического университета!

От имени Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла я благодарю вас за приглашение посетить ваш университет – важный центр гуманитарной науки, один из ведущих языковых вузов в нашей стране. Это посещение дает возможность встречи и общения со студенчеством, а для Русской Православной Церкви общение с молодежью является одним из приоритетов.

Святейший Патриарх Кирилл сам старается как можно чаще встречаться с молодыми людьми. Предстоятель нашей Церкви отмечает: «Мы готовы говорить с представителями разных субкультур, в том числе и молодежных. И говорить на понятном им языке. Однако Церковь – шире и глубже любой субкультуры, она является базисом национальной культуры нашего народа».

Год назад я был назначен ректором нового учебного заведения Русской Православной Церкви – Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, поэтому сам теперь по долгу службы общаюсь с учащимися.

Некоторые наши аспиранты, докторанты и слушатели имеют уже солидный опыт служения в Церкви, и их можно назвать скорее зрелыми, чем молодыми, однако каждый учащийся, каждый пытающийся узнать новое, постичь красоту Божественного творения в определенном смысле является молодым. Напротив, тот, кто не имеет интереса к познанию, легко может стать стариком в душе, даже если молод телом. Это нужно особенно помнить тем, кто ленится учиться и развиваться или не понимает, для чего он учится, а такие студенты, к сожалению, есть в любом университете.

С большим удовлетворением хотел бы отметить, что ваш университет стремится развивать теологическое образование и тесное взаимодействие с Русской Православной Церковью. Только что я встретился с преподавателями кафедр теологического профиля. Нужно заметить, что пока наличие подобных подразделений в светском университете России скорее исключение, чем правило.

Между тем, практически во всех гуманитарных вузах Европы традиционно функционируют факультеты и кафедры теологии, причем официально носящие статус католических, протестантских, иногда православных. Государство само финансирует эти факультеты, но при этом они управляются, точнее сказать – соуправляются не только чиновниками образовательных ведомств и университетскими советами, но и церковной властью. Нам в России далеко до этого. Но ваш университет подает достойный пример другим высшим учебным заведениям нашей страны, способствуя развитию теологического образования в России.

Отрадно, что под сводами вашего университета существует домовый храм во имя святой равноапостольной Марии Магдалины. Церковь с таким же названием действовала в этом здании в дореволюционное время, но после революции 1917 года она была ликвидирована. Знаю, что труды по восстановлению этого места общей молитвы после падения богоборческого коммунистического режима легли на руководство и профессорско-преподавательский состав университета. Рад, что храм воссоздан в первоначальном виде.

Язык – зеркало души

Впервые посещая лингвистический университет, я хотел бы основную часть своего выступления посвятить теме языка. Язык – важнейшее средство общения людей между собой. Язык – это зеркало истории и культуры народа. Не случайно в лингвистике используется понятие «языковая картина мира», которое отражает исторически сложившуюся в обыденном сознании народа и отразившуюся в языке совокупность представлений. По сути, это коллективная философия, выраженная языковыми формами.

Надо сказать, что язык – это еще и инструмент, без которого невозможно представить нашу жизнь. Но этот инструмент может служить и благу, и злу. Язык дает возможность как созидать, так и разрушать. Используя слово, человек создает произведения искусства, которые обогащают национальную и мировую культуру, а также производит обычные канцелярские документы, от которых зависит нормальная жизнедеятельность общества и государства. Посредством мысли, облекаемой в слова, мы ведем разговор с Богом в молитве, творим добро, утешаем ближних. Но словом также можно оболгать, оскорбить, обмануть, спровоцировать конфликты, столкновения как на бытовом, так и на международном и межгосударственном уровне.

Язык – это зеркало души: в нем отражается и то хорошее, что происходит внутри нас, и весь негатив. Измученная душа не может говорить возвышенным языком. Для украшения нашего языка надо сначала поглубже заглянуть себе в душу, понять, что в ней не так, сначала устроить все правильно в душе, а затем уже облекать это правильное внутреннее устроение в видимые и слышимые языковые формы.

О порче языка и о матерной ругани

В этом контексте мне хочется сказать несколько слов о порче языка и ее губительных последствиях. Матерная лексика есть в любом языке, и, наверное, ее присутствие отражает общую греховность человеческой природы. Однако в большинстве культур на эту лексику накладываются запреты и ограничения, так как она имеет отношение к интимной сфере, которая никак не должна становиться предметом поругания. К сожалению, в наш век интимная сфера превратилась в индустрию, которая с небывалой мощью воздействует на ум, психику и культуру самых разных людей, в особенности молодых. Социальные и материальные трудности, а также низкий уровень культуры отдельных людей только усугубляют эти процессы. Сегодня мат используется не только низами общества и не только в экстремальных ситуациях – очень многими людьми он используется в повседневном режиме.

Матерная ругань портит язык, но это полбеды. Регулярное ее употребление развращает душу, очень пагубно влияя на нее. Здесь мы видим непосредственную связь языка с внутренним душевным и духовным устройством. Человек, живущий духовной жизнью, никогда, ни при каких обстоятельствах не позволит себе ругаться матом.

Ужасную картину представляет собой матерящаяся девушка, женщина. Современные девушки много заботятся о внешней красоте: используют косметику и духи, подбирают модные наряды. Но при этом о красоте внутренней некоторые из них совершенно забывают. И даже не собственно о внутренней красоте, но о той ее составляющей, которая отражает состояние внутреннего мира человека. Женщина, ругающаяся матом, не чувствующая никакого стеснения в общении с мужчинами, курящая и пьющая прямо из бутылки алкогольные напитки у них на глазах, наравне с ними или даже превосходя их, перечеркивает всю красоту своего наряда, прически, макияжа. Все ее старания идут насмарку, а время, проведенное у зеркала, оказывается вдвойне потерянным временем. Внешней красоте должна всегда соответствовать красота того, что говорит и делает человек, и язык здесь должен быть нашим помощником, а не врагом.

Иногда «необходимость» матерной ругани объясняют тем, что ее используют окружающие. Могу сказать, что человек, не желающий материться, легко обходится без мата, в какой бы среде обитания он ни находился. Говорю это на основании собственного опыта: за два года службы в армии я не произнес ни одного матерного слова. Поначалу надо мной из-за этого смеялись сослуживцы, а потом привыкли и, более того, в моем присутствии стыдились произносить матерные слова, а если произносили, то извинялись.

Пример правильного пользования языком должен подавать священнослужитель. К сожалению, однако, и некоторые священнослужители не воздерживаются от ругани и употребления матерных выражений. Глубоко убежден в том, что одни и те же уста не могут произносить священные слова в храме и матерные выражения вне храма, призывать народ к молитве за богослужением, а вне богослужения изрыгать омерзительные и грязные слова. Уместно здесь будет привести слова апостола Иакова о языке: «Язык – огонь, прикраса неправды… Язык укротить никто из людей не может: это – неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда. Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию. Из тех же уст исходит благословение и проклятие: не должно, братия мои, сему так быть» (Иак. 3. 6–10) .

Об иностранных языках и переводческой деятельности

Находясь в вашем университете, я не могу не сказать несколько слов о важности изучения иностранных языков и искусстве перевода. Языки учат сегодня очень многие люди, но далеко не у всех получается выучить язык на приемлемом для общения и понимания уровне. Людям не хватает усидчивости. Между тем, радость от познания иных культур, от способности общаться с людьми иного воспитания, иного менталитета может окупить все усилия, потраченные на изучение языков.

Не все, кто изучил иностранные языки, становятся переводчиками. Чтобы освоить ремесло переводчика, необходимы долгие годы кропотливой учебы и многотрудной практики, оттачивания пера. Переводчик должен быть всесторонне образованным человеком и одаренным литератором. Его главная задача – максимально точно донести значение написанного. Переводоведение давно стало отдельной и важной отраслью филологической науки. Практические приемы, давно знакомые человечеству, были зафиксированы, изучены и описаны. Тем не менее, перевод – это не просто механическая работа, но во многом творческий процесс.

В жизни Церкви переводы имеют огромное значение. Священное Писание распространялось по миру благодаря усилиям переводчиков. К настоящему времени Библия переведена полностью на более чем 450 языков, а частично – на две с половиной тысячи языков мира. Свет Христовой истины достигает малых народов, которые не включены в современный цивилизационный процесс. Большой вклад в эту подвижническую работу внесли миссионеры Русской Православной Церкви. В XIX веке русские монахи проповедовали среди коренных народностей Северной Америки. Они перевели Библию на местные языки и даже разработали для аборигенов алфавит. Выдающуюся роль в миссионерском и просветительском служении Русской Церкви в Новом Свете в 40-50-е годы XIX столетия сыграл митрополит Московский и Коломенский Иннокентий (Вениаминов), именуемый «апостолом Америки и Сибири».

Богатая история Русской Церкви знает и другие подобные примеры. Святителя Николая (Касаткина) называют апостолом Японии и причисляют к числу равноапостольных святых за его деятельность по проповеди христианства среди японцев и переводческую деятельность в этой стране.

Удивительно, но еще в XIV веке наша Церковь знала примеры подобной деятельности. И здесь нельзя не вспомнить о святителе Стефане Пермском, который пришел в совершенно дикие тогда северные края нашей страны, где проповедовал христианство среди коми-пермяков, переводил уже тогда на их язык богослужение и Священное Писание.

Переводческо-миссионерские труды осуществляются Церковью и сегодня. В нашей многонациональной стране это является не только фактором распространения христианской веры, но и сохранения национальных культур. Если богослужения будут совершаться для малых этнических групп на понятном для них языке, это будет дополнительным средством укрепления веры в Спасителя.

Церковь хорошо помнит слова апостола Павла: «Если я приду к вам, братия, и стану говорить на незнакомых языках, то какую принесу вам пользу?» (1 Коринф. 14. 6). Апостол подчеркивал, что людям важно сказать пусть несколько слов, но понятных и исполненных смысла, чем непонятных и бессмысленных: «В церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке» (1 Коринф. 14. 19).

Предвосхищая ваш вопрос о церковнославянском языке в нашем православном богослужении, я хочу отметить, что этот язык не является чем-то незнакомым и чуждым русскому языку. Весь наш язык буквально пропитан церковнославянизмами. Даже попытка изгнать все церковное из всех сфер жизни и культуры, предпринятая в XX веке большевиками, ни к чему не привела.

Другое дело, что наши богослужебные тексты на церковнославянском нередко содержат неудачные кальки с греческого языка. Эти малопонятные места в текстах должны быть пересмотрены специалистами. Кстати, эта работа неоднократно в истории нашей Церкви производилась, иногда более удачно, иногда – менее. Церковнославянский язык – не мертвый и не совершенно застывший язык: он развивается, хотя и медленно и как бы вслед за русским языком. Два языка взаимно обогащают друг друга, и нет повода мешать этому давнему и полезному процессу.

Возвращаясь к переводческой работе, хочу сказать, что переводчик несет как профессиональную, так и моральную ответственность за каждое переведенное им слово. Он всегда должен помнить, что выполненный им труд предстанет на суд публики, которая именно по переведенному тексту будет составлять то или иное представление об оригинальном тексте. А это значит, что переводчик держит ответ перед автором и читателями. Обмануть их – значит совершить профессиональное преступление и безнравственный поступок. В жизни общества часто возникают случаи, когда неточный перевод, неверно истолкованные фразы становились причинами конфликтов, недопонимания и скандалов.

Церковный переводчик, помимо всего прочего, ответственен и за правильную передачу богооткровенных истин. В истории христианской Церкви перевод порой становился причиной внутренних раздоров. Примером может послужить церковная реформа середины XVII века в России, в ходе которой была осуществлена попытка пересмотра богослужебных книг путем сверки с греческими текстами. Ее проведение инициировал тогдашний Патриарх Никон. В частности, был приведен в полное соответствие с греческим оригиналом текст Символа веры. Эти действия, вкупе с другими переменами в литургической теории и практике, вызвали протесты у части православных верующих. Произошел болезненный раскол в Русской Церкви, последствия которого окончательно не преодолены до сих пор.

Я сам достаточно хорошо знаком и с работой на иностранных языках, и с переводческим трудом. Одну из своих книг – о преподобном Симеоне Новом Богослове – я написал на английском, другую – о преподобном Исааке Сирине – писал одновременно на двух языках – английском и русском. С греческого языка мне довелось переводить труды святителя Мелитона Сардийского, преподобного Романа Сладкопевца, преподобного Симеона Нового Богослова, а с сирийского языка – творения преподобного Исаака Сирина. Должен сказать, что перевод, особенно с древнего языка – очень трудное занятие: у меня на перевод одной страницы текста Исаака Сирина уходило в десять или двадцать раз больше времени, чем на написание аналогичного текста на русском языке. Но переводческая работа всегда доставляла мне творческую радость и удовлетворение. Переводя творения древних авторов, ты погружаешься в их мир, проникаешься их духом, получаешь уникальную возможность особым образом следить за их ходом мысли.

Нужен ли иностранный язык церковному человеку?

Изучение иностранных языков играет значимую роль в подготовке будущих священнослужителей Русской Православной Церкви. Учащиеся наших семинарий и академий осваивают латынь, древнегреческий и церковнославянский языки, а также один или два современных языка. Однако я считаю, что нам необходимо еще больше внимания уделять иностранным языкам – выделять на них больше часов, привлекать современные методики преподавания. Очень важно, чтобы священнослужители, которые трудятся за границей и представляют там нашу Церковь, знали язык местного населения, а также его культуру, традиции, менталитет. Перед ними стоит задача свидетельствовать о Православии, о духовной культуре нашей страны, и они должны уметь правильно и корректно донести нужную информацию до самых разных людей – прихожан, гостей храма, представителей общественности, интеллектуальной элиты, политических кругов, бизнеса. В этом ваш университет, где знают и преподают самые различные языки, я надеюсь, сможет нам помочь. Ведь далеко не во всех странах есть представительства Русской Православной Церкви, а иногда в их открытии ощущается большая нужда.

Сегодня Общецерковная аспирантура и докторантура и Московский государственный лингвистический университет подписывают соглашение о сотрудничестве. В нашем учебном плане важное место занимают языковые дисциплины. Каждый аспирант должен к моменту защиты диссертации овладеть хотя бы одним иностранным языком. Слушатели программы повышения квалификации, среди которых есть и будущие архиереи нашей Церкви, изучают английский язык как обязательный. В качестве второго языка они могут выбрать немецкий, итальянский, испанский, болгарский или какой-либо иной. Некоторые преподаватели сами являются носителями языка. Я надеюсь, что с вашей помощью мы расширим тот круг языков, который преподается нашим учащимся, и рад тому, что наше соработничество получает документальное оформление. Уверен также, что этот договор послужит дополнительным импульсом для развития филологической науки, в рамках которой разрабатывается большое количество «церковных» тем.

Я благодарю вас за внимание и буду рад ответить на вопросы студентов, аспирантов и сотрудников вашего университета.

logo-new.png

Москва, Храм Христа Спасителя, 13 ноября 2009 года

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства, дорогие отцы, братья и сестры, Владыка Евгений! Я хотел бы сердечно всех вас приветствовать и выразить свое удовлетворение в связи с вашим приездом в Москву для участия в ректорском совещании.

Я хотел бы сегодня вместе с вами обсудить перспективы развития нашей богословской школы. Хорошо было бы поговорить о проблемах, выслушать ваши мнения, потому что многое из того, что было сделано, было сделано правильно и в свое время, но есть и проблемы, которые находятся в подвешенном состоянии в течение уже многих лет. Мне кажется, наступает время, когда мы могли бы консолидированно подумать о том, как эти проблемы решить и как продвинуть наше образование по тому пути, который был ранее намечен.

Я хотел бы свой доклад предварить неким историческим экскурсом — он полезен, потому что помогает понять, что было сделано нашими предшественниками, что было сделано в сравнительно недавнее время. Может быть, эта историческая картина поможет нам лучше понять, куда следует двигаться.

Достаточно вначале сказать несколько слов о статистике, чтобы понять, что мы потеряли в результате революции, что мы имеем сейчас и какой путь мы прошли с 1917 года до сегодняшнего дня.

Накануне революции 1917 года система духовного образования в России включала в себя 4 духовных академии, 57 духовных семинарий и 185 духовных училищ.

В конце 1940-х годов, после восстановления системы богословского духовного образования, мы имели 2 духовные академии и 8 семинарий. На рубеже 1950-х — 60-х годов в силу обстоятельств, о которых все мы хорошо знаем, были закрыты 5 духовных семинарий; и в течение долгого времени мы имели 2 духовные академии — в тогдашних Загорске и Ленинграде, и три духовные семинарии — Московскую, Ленинградскую и Одесскую. В эти годы (в конце 50-х —  начале 60-х) был нанесен определенный урон нашей профессорско-преподавательской корпорации, потому что наиболее способные, образованные люди оказались в ситуации, когда им было трудно продолжать работу в наших духовных академиях. Некоторые были просто изгнаны из академий властями, некоторые ушли на гражданскую работу, некоторые занимались наукой, а некоторые оказались даже в числе предателей. Это было очень трудное время — начало 1960-х годов.

В 1970-е годы удалось добиться расширения приема в сохранившиеся школы. Вначале в Санкт-Петербургской (тогда  Ленинградской), а затем и в Московской академиях были открыты регентские классы, где  стали обучаться в том числе женщины; начала постепенно пополняться профессорско-преподавательская корпорация, появились люди, которые помимо высшего богословского образования имели и светское образование.

Поэтому нужно сказать, что 1970-е годы были важным временем, это не были годы застоя. В области образования был достигнут определенный прогресс, и поэтому к 1988 году наши духовные школы подошли не такими слабыми, как это могло показаться.

А в 1988 году, когда мы торжественно отпраздновали тысячелетие Крещения Руси, началось возрождение системы духовного образования. Я напомню вам, что в том году были открыты три духовные семинарии: Киевская, Минская и Тобольская; открылись духовные училища: Смоленское, Новосибирское, Кишиневское, Ставропольское и Черниговское.

В 1989 году наш Архиерейский Собор, заслушав доклад тогдашнего председателя Учебного комитета, вынес определение, которое я хотел бы процитировать, чтобы восстановить в вашей памяти последовательность тех событий. В определении говорилось:

«Подготовка необходимых кадров должна быть первостепенной заботой всей Церкви. Это предполагает осуществление таких перемен во всей системе духовного образования, которые бы способствовали решению назревших проблем. В связи с этим необходимо:

а) предоставить Учебному комитету потребные правовые, кадровые и финансовые возможности для осуществления своих функций;

б) считать своевременным реорганизацию структуры и содержания учебного процесса таким образом, чтобы в ближайшее время обеспечить обязательное высшее богословское образование для пастырей Церкви. В этой связи признать целесообразным иметь таковое образование на базе духовных семинарий. При этом главной задачей духовных академий явится научно-богословская специализация и подготовка высококвалифицированных кадров для ответственных церковных послушаний, включая преподавание в духовных учебных заведениях».

После крушения Советского Союза мы вошли в полосу очень резких и сложных социальных перемен, которые до основания потрясли наше общество, что привело к тому, что решения Архиерейского Собора 1989 года, как вы хорошо помните, были временно преданы забвению. Тогда было не до реформы богословского образования – появление суверенных государств, огромные вызовы единству нашей Церкви, совершенно ни с чем не сравнимые финансовые потрясения церковной жизни, особенно в сфере центрального церковного управления. Поэтому задачи реформы духовной школы были вновь поставлены только в 1994 году, то есть пять лет спустя. Тогда по инициативе покойного Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II состоялось первое совещание ректоров духовных школ. И, как вы знаете, в том же году состоялся и Архиерейский Собор, в одном из Определений которого шла речь о задачах Церкви в области образования. Там говорилось о новой системе богословского образования:

«Эта новая система должна включить в себя все лучшее, что было присуще дореволюционной системе и что существует в современном отечественном и зарубежном опыте православного богословского образования. Вместе с тем, — подчеркивалось в документе, — эта система должна быть чувствительна к существующим сегодня пастырским проблемам и тем запросам, которые современное общество обращает к Церкви. Новая система богословского образования в полной мере должна учитывать реальные возможности нашей Церкви и опираться на существующий и могущий в ближайшее время быть подготовленным кадровый потенциал, а также разумное взаимодействие со светской наукой и высшей школой. Важнейшим элементом новой системы должно быть высшее богословское образование для священнослужителей. В связи с этим делом особой важности должно стать постепенное преобразование духовных семинарий в высшие учебные заведения. В то же время на базе духовных академий целесообразно создать постдипломную систему научно-богословской специализации. Освященный Собор постановляет подготовить концепцию богословского образования, стандарты высшего богословского образования, учебные программы и учебные планы и осуществить программу издания учебных пособий для духовных семинарий».

В условиях недостатка средств и кадров Учебный комитет фактически не мог стать церковным аналогом министерства образования, с четкой системой принятия решений и иерархической системой управления и контроля, а также самостоятельной инновационной научно-методической деятельностью, потому что не было, к сожалению, ни финансирования, ни кадровой поддержки деятельности Учебного комитета. По разным причинам и в силу разных обстоятельств это действительно было так. Для координации деятельности духовных школ была избрана модель сетевого взаимодействия — посредством проведения ректорских совещаний, а также методических встреч и семинаров. И благодаря этой сетевой модели Учебный комитет, несмотря на трудное положение, в котором он находился, осуществлял координацию деятельности всех учебных заведений и руководство ими.

Методическая помощь вновь открывшимся семинариям оказывалась Учебным комитетом в значительной мере на базе Московской духовной академии и семинарии, учебные программы и пособия которой легли в основу соответствующей учебно-методической документации для региональных семинарий.

Инспекционная деятельность Учебного комитета также осуществлялась при содействии Московских духовных школ.

Тот факт, что председателем Учебного комитета был назначен ректор Московской духовной академии, помог использовать потенциал Московских духовных школ для руководства практически всей деятельностью учебных заведений Русской Церкви. Концепция богословского образования, задача подготовки которой была поставлена на Архиерейском Соборе в 1994 году, подготовленная Учебным комитетом в виде «Основных направлений концепции богословского образования Русской Православной Церкви», была утверждена Священным Синодом на заседании 28 декабря 1996 года (журнал № 92).

Статус структурных элементов системы богословского образования в концепции определялся следующим образом:

«Духовная семинария — учебное заведение Московского Патриархата, готовящее священнослужителей Русской Православной Церкви. Духовная семинария является учебным заведением закрытого типа. Срок обучения в семинарии — 4-5 лет. По окончании семинарии, в случае успешной защиты дипломной работы, выпускнику присваивается звание бакалавра. Духовная академия — высшее учебное заведение Московского Патриархата, готовящее священнослужителей, преподавателей для духовных школ, богословов и научных сотрудников для учреждений Московского Патриархата. Православный Свято-Тихоновский Богословский институт — высшее учебное заведение Московского Патриархата открытого типа. Духовное училище — специальное учебное заведение Московского Патриархата, готовящее церковнослужителей Русской Православной Церкви».

Типовой учебный план семинарии с пятилетним сроком обучения и типовые академический и семинарский уставы были утверждены Священным Синодом в следующем 1997 году.

Обучение по новому типовому учебному плану началось в следующих семинариях: Московской, Санкт-Петербургской, Тобольской, Самарской, Минской, Смоленской, Коломенской, Калужской; в одних семинариях с 1998, в других — с 1999 года. Процесс начался, и в первую очередь – в тех семинариях, которые я перечислил.

Архиерейский Собор 1997 года не внес сколько-нибудь существенных поправок в то видение реформы духовной школы, которое было сформулировано предыдущими Соборами, лишь обратив внимание на необходимость неукоснительного исполнения принятых ранее решений.

В 2003 году состоялся первый выпуск «новой», пятилетней семинарии и, соответственно, набор в «новую», трехгодичную академию.

В соответствии с задачами по научно-богословской специализации академии, поставленными еще Архиерейским Собором 1989 года, в Московской и Санкт-Петербургской академиях были созданы четыре отделения — Библейское, Богословское, Историческое и Церковно-практическое. В 2003 году на эти отделения пришли выпускники пятилетних семинарий.

В Определении Архиерейского Собора 2004 года о вопросах внутренней жизни Русской Православной Церкви было, в частности, «сочтено необходимым повышение уровня научной работы, проводимой в духовных учебных заведениях».

В 2006 году состоялся первый выпуск «реформированных», трехлетних академий. Процесс обучения в академиях стал постепенно уходить от имевшегося прежде формализма и дублирования семинарского курса, большее внимание стало уделяться специальным курсам, семинарам, а также самостоятельной исследовательской работе студентов. Требования, предъявляемые к кандидатским диссертациям, а также процедуры написания и защиты работ стали приводиться в соответствие с уровнем требований в светских научных и учебных заведениях.

Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 2008 года в своих Определениях положительно оценил итоги проведенной реформы системы духовного образования, в результате которой Церковь получила возможность готовить не только высокообразованных пастырей, но также преподавателей и специалистов церковной науки. Этот же Cобор 2008 года одобрил принятую 21 августа 2007 года (журнал № 71) Священным Синодом Концепцию высшего духовного образования Русской Православной Церкви.

31 марта 2009 года Священный Синод (журнал № 20) принял решение о создании Общецерковной аспирантуры. Священный Синод на заседании 27 июля 2009 года утвердил Устав Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия (журнал № 57).

Вот такова история, очень краткая, наших совместных попыток реформировать систему духовного образования нашей Церкви. Я обозначил основные этапы этой реформы, с тем, чтобы всем нам освежить в памяти этот путь, который не был простым, не был легким, но который был начат в 1988 году и продолжается вот уже двадцать лет.

***

Теперь хотелось бы поговорить о наших проблемах и вопросах с тем, чтобы мы ясно понимали, где мы сейчас находимся, какие перед нами стоят задачи. То, что мы сделали, мы сделали, и сделали, судя по всему, неплохо. Но вот что нам нужно, как кажется, сделать в предстоящее время.

Во-первых, хотел бы сказать, что в течение последних десятилетий активно обсуждалась проблема получения духовными школами государственной аккредитации. В практическую плоскость для духовного образования этот вопрос перешел после утверждения в 2002 году в России государственных стандартов по направлению «теология» (магистр) и специальности «теология». После того, как государство приняло эти стандарты, начался процесс размышления Церкви о том, что это для нас означает, можно ли как-то использовать этот важный шаг, который сделало государство для признания нашего образования, для аккредитации наших духовных школ.

В течение ряда лет основным камнем преткновения была позиция министерства образования и науки, заявлявшего  о невозможности аккредитации духовных школ в силу их организационно-правового статуса религиозных организаций. В интерпретации министерства образования аккредитация духовных школ означала делегирование им части государственных полномочий, что противоречит конституционному принципу светскости государства. Так, Свято-Тихоновскому университету для получения аккредитации пришлось изменить свой организационно-правовой статус с религиозной организации на негосударственное образовательное учреждение. Изменение статуса, как вы знаете, связано с осложнениями в налоговой области — повышается уровень налогов.

Но помимо внешних препятствий, имели место и внутрицерковные разногласия как по вопросу о целесообразности получения государственной аккредитации в принципе (со ссылками на опасность возможного «обмирщения» духовного образования), так и в отношении содержательных особенностей светского стандарта. Так, государственный стандарт по направлению и специальности «теология» подвергался в церковной среде критике по причине наличия в нем ряда предметов, которые не преподаются в духовных школах, а также иного распределения часов по дисциплинам, которые могли бы быть сопоставлены с предметами, преподаваемыми в семинарии.

При этом позиция высшей церковной власти была вполне определенной. Так, в своем выступлении на совещании ректоров духовных учебных заведений нашей Церкви 16 марта 2002 года Святейший Патриарх Алексий II отмечал: «Процесс приобретения семинариями статуса высших учебных заведений должен проходить в рамках получения государственной аккредитации». А 17 июля 2001 года Священный Синод определил стратегическую задачу проводимой ныне реформы системы духовного образования – государственную аккредитацию духовных учебных заведений, предполагающую получение их выпускниками диплома государственного образца. «Как представляется, — цитирую, — альтернативы этому пути для нашей духовной школы нет».

Эта позиция Священноначалия была поддержана и Архиерейским Собором 2004 года. В Определении «О вопросах внутренней жизни Русской Православной Церкви» (п. 5) говорится: «Признано целесообразным скорейшее получение Духовными школами государственной аккредитации при учете традиций церковного образования».

После шести лет упорных совместных трудов многих церковных структур был достигнут существенный прогресс на пути к получению государственного признания системы духовного образования нашей Церкви. 28 февраля 2008 года Президент России подписал федеральный закон Российской Федерации от 28 февраля 2008 года № 14-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части лицензирования и аккредитации учреждений профессионального религиозного образования (духовных образовательных учреждений)». Законом устанавливается возможность получения нашими духовными школами свидетельства о государственной аккредитации, которое подтверждает уровень реализуемых ими образовательных программ, соответствие содержания и качества подготовки выпускников требованиям государственных образовательных стандартов и дает право на выдачу документа государственного образца, заверяемого печатью такого образовательного учреждения, не содержащей изображения герба России. При этом свидетельство о государственной регистрации не устанавливает государственный статус образовательных учреждений профессионального религиозного образования. То есть была достигнута очень большая победа. Аргументы министерства образования были отвергнуты, и вместо того, чтобы требовать изменения статуса наших учебных заведений, государством была признана возможность предоставлять им аккредитацию как религиозным организациям.

Министерством образования и науки после принятия этого закона были предприняты важные шаги по облегчению процедуры лицензирования и аккредитации для духовных школ (так, например, церковные степени приравнены к светским при учете нормативов обеспеченности преподавательского состава сотрудниками с учеными степенями и званиями; утверждается готовность и в иных ситуациях идти нам навстречу).

Какие можно сделать выводы из того, что произошло недавно, и из истории реформирования нашей школы? На мой взгляд, главным положительным итогом развития духовной школы в период с 1989 по 2009 год следует считать то обстоятельство, что, несмотря на серьезную нехватку финансовых, кадровых, методических ресурсов , в Русской Православной Церкви возникло много духовных школ, готовящих будущих пастырей, — академий, семинарий, училищ.

Так, в 1988 году у Русской Православной Церкви, как я уже говорил, было две академии и три семинарии; сегодня, по прошествии двадцати лет, мы располагаем Общецерковной аспирантурой и докторантурой, пятью духовными академиями, двумя университетами, двумя богословскими институтами, тридцатью восемью духовными семинариями, тридцатью девятью духовными училищами и пастырскими курсами. Это, конечно, внушительный количественный рост. И по каким-то показателям мы превзошли дореволюционную ситуацию, по крайней мере, по проценту высших учебных заведений; по семинариям отстаем и по училищам немного отстаем.

Этот рост, безусловно, заслуга и подвиг и епархиальных архиереев, и тех, кто сегодня присутствует в этом зале, а также многих тружеников на ниве духовного образования, которым я, пользуясь случаем, хотел бы выразить слова самой сердечной признательности и благодарности за понесенные труды.

Мы видим, что за прошедшие годы повысился уровень образования, появились профессиональные преподаватели, появился опыт преподавания в высшей школе. Действительно, призыв соответствовать уровню высшего образования был очень важен. Я вспоминаю дискуссии на Соборе в 1989 году. Я был в числе тех, кто лоббировал эту часть постановления, и это встретило вначале недоумение некоторых членов Собора, потому что люди, особенно хорошо знавшие уровень нашего образования, весьма критически о нем отзывались. И поэтому в то время это выглядело как некоторая фантазия. Но тогда это было архиважно, потому что мы определили цель, к которой нужно идти: цель заключается в том, чтобы каждый священник имел признанное государством высшее образование.

Вместе с тем, появились и претензии (не уверен, что всегда обоснованные) считать достигнутый уровень уже соответствующим высшему образованию; появился запрос на атрибутику высшей школы — некоторые семинарии организуют ученые советы, кафедры, готовы давать ученые степени и звания, но не всегда имеют соответствующие возможности для того, чтобы это были реальные ученые степени и звания, чтобы это были реальные кафедры с реальными профессорами.

Мне кажется полезным задать себе вопрос: не оказалось ли в осуществленной нами реформе, то есть в переходе с четырехлетних программ на пятилетние, больше формы (по крайней мере, на сегодня), чем сути? Мы должны очень критически посмотреть на то, что у нас сейчас происходит в семинарии. Причем эти минусы нашей семинарской жизни не является ошибками в работе или результатами какого-то пренебрежительного или недостаточно серьезного отношения архиереев и проректоров к исполняемым обязанностям — чаще всего существуют объективные причины того, что по своему содержанию наше образование еще далеко от того, каким оно должно быть.

Можем ли мы с уверенностью сказать, насколько повысился уровень образования? Можем ли мы сказать, что этот уровень нас устраивает, а если не вполне устраивает, то в чем конкретно? Есть ли у нас ясные критерии развития? Есть ли у нас ясное видение и понимание того, каким должно быть духовное образование? Принятая в 2007 году концепция духовного образования, как представляется, и должна была на основании хода реформы представить такое видение, стратегию развития духовного образования. Но, как мне кажется, скорее всего мы сейчас имеем формальную констатацию положения вещей, как они сложились на сегодня. Поэтому позвольте поделиться с вами некоторыми мыслями о задачах духовного образования.

Духовное образование, его конкретные формы должны определяться не внешними привходящими обстоятельствами и мотивами, не сентиментальными, часто псевдоблагочестивыми рассуждениями, а очень ясным целеполаганием, исходя из фундаментальных задач церковной жизни и служения.

Мы должны ясно понять и сформулировать:

1) для чего,  для решения каких именно задач нужна система духовного образования Церкви;

2) какое место вся эта система должна занимать  в Церкви;

3) кого мы готовим в духовных школах — сегодня мы часто готовим бизнесменов, менеджеров, которые после семинарии уходят и занимаются светской работой;

4) для какого служения мы готовим;

5) какими знаниями, умениями, навыками, духовными и моральными качествами должны обладать выпускники духовной школы;

6) как, какими методами и в каких формах мы предполагаем осуществлять подготовку духовенства и семинаристов.

Конечно, есть ответы на эти вопросы, но эти ответы не всегда покрывают наши озабоченности.

Ответ на первый вопрос — на вопрос о том, для чего нам нужна система духовного образования, для решения каких задач, — на первый взгляд кажется совершенно очевидным: задачей духовной школы должна быть подготовка кадров священнослужителей. Но что это означает? Возможно ли уподобить подготовку священнослужителей воспроизводству кадров в какой-нибудь светской отрасли, скажем, в области науки или производства? На мой взгляд, нет, и вот почему. Здесь присутствует очень важная богословская предпосылка: потому, что воспроизводство кадров в Церкви — это, говоря по существу, и есть передача церковного Предания от поколения к поколению. Да, бесспорно, Предание есть веяние Духа Святого в Церкви, но Церковь — организм Богочеловеческий, в ней осуществляется синергия Божественной благодати и человеческих усилий. И не всегда, увы, далеко не всегда человеческое усилие оказывается достойным Божественного призвания.

Вот почему духовное образование имеет самое непосредственное отношение к сокровенным глубинам бытия Церкви — это одна из важнейших задач. Это не вторичное дело; богословское образование — в самой сердцевине церковной жизни. Мы передаем Предание. Кто является хранителем Предания? — Епископат. Посредством чего люди, которые в будущем становятся архиереями, входят в этот поток Предания? — Через богословское образование. Поэтому пренебрежительное отношение к богословскому образованию (не декларируемое — никто не говорит, что это не нужно — а внутреннее: «Главное сейчас батюшек иметь достаточно, образование — это потом»)  надо пересматривать, потому что от уровня нашего богословского образования, от того, что есть богословское образование, зависит, в конце концов, сама передача Священного Предания Церкви.

Церковь определяет, каким должен быть священник, свидетельствует об идеале, образце. Но даже сама эта задача, конкретное определение идеала в данных исторических обстоятельствах уже является элементом целеполагания в сфере духовного образования. Таким образом, задача духовного образования — не только «воспроизводство священников», как «воспроизводство инженеров», но и воспроизводство идеала, или, говоря языком светским, знаний, умений, навыков, компетенции, необходимых черт характера, состояния души.

Мы все с вами помним старый бурсацкий аргумент: «А зачем мне учить иностранный язык? Что я, на английском языке с бабками в церкви разговаривать буду?» Конкретно я сталкивался с этим аргументом очень часто в разных вариациях. Мы понимаем, что дело здесь, конечно, не в английском. На месте языков может оказаться и патрология, и история Церкви, и даже Священное Писание. Никогда не забуду, как я, будучи еще архимандритом, имел разговор с одним архиепископом, который в тот момент уже был на покое, но до того был постоянным членом Священного Синода, человеком очень влиятельным в нашей Церкви, не буду его имя называть. Он был глубоко убежден, что вообще не нужно никакого богословского образования, он сам его не имел. И говорил мне: «Вы там академию кончаете, а я вот сейчас выйду и на любую тему вам проповедь произнесу». И очень  хвалился тем, что может произнести проповедь на любую тему экспромтом. В сознании этого владыки богословское образование было просто ненужным делом, может быть, даже вредным делом. Я не думаю, что среди нас есть такие архиереи, но несомненно, что для многих из нас повседневная наша забота о епархии, о приходах нередко оттесняет на второй план заботу о духовной школе.

При таком подходе кандидату в священный сан не нужно ничего, кроме минимума литургических навыков. Вот мы и получаем в итоге требоисполнителя, позвольте прямо сказать, с широким карманом. Потому что такое требоисправление, оторванное от Предания, да и от благочестия, превращается просто в предоставление религиозных услуг за соответствующую плату. Но самое печальное то, что этот «идеал» возникает у горе-семинариста не на пустом месте — он видит определенные подтверждения своей теории в церковной жизни. Такой «идеал» священника смертельно опасен для Церкви. Зачем требоисполнителю-наемнику социальная работа? Зачем миссия? Зачем образование? Зачем жертвенное служение людям? Да, в конце концов, даже жертвенное служение Богу? Я, конечно, привожу самый крайний пример. Но ведь все мы сталкиваемся с такими примерами.

Но не провоцируем ли мы сами такое нигилистическое отношение к духовному образованию тем, что рукополагаем людей без духовного образования, либо с горем пополам отучившихся в семинарии год-другой, принимаем в семинарии и училища людей без всяких способностей к учебе? Оправдываем, конечно, это решение нехваткой духовенства. Наверное, я бы не смог так ясно и определенно говорить на эту тему лет десять назад — это был острый кризис. Сейчас такого острого кризиса нет, поэтому мы должны переходить от количества к качеству.

Мы зачастую обосновываем наши решения этой нехваткой: пусть и плохо образован, некультурен, но вроде как человек верующий, прихожанин, почему бы ему священником не стать? Благочестие и культура, вера и образование — это не альтернативы, вот что нужно понять. Нельзя культуру противопоставлять благочестию, а веру нельзя противопоставлять образованию. Это противопоставление недопустимо. Вера, церковность, благочестие — это абсолютно необходимые требования. У будущего священника должны быть еще и соответствующие душевные, интеллектуальные и даже физические качества. Еще раз повторюсь: речь не идет о том, что мы должны предпочитать благочестию образование и способности. Абитуриент должен обладать и тем, и другим. Если мы будем брать в семинарии посредственностей, троечников, двоечников, людей с отклонением от психической нормы, миссия Церкви будет провалена, эти люди будут неспособны обращать к Церкви сердца современных людей. Церковь снова останется Церковью для малообразованных людей, для тех самых бабушек, которым ни английский, ни патрология не нужны. Церковь не станет Церковью всего народа, а сегодня наша задача заключается в том, чтобы Церковь была Церковью всего народа. Это не значит, что бабушки должны быть дискриминированы в нашей церковной общине; это значит, что Церковь должна быть нацелена на работу со всеми, в том числе с бабушками, но и с людьми современными, малоцерковными, критически относящимися к Церкви.

Скверно образованные, некультурные люди слишком часто становятся людьми антикультурными, обскурантами, защищающими и оправдывающими свой низкий образовательный и культурный уровень зилотством и показным благочестием. Затем этот образ воспроизводится и тиражируется — и вот вам новый «идеал», который еще совсем недавно так страстно формировался на Чукотке. Боюсь, что нам еще долго придется бороться с этим уродливым явлением, не имеющим ровно ничего общего с подлинным благочестием, ничего общего со святоотеческим примером.

Цинизм и псевдодуховный обскурантизм — вот два плода невоспринятого, неусвоенного Предания. Люди, воспитанные в святоотеческой традиции, не могут быть обскурантами, носящими в себе пафос антикультуры, отторжения культуры.

Предание Церкви глубоко и многогранно. Даже если на мгновение отвлечься от его Божественного основания, от его бесконечной, неиссякаемой, неисчерпаемой и непостижимой благодатной полноты, то даже сам факт двухтысячелетней истории Церкви должен нас заставить задуматься о многом. Это огромная сокровищница не только Откровения, Божественного присутствия, благодати, но и человеческой мудрости, человеческих чувств, человеческих действий, колоссального опыта. Ни одна организация в мире не имеет такого опыта, как Церковь. Ни одна организация в мире не является хранительницей такого колоссального пласта человеческой мудрости, как Церковь. И ничто из этого не должно быть утрачено.

Духовное образование немыслимо без церковной науки, без богословия, без церковной мысли, без серьезных научно-методических трудов.  А почему, собственно говоря? Да потому, что без богословия мы можем начать передавать, по слову апостола Павла, бабьи басни (1 Тим. 4. 7) вместо подлинного церковного Предания. Ведь так же и происходит, когда бабьи басни становятся частью местного предания и не отсекаются, потому что нет способности отсечь одно от другого, отделить одно от другого. На этой почве и рождаются ереси и расколы, когда бабьи басни становятся в сознании людей частью предания, когда они поставляются в центр Благовестия.

Именно богословская, ясная и трезвая церковная мысль должна быть важнейшим инструментом церковного целеполагания в сфере духовного образования. Духовная школа и ее научно-педагогическое ядро должны уметь методически адекватно выделить в догматическом, литургическом, мистическом, аскетическом, каноническом, миссиологическом и иных аспектах Предания то важнейшее , что должно быть усвоено будущим священнослужителем.

Разумеется, научно-методическая, богословская работа не должна сводиться к подбору образцов из прошлого. Она не должна вырождаться в безжизненную и пустую схоластику. Схоластика хороша как форма, как добрая дидактика, но когда форма вытесняет содержание — это уже духовная смерть, это торжество буквы над духом, и такое богословие не усваивается ни умом, ни сердцем.

Перед преподавательским корпусом духовных школ, церковными учеными предлежит большая духовная и творческая задача — обеспечить преемственность живого Предания Церкви, преемственность текстов, смысл которых проясняется Духом, и преемственность Духа, поддерживаемого живыми текстами. Нельзя замыкаться в отвлеченном академизме: если мы не можем применить святоотеческое Предание в сегодняшней ситуации — значит, мы не усвоили Предание. Значит, мы схоласты по мышлению; значит, у нас богословие в одном кармане, а реальная жизнь — в другом; значит, не происходит стыковки одного с другим. Вот почему должна быть обеспечена постоянная связь церковной науки с церковной практикой, с реальной жизнью Церкви; вот почему богословие должно развиваться, в первую очередь, как ответ на все те вопрошания, как теперь говорят, вызовы, которые жизнь к нам обращает. Это сложная задача, но решаемая — в этом меня убеждает опыт разработки Основ социальной концепции нашей Церкви, потому что концепция создана именно как богословский ответ на вызовы времени.

Безусловно справедливо то, что священник должен быть добрым пастырем, продолжающим жертвенное служение Господа нашего Иисуса Христа (Ин. 10. 1-16; 1 Тим. 2. 5-7), соработником Христовым , как об этом говорит апостол Павел в 1-ом и во 2-ом посланиях к Коринфянам (1 Кор. 3. 9-10; 4. 1-2, 9; 2 Кор. 5. 20), образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте, как он пишет к Тимофею (1 Тим. 4. 12), человеком молитвы, утвержденным в истинах веры, благочестии и страхе Божием.

Но что все это означает в конкретных формах воспитательного и образовательного процесса? Молитва, любовь к богослужению, благоговение, глубокая содержательная духовная жизнь, совестливость, ответственность, дисциплина — очень важные качества священника. Но можем ли мы с уверенностью сказать, что мы знаем, с помощью каких воспитательных и образовательных приемов и процедур мы можем взращивать их в наших учащихся? На мой взгляд, огромное значение имеет сегодня именно воспитательная работа.

Нельзя мыслить воспитательную работу исключительно в отрицательном, запретительно-ограничительном ключе. Это тоже важный и необходимый элемент воспитания, но не основной и тем более не самодостаточный. Мы должны развивать сегодня положительную сторону воспитательной работы: прививать любовь к молитве, к аскетической практике. Мы должны предметно и содержательно учить наших будущих пастырей не словам о духовности, часто очень неискренне, а самой духовности.

Должен быть принципиально улучшен институт классного наставничества. Я подробно говорил на эту тему на заседании Ученого совета Московской духовной академии, и хотел бы что-то сказать и сейчас. Наставник должен быть заботливым отцом и старшим собратом для студента, наставляющим его на всех этапах и воспитательного, и учебного процесса. Поэтому воспитатель должен быть воспитателем у класса, у курса на протяжении всего пребывания в школе — нельзя, чтобы на первом курсе был один, на втором — второй, на третьем — третий. Воспитатель должен вести ученика от первого до последнего дня. Он должен встречать и провожать, вся жизнь ученика должна быть перед лицом воспитателя; он должен быть, в том числе, его научным наставником, помогать ему выбирать специализацию, а в будущем тему диссертации; он должен быть наблюдателем, блюстителем его духовного, интеллектуального роста.

Мы постоянно говорим в наших духовных школах о послушании. Но не стоит ли за этим скрытое желание получить всецело послушных и запуганных людей, неспособных возразить начальству ни в какой ситуации? Не прививаем ли мы одновременно с послушанием низкопоклонство, человекоугодие и лицемерие? Может ли такой человек быть духовно свободным и ответственным пастырем, вождем своей паствы? Мы с вами слишком хорошо знаем, как зачастую за благообразным внешним фасадом скрывается лицемерие, притворство и цинизм. Мне приходится сейчас читать некоторые ваши рапорты, содержащие просьбы в отношении канонических прещений по отношению к тем или иным священнослужителям; приходится читать иногда и некоторые письма мирян. Поражаешься иногда тому, что представляет собой тот или иной священник. Тяжелейшее чувство испытываешь, когда все это читаешь. Но ведь где-то эти батюшки сформировались, они же не с неба упали, большинство из них семинарию, а некоторые и академию кончали. Мы с вами слишком хорошо знаем, что такое лицемерие и цинизм в церковной среде.

Мы должны воспитывать не рабов и не бунтарей, но свободных и одновременно ответственных людей. Свобода не означает распущенности — свобода должна быть, прежде всего, свободой внутренней, свободой во Христе. Мы должны быть уверены, что все ограничения и тяготы приемлются священнослужителем как ограничения, взятые на себя осознанно и добровольно. Это осознание добровольного принятия на себя креста должно быть присуще каждому священнику, потому что в каком-то смысле крест принимается уже самим желанием стать священнослужителем. Дисциплина должна быть в первую очередь самодисциплиной, а послушание иерархии должно осуществляться не из страха, а как осознанное и твердое следование Преданию, как сохранение древнего богоустановленного строя Церкви. Это не современные иерархи выдумали каноническую дисциплину и подчинение священника епископу, это принцип от самого Господа, он лежит в основе церковной жизни, и каждый священник должен это ясно понимать; каждый семинарист должен понимать, еще до того как он принял хиротонию, что он вступает на путь послушания.

Совершенствование учебно-воспитательного процесса должно иметь своим итогом то, что мы должны получить выпускников, которые не просто что-то слышали и знают о духовном и богословском Предании Церкви. Они должны жить и развиваться внутри этого Предания. Будущим священнослужителям необходимо привить навык постоянного и притом самостоятельного совершенствования в изучении Священного Писания и церковного Предания. Вот почему огромное значение имеет в духовном образовании самостоятельная работа: она прививает ответственность и, конечно, развивает творческое мышление.

Священнослужитель должен быть человеком высокой светской культуры, он должен иметь хороший вкус, уметь видеть красоту. В этом присутствует и миссионерский императив, и пасторологический, и собственно церковный. Когда мы говорим о светской культуре, об общем образовании, которое также необходимо для священника, то относим сюда и филологическую подготовку, знание языков древних и новых, без чего очень сложно сегодня заниматься богословием.

Определив необходимый объем знаний, умений, навыков, качеств, сбалансировав и гармонизировав их, необходимо на следующем этапе определить наилучший алгоритм подготовки, то есть определиться с формами и методами образовательного процесса.

Нам следует обратить особое внимание на качество преподавания. Недопустимо, чтобы преподаватель просто нудно пересказывал учебник или конспект, что происходит в очень многих семинариях. Повсеместно должна вводиться лекционно-семинарская система. В образовании должны быть современные и показавшие свою эффективность элементы интерактивности, дискуссии, все полезные приемы, способствующие глубокому и осознанному усвоению материала. Должны быть подготовлены современные учебные пособия, учитывающие как развитие соответствующих наук, так и современной дидактики. Недопустимо засилье единообразия. Единство программ не должно означать единство методов их преподавания и освоения материала. И в отношении учебных пособий, и в отношении методик преподавания должна культивироваться здоровая конкуренция для выявления наилучших достижений.

У нас есть серьезные проблемы с отдельными предметами, в частности с блоком пастырских предметов, с циклом церковно-практических дисциплин (миссиология, диакония, пастырская психология и педагогика). По этим весьма важным предметам у нас нет удовлетворительных учебных пособий.

Все сказанное выше должно стать предметом постоянной заботы Учебного комитета, но и Учебный комитет, думаю, должен в конце концов стать полноценным церковным министерством высшего образования. В этом своем качестве комитет должен выполнять следующие функции:

административную функцию, обеспечивая единство принципов построения и функционирования духовных школ;

контрольно-лицензионную функцию;

учебно-методическую функцию, включая разработку единых стандартов, учебных программ, принципов воспитательной работы, учебников, пособий, методик.

Учебный комитет должен осуществлять и научную деятельность, содействуя развитию науки в Русской Православной Церкви и учебных заведениях, обеспечивая научные коммуникации и публикации,  то есть проведение конференций, установление некоей горизонтальной сети, через которую могла бы распространяться богословская информация.

В обязанности Учебного комитета должны входить и кадровые вопросы (формирование преподавательского состава духовных школ). Очевидно, сам Учебный комитет не может воспитывать и готовить преподавателей, но, опираясь на систему богословского образования, он должен находить людей, помогать им совершенствоваться, получать специализацию, проходить дополнительное образование в рамках как церковной, так и светской образовательной системы для того, чтобы достойно выполнять свои обязанности.

Учебный комитет должен заниматься координацией, помогать перетеканию опыта. Я думаю, поэтому у нас должны функционировать не только ректорские совещания, которые, учитывая большое количество учебных заведений, становятся большими, громоздкими. Ректорские совещания обязательно должны иметь место, но, помимо этого, должны быть созданы другие рабочие группы (возможно, по региональному принципу либо по какому-то другому); обмен информацией между школами должен быть очень интенсивным: взаимное обогащение, изучение опыта друг друга, организация поездок из одной школы в другую.

Учебный комитет должен заниматься и консультативно-юридической деятельностью, в том числе в вопросах государственного лицензирования и аккредитации.

Система духовного образования находится сегодня на этапе своего окончательного формирования. Мы живем в новой ситуации, приближаясь к стабилизации после бурного внешнего роста Церкви, начавшегося двадцать лет назад. Важным фактором здесь оказывается повышение социального статуса Церкви, признания многих ее направлений деятельности в качестве значимых со стороны государства и общества.

Основой системы духовного образования должна быть епархиальная семинария, готовящая кандидатов к священнослужению. В силу различных обстоятельств семинарии сегодня отличаются по уровню, и в этом нет ничего позорного. Такой стремительный рост числа семинарий не мог не сопровождаться тем, что мы сейчас имеем реально, когда семинарии значительно отличаются по уровню друг от друга. Возникает вопрос, как поступать в такой ситуации. Некоторые считают, что семинарии, которые не соответствуют в полной мере семинарскому уровню, надо закрывать и преобразовывать в духовные училища. Есть точка зрения, что нужно сконцентрироваться, учитывая недостаток педагогических кадров, на тех семинариях, которые уже достаточно продвинуты и которые могли бы играть роль межъепархиальных семинарий, и что сокращение количества семинарий в данном случае будет не бедой, а пользой. Но у меня есть другое предложение, которое я хотел бы увязать, в том числе, и с необходимостью перехода нашей системы на систему, на которую перейдет в ближайшее время все образование в России. Эта система называется Болонской системой. Я не отношусь к числу людей, которые считают, что эта система лучше, чем та, которая существовала в Советском Союзе. Вообще, мне кажется, что система вторична, а первично то, о чем мы только что с вами говорили, — целеполагание и духовный, образовательный уровень школ. Но, тем не менее, мы должны учитывать, что пожелание иметь аккредитацию приведет нас к необходимости каким-то образом согласовать существующую в Церкви систему с Болонской системой.

Напомню вам, что собой представляет Болонская система. Предыдущая система, которая иногда называется советской или нашей российской, русской, на самом деле ни русской, ни советской не является – это немецкая, берлинская система, которая была принята в Европе в XIX веке. Мы хорошо знаем, что на разных этапах получения образования в этой системе были разные звания, которые фиксировали прохождение обучающимся того или иного этапа в этой системе. Первым званием было звание специалиста: человек, заканчивавший вуз, получал диплом специалиста. Вторым званием ученого было звание кандидата наук, и третьим званием было звание доктора. Болонская система не имеет специалиста и не имеет кандидата, она имеет звания бакалавра, магистра и доктора. Нужно сказать, что звание магистра сохранялось в нашей системе до революции, но после революции было исключено и сохранялось только в Церкви. Поэтому мы должны ориентироваться на три степени: степень бакалавра, степень магистра и степень доктора. Сейчас идут дискуссии в стране, и очень многие склоняются к тому, чтобы степень кандидата в российской системе образования все-таки сохранилась, и поэтому я думаю, что и нам, по крайней мере на ближайшее время, нужно сохранить степень кандидата. А вот что касается других степеней Болонской системы, я бы предложил следующее.

Но перед этим несколько слов о том, что такое бакалавр. Бакалавр — это неполная высшая учебная программа; значит, человек, закончивший неполное высшее учебное заведение, выходит не с позорным отсутствием диплома или со справкой, что уже сразу деклассирует этого человека и дискриминирует его, а выходит со степенью бакалавра. Степень бакалавра получается после трех лет или четырех лет обучения в вузе (в разных странах, в разных системах, даже в разных вузах по-разному). Мы могли бы сделать четырехгодичное обучение в семинарии достаточным для получения степени бакалавра — кстати, у нас обучение в семинарии всегда было четырехгодичным. Можно было бы сделать, чтобы все семинарии, вне зависимости от их уровня, имели право присуждать степень бакалавра. И в рамках этой программы бакалавра следует обеспечить подготовку нашего духовенства — значит, каждый священник будет иметь, по крайней мере, степень бакалавра. Для людей, которые желают учиться дальше, — степень магистра. Для получения степени магистра вообще два года, а по некоторым направлениям — один год. Поэтому мы могли бы подумать о том, чтобы в наиболее продвинутых семинариях (у нас есть перечень таких семинарий, где очень хороший уровень обучения), учебный курс был бы рассчитан на получение степени магистра. Это означает: если студент закончил со степенью бакалавра семинарию, в которой нет магистерского курса, у него появляется возможность получить магистерский диплом в другой семинарии. Необязательно в Москве и необязательно в Санкт-Петербурге — в той, которая поближе, но которая имеет этот магистерский курс. Таких семинарий, конечно, у нас будет немного — пять-шесть, может быть, на самое ближайшее время.

Мне кажется, что магистерский курс должен включать один или два года. Я полагаю, что здесь нужно очень хорошо поработать Учебному комитету и подумать о том, можно ли за один год дать магистерскую подготовку; если нельзя за год, тогда за два года. После окончания магистерского курса, что будет означать полное высшее образование, студент, если он обладает соответствующими качествами и способностями, может поступить в духовную академию для подготовки и написания кандидатской диссертации. Как я сказал, есть целесообразность оставить пока, а, может быть, и на длительную перспективу, степень кандидата. Таким образом, академии у нас будут играть роль современных аспирантур. Конечно, это повлечет за собой изменение программ обучения в академии, резкое сокращение лекционного времени: человек, получивший законченное высшее богословское образование, не нуждается в том, чтобы ему еще раз по шесть часов в день лекции читали. Под строгим контролем научного руководителя (академия не должна быть местом вольготного времяпровождения) каждый, кто будет учиться в академии, должен посещать лекции и семинары и, конечно, самостоятельно работать и готовить свою диссертацию. В этом году мы открыли Общецерковную аспирантуру и докторантуру. В этой аспирантуре будут готовить и защищать как докторские, так и кандидатские диссертации по определенным направлениям, которых нет в наших академиях. Так появится возможность готовить и докторские диссертации.

Таким образом, наша система будет приспособлена к Болонской системе; но что самое главное – переходя на Болонскую систему, мы с вами не разрушим свою традиционную систему, потому что курс бакалавра — это курс нашей традиционной семинарии. Конечно, в него нужно будет ввести некоторые элементы, которых не было в традиционном курсе, но это может произойти без особых потрясений и без особого реформирования наших семинарий. Таким образом, мы свою церковную систему мягко вводим в соприкосновение с Болонской системой.

Мне кажется, что одним из определяющих факторов выявления уровня семинарий должен быть успех в деле получения духовными школами государственной аккредитации, которая должна предваряться церковным лицензированием и аккредитацией со стороны Учебного комитета. Мы будем обращать на это особое внимание: каждая духовная школа должна будет пройти и лицензирование, и аккредитацию со стороны Учебного комитета, после чего только и возможно обращение в государственные органы за получением аккредитации.

Хочу еще раз напомнить, что в соответствии с решениями Архиерейского Собора 2004 года аккредитация учреждений духовного образования перешла из сферы дискуссии в сферу задач, требующих своего неукоснительного исполнения. Мы эти дискуссии закончили и сейчас, после решения Собора 2004 года, идем по этому пути.

Дорогие участники ректорского совещания, в ближайшее время нам всем предстоит совершить большие и сложные труды по усовершенствованию системы духовного богословского образования нашей Церкви. Большие задачи стоят перед Учебным комитетом, который будет укреплен и кадрами, и финансами, и помещениями, и будет функционировать как самостоятельное церковное ведомство с полной ответственностью за учебный процесс. Большие задачи стоят и перед каждой духовной семинарией — и перед теми, кто ограничит курс обучения степенью бакалавра, и перед теми, кто будет готовить на степень магистра, потому что сегодня везде уровень  преподавания должен быть очень высоким. У нас нет ни времени, ни права на раскачку и праздность.

Я призываю всех участников настоящего совещания к активности. Я думаю, что и сегодняшнее совещание даст нам возможность обсудить все те вопросы, которые я поставил, и, может быть, выработать еще более ясное понимание того, что нам надлежит сделать в ближайшее время.

Я хотел бы пожелать всем вам помощи Божией в том ответственном, великом и сложном служении, которое вы осуществляете, возглавляя духовные школы нашей Церкви. Да хранит вас Господь!

logo-new.png

Продолжая цикл публичных лекций на тему «Богословие диалога», доктор философии и кандидат технических наук, руководитель Службы коммуникации ОВЦС священник Георгий Завершинский 12 ноября 2009 года выступил в Православном Свято-Тихоновском Гуманитарном Университете с лекцией о соотношении веры и разума, образующих единство человеческой личности.

В философии и богословии, как отметил отец Георгий, личностный подход к окружающему нас миру и его Творцу серьезно переориентировал интерес человека в сторону диалога и межличностных отношений. В постижении феномена человека научно-объективный метод как таковой не дает целостной картины, а скорее имеет дело с различными аспектами бытия человека как части естественного мира.

Научный метод, считает священник Георгий Завершинский, взятый в изоляции от мировоззрения человека, его духовных и нравственных начал, образующих личность, не отвечает полной картине бытия мира и человека в ее целостности. Можно, например, сравнивать людей между собой или проводить сравнение человека с животным, строить соответствующие модели и проверять гипотезы. Это поможет нам классифицировать людей и животных как различные объекты в мире объектов, но ничего не даст с точки зрения понимания и распознавания уникальности человека как человека или природы в ее отношении к человеку.

Метод диалога, о котором шла речь в лекции, представляет собой попытку взглянуть на мир и человека в их полноте и целостности. Метод диалога не противоречит объективному методу познания, но скорее восполняет его, указывая на то, что необходимо учитывать личностные и безличностные отношения, чтобы более ясно и глубоко представлять бытие мира и человека в их взаимосвязи.

После своей лекции отец Георгий ответил на вопросы различного характера, показав, что сегодня, как и в более ранние времена существования Церкви, существует потребность богословского осмысления философско-научных достижений современной мысли, особенно когда это касается области человеческих отношений и диалога разума и веры.

Please publish modules in offcanvas position.

?iaaen.Iao?eea